Застывшая в жилах...

Ночь на имперский новый год 4э 800 г Среди старых, забытых временем деревьев, кора которых давно стала твёрже самой земли, скрывался храм Аркея. Храм Аркея - Член пантеона Девятибожия, также популярен во всех прочих землях. В этих культурах, Аркей особенно известен там, где его отец, Акатош, меньше связан со временем, или его временной аспект труден для мирского восприятия. Он, бог похорон и похоронных обрядов, и иногда связан со временами года. Его жрецы, твёрдые противники некромантии и всех форм живых мертвецов. Храм этот был не то чтобы большим, однако его ВЕЛИЧИЕ, можно было заметить даже через тусклые, сухие древесные стволы. Давно выцветшие, когда-то светлые колонны, плотным рядом стояли друг за другом, окружая боковые стены, и поддерживая небольшой купол здания. Не смотря на то, что храм находился среди леса, он был достаточно заметным. Если бы кто-то находился там, он мог бы увидеть храм Аркея и едва заметное оранжеватое свечение от него. - Разур! У нас ещё есть шанс уйти! - обратился жрец Дибеллы к жрецу Акатоша. Жрец Акатоша, был лидером девяти жрецов, поклонявшихся каждому из древнейших богов. Ещё в молодости он заключил в этом храме сильнейшего демона Обливиона, которого остерегались и опасались даже некоторые Принцы Даэдра. Имя этому демону, Алькорд. Великий уравнитель света и тьмы, страж равновесия и баланса со стороны тьмы. Обладатель ужасной силы всей сущности Обливиона, борец с хаосом, и инквизитор людей. - Если вы поддались ужасу, уходите. Страх нельзя искупить. - безразлично бросил в ответ Разур. Жрец Акатоша не мог отступить. Он клялся всему своему роду, что удержит демона в оковах тёмных пропастей Обливиона. Он клялся отцу, деду, и пра-праотцами. Он не мог отступить и не мог сомневаться. - Разур, мы не бросим тебя, мы с тобой. - жрица Мары, положила руку ему на плечо. Все жрецы переглянулись и кивнули. - До конца. После этих слов, внезапно, тёмная до этого зала, вспыхнула оранжево-красным цветом, и вместе с ним потянулся мертвецкий, распространяющийся по всем углам, холод. Грохот разразился с середины залы, возле склепа, камни и пыль начали сыпаться с потолка. Крышка склепа начала трещать и раскалываться, через неё пробивались лучики светло-оранжнвого свечения. - Нельзя медлить! - призвал всех жрец Стендарра, пытаясь перекричать грохот. Он начал подкрадываться к склепу и почувствовал, как его кожа начала обгорать по приближению к древней могиле. От крышки откололся крупный осколок. Весь храм заполнил гул и истошные крики душ Обливиона. Гул превратился в безудержный вой. Жрецы поколебавшись, последовали за покровителем Стендарра. Разур оставался на месте до тех пор, пока остальные восемь жрецов не окружили склеп. Древняя могила разрушалась и сыпалась, здание храма разваливалось, падала крыша, и раскалывались стены. Гул, казалось, распространяется на весь лес, заставляя обсохшие деревья ломаться, отслаивая их кору. Крики Обливиона, по народным легендам, заставляли людей сходить с ума, а у некоторых даже взрывалась черепная коробка, и оттуда вытекали закипевшие мозги, которые сварились в крови, приливавшей к голове... - Братья мои, очистим же мир наш от остатка зла и раздора. Братья, уничтожим же демона разрушителя. - после этих слов, восемь жрецов начали читать молитву, молитву свободы, любви, справедливости, времени, ремесла, и торговли... В зале начало веять ещё большей силой, настолько могущественной, что время, казалось, остановилось. Обливион разрушал волны тёмной энергии и сущности, на берега обороны жрецов. Разур не мог наблюдать, как под давлением энергии преисподняя Обливиона сжигает жрецов, окруживших склеп. Разур припал на колени. Вместе с ним опустились и остальные восьмеро. Демон боролся, и в любой момент мог вырваться из своей пламенной тюрьмы. Заключённый когда-то Алькорд входил в ярость от того, что его сдерживают Меры, грязные Меры, которых создали Аэдра ради того, чтобы издеваться над кем-то, заставлять прислуживать и верить в них. Самовлюблённые выродки, что Меры, что Аэдра! Разур почувствовал, что уже не заключить демона Даэдра обычной верой и духовной силой. Разур намеревался низвергнуть Алькорда обратно, в тёмные, скалистые пустоши Обливиона, на самые нижние планы. Разур достал острый как бритва нож. Лицо жреца Акатоша вспыхнуло внутренней болью, и превратилось в нещадную гримасу, ожидающую смерти. Он вряд ли смог бы вернуться домой. Он очень хотел вернуться, но клятва перед всем родом не позволяла ему и капли сентиментальности, ни капли страха. В нём было целое море самоотверженности и чувства долга. Только чувство долга. Рука с ножом невольно начала двигаться. Жрец Акатоша всё также стоял на коленях, которые были прикрыты полами его платья, и пустыми глазами наблюдал за ослабевающими жрецами, которые припали к полу, однако не останавливались читать молитвы Акатоша. Разур томно замкнул глаза. Те слиплись, как будто он погружался в вечный сон. Разур вспомнил свою семью. Он давно не был в Имперском городе, а его жена и маленькая дочурка наверняка даже забыли, кто он вообще... Разур вспоминал давние времена, когда он водил дочь по полям и лугам, рассказывая ей сказки и легенды, обучая её науке и письму. Он хотел, чтобы она была похожа на него, однако с матерью сходств было больше. После того, как Разур отплыл на Саммерсет в поисках печати Обливиона, он больше не возвращался домой. Прошло много лет, и поиски не увенчались ничем, что бы могло запечатать демона. Тогда он для себя решил. Он не готов умирать ради власти Империи, не готов прогибать шею под топором северян, но он мог...желал пожертвовать собой, ради мира, семьи, полей и лугов... Нож в руке Разура гладко и плавно, холодным металлом полился по его шее. Остальные жрецы невольно повторили действие. Виноградные реки растеклись по их телам. Все жрецы пали, полностью прислонившись телами к холодному, каменному полу, глухо оставляя за собой эхо молитв. Свечение через склеп потускнело, заливаясь собственным пламенем, сплавляя трещины, растекающейся бездны Обливиона. Алькорд перестал протягивать свои ужасные, полные страха и отчаяния лапы, чтобы выбраться с тысячелетнего заточения. Вот, вот что удерживало демона в оковах множества эпох. Именно кровь заставляла склеп держать УЖАС Обливиона и не давать ему выбраться из мучительных скалистых тюрем. Разур знал, что по такому же "предназначению", его пра-отец когда-то также заточил Алькорда, во избежание уравновешивания баланса в Нирне. Оккультисты Даэдра, верят, что БАЛАНС - это спасение, вечный мир, добро и здоровый урожай...Но, это далеко не так. По сказанием древних легенд, БАЛАНС, который уравновешивал Алькорд, был всеразрушающем бедствием, которое нахлынет на каждого жителя Нирна. Стихийные катаклизмы, сотни войн по всему миру, болезни, голод. Равновесие приходило через жертвы, через кровь. Кровь, и только она удерживала демона внутри. Разур смирился с ценой. Добровольно отданные жизни заточителей, за жизни миллионов... Разур ещё раз вспомнил дочь и жену, которых любил больше всего. Он любил, и не мог позволить жить им, в разрушающемся мире. Он отдал свою кровь за мир. Он отдал жизнь за мир в мире. Тысячи лет заточения ещё ждали Алькорда. Так он думал...