По глупости мы теряем

– Ну и чего ты уставился? Я ужасно опаздывал. Если не вернусь к пяти, то не видать мне куриных крылышек. Сочных, медовых. А тетя строгая, с ней никакие навыки дипломатии не помогут. – У тебя есть велик, – ответил он, и его грязная ручонка потянулась к моему новому звонку. – Можно позвенеть? – Нет, – буркнул я. – Что, завидуешь мне? Он обиженно посмотрел на меня и вытер грязным рукавом сопли. Ну и мерзость. – Уйди с дороги, иначе задавлю. Пацан послушно отошел, все еще пялясь на меня своими глазищами. Жалкий нищеброд. Тетя предупреждала, что в Новокузнецке, особенно на его окраинах, полно таких. Рядом с ними стоит быть настороже, а то еще обворуют. Позвенев немного назло пацану, я рванул к тете. Мне уже не терпелось вернуться домой. Мне не нравился Новокузнецк. Здесь все какие-то унылые, много болота и разбитые дороги. – Почему ты облил меня? – спросил он. – Это из-за того, что я хотел потрогать твой велик вчера? Честно говоря, я пацана совсем не заметил, гоняя по лужам. Не в моем стиле издеваться над нищими, с ними и так судьба сыграла злую шутку. Пацан выглядел жалко. Весь чумазый и в обносках. Мокрых обносках. И я сжалился. – Я случайно. Можешь позвенеть. Он недоверчиво прищурился, а потом осторожно нажал на звонок. А потом еще раз, и еще раз. – Эй, хватит, только один раз же разрешил! – я хотел оттолкнуть его, но не желал прикасаться к его грязной кофте. – Ты не говорил, – улыбнулся пацан, но звенеть перестал. – Я – Дима. Он протянул мне руку. Я естественно не пожал ее. – Алексей. Пацан удивленно вскинул брови, а потом сам взял мою руку и пожал. Я едва сдержался, чтобы не протереть руку о штаны. Отлично, теперь у меня есть знакомый нищеброд. – Дашь покататься? Дима словно специально караулил меня возле того самого стадиона, где я обычно катаюсь. – Это платная услуга. Наверняка это его больное место, но мне плевать. Я не хочу, чтобы на моем велосипеде катался какой-то грязный нищий. – У меня есть только один рубль, – он шмыгнул носом и протянул мне помятую купюру. – Можно? Ему настолько сильно хочется покататься на этом чертовом велосипеде? Этот Дима явно бедный, ему некуда деньги девать? Пусть рубль – это ничтожно маленькая сумма, но все же. Как говорит мой сосед, когда я делаю какую-то глупость: «пацан – долбоеб». Я разрешил Диме покататься, но с условием, что он потом отмоет мой велосипед до блеска – грязи на нем после улиц Новокузнецка хоть отбавляй. Только вот разрешал зря – он не смог и двух метров проехать, как начал падать. – Вижу, ездить не умеешь, – констатировал я, и внезапно меня посетила идея. – Могу тебя научить, но не за просто так, – Дима просиял и закивал головой. – Плату беру конфетами. Ну и мыть велосипед будешь тоже ты. Я ожидал, что он откажется, потому что откуда у нищеты конфеты. Но Дима согласился. И я стал его учить. То ли учитель из меня плохой, то ли из него ученик. Скорее всего, второе, потому что я делал все как надо. Объяснил принцип езды, показал, как езжу сам, даже держал велосипед за руль, пока Дима пытался ехать. – Да что с тобой не так? – я устало рухнул на скамейку. И хоть он дрыщ, все равно удерживать его вместе с велосипедом было довольно тяжело, как оказалось. – Почему ты вечно набок падаешь? Я же все объяснил. Дима виновато ковырял носком кроссовка землю. Кроссовок был истоптанным и грязным, а еще без шнурка. – Может, я сам попробую? – О, нет! – вскочил я. – Если упадешь, можешь повредить велосипед. К концу дня Дима уже мог проехать несколько метров, но потом все равно падал. Я считал, что лучше маленький прогресс, чем совсем никакой, поэтому остался вполне довольный своими стараниями. – А теперь я домой. Можем продолжить завтра. И прихвати тряпку, – скомандовал я, и Дима кивнул. И как только я сел на велосипед, он схватил меня за кофту. – Ну что? – Мне домой далеко. – Это уже не мои проблемы. Но Дима не отпускал меня. Я уже собрался толкнуть его, чтобы отстал, как он нерешительно указал на багажник. – О, нет, братан, ты же не девчонка. Сам дойдешь как-нибудь. – Пожалуйста, – попросил он. – Я принесу больше конфет. Чутье подсказывало мне, что Дима подворовывает. Но мне нет до этого никакого дела, я не представитель закона. А конфеты он приносил вкусные. – Хорошо, только не сильно прижимайся ко мне. Ты не девчонка, – повторил я. Дима закивал головой, а потом вскарабкался на багажник и вцепился в мою кофту. Когда дело дошло до его первой поездки без моей поддержки, я заволновался. А вдруг украдет велосипед? – Где гарантии, что ты не сопрешь? – Ну-у, – задумчиво почесал подбородок Дима. – Не сопру, обещаю. – Я тебе не верю. – Тогда садись на багажник, – улыбнулся он. – И я не против, если ты вдруг ко мне будешь прижиматься. Я одарил его мрачным взглядом, но согласился. Идея сомнительная, но мне так было спокойней. Это был неплохая идея ровно до того момента, как Дима не запыхался и не справился с рулем. Я не успел осознать, как мы уже начали падать набок. В результате я частично упал на Диму, а велосипед на нас сверху. – Мешок с костями, – проныл я. – Кажется, твой локоть пробил мне грудную клетку. Кряхтя и ноя, мы выбрались из-под велосипеда. Удивительно, но кроме царапин у нас не было никаких повреждений. Разве что ручка руля сильно оцарапала Диме щеку. Его счастье, что велосипед в порядке. – Извини, – виновато пробормотал он, стараясь не смотреть на меня. – Я все еще плохой ездок. – На самом деле вина лежит на моих плечах, потому что я здесь старше и опытнее. Трезво оценить способности своего ученика входит в обязанности учителя, – я почесал затылок. – Тебе рано еще возить пассажиров. Да и ты физически слаб для этого. Дима склонил голову набок. – А ты умный. Сколько тебе лет? – Двенадцать. Он часто заморгал, а потом засмеялся. – А я старше тебя! Мне тринадцать. Меня этот факт удивил. Он выглядел младше меня и голос у него еще даже не начал ломаться – такой тонкий и девчачий все еще. Да и выглядит Дима как девчонка: худой, невысокий и с такими большими глазищами. – Извини, я раздавил твои конфеты, когда упал, – он протянул четыре лепешки в синей обертке. – Можем покормить собак. Я бы мог потребовать достать другие, потому что не бывает бесплатных частных уроков, но потом решил, что один раз можно и собак покормить на свою зарплату. – Хочешь прокатиться с ветерком? – спросил Дима, как только мы встретились. По сути, я свою задачу выполнил: он неплохо уже катался на велосипеде. К слову, даже не пытался своровать его, что меня приятно удивило. Теперь мы просто гуляли по окрестностям или зависали на старой детской площадке. – Хочу. Он отвел меня на окраину города, где дорога резко уходила вниз. К тому же, она была не такая разбитая, как в центре. – Летом здесь все катаются, потому что велосипед развивает огромную скорость, – мечтательно произнес Дима. И он был прав: скорость развилась просто неимоверная. Ветер гудел в ушах, а моя расстегнутая ветровка трепеталась как флаг. Казалось, будто я вот-вот взлечу. – Здорово было! – я свесился на руль, глядя на бегущего ко мне Диму. Восторг и адреналин так и хлестали из меня, а в голове возникла идея. – Ты уверен? Мы поднялись обратно на горку, и на сей раз я планировал поехать не один. Дима уже сидел на багажнике, неуверенно схватившись за мою куртку. – Да, это так круто! – Если мы упадем, подорожник не поможет нам, – пробормотал он и вдруг обхватил меня за торс. Ощущая его горячее дыхание меж лопаток, я решительно нажал на педаль. Дима кричал, кричал и я. Мне ужасно хотелось поднять руки вверх, но пугать его не хотелось. Еще упадет и убьется, а я определенно не готов брать на себя ответственность за чью-то смерть. Ветер был таким сильным, что, казалось, вот-вот нас сдует в небо. Новая волна восторга накрыла меня с головой, и мое лицо горело. – Круто, – промямлил Дима мне в спину. – Спасибо. Я попытался отодрать его от себя, но потом решил, что он обалдел немного от езды с ветерком, поэтому мы продолжили находиться в этом глупом положении. Вдруг Дима сильнее прижался ко мне, и обалдел уже я. Не зная, куда деваться, я начал ехать дальше. Не хватало еще обжиматься с парнем. Малознакомым и к тому же нищебродом. С парнем! А вот Диме было нормально. Он преспокойно продолжал горячо дышать мне меж лопаток, а потом и вовсе уложил голову на мою спину. – Эй, ты не девчонка! – пискнул я, тут же постыдившись паническим ноткам в своем голосе. Что в таком случае обычно делают? Бьют морду. Но что-то я не уверен, что хочу драться. – Ну и что? – буркнул Дима, но прижиматься перестал. Я не знал, что ответить. Он ведь не лез ко мне целоваться, ничего такого не и близко не делал. Наверное, я себя просто накручиваю. – Через несколько дней я лечу домой. Дима отвлекся от протирания моего велосипеда и непонимающе уставился на меня. – Я живу в Украине. Но пока родители ездили по делам, меня отправили к тете, которая живет здесь. Он уронил тряпку и подскочил, растерянно уставившись на меня. – Ты не говорил. Я пожал плечами. Изначально у меня вообще не было в планах заводить дружбу с нищебродом, поэтому и не упоминал. Кто знал, что с ним неплохо проводить время. – А ты будешь еще прилетать? И в каком городе ты живешь? Это далеко отсюда, да? – он накинулся на меня с расспросами. – Не знаю, буду ли еще прилетать. Мама не в ладах с сестрой, то есть с тетей. А живу я в Одессе, и это чертовски далеко отсюда. Дима выглядел подавленным. Только не говорите, что я его единственный друг или что-то в этом духе. Но я ведь даже его другом не считаю. Мои друзья остались в Одессе, а Дима просто знакомый. – Мы можем обменяться номерами телефонов, – предложил я. Он медленно покраснел, уставившись в землю. Точно, у него вряд ли есть телефон. Что уж говорить об интернете. – Э-э, ладно, я могу дать тебе свой адрес, а ты будешь писать письма, ладно? Дима активно закивал головой. Интересно, он будет воровать марки или все же найдет на них деньги? – Зачем существует прогноз погоды, если он редко правдив, – буркнул я, глядя на внезапное скопление туч над нами. Обещали ясную погоду, а вот уже на кофте Димы первые капли дождя. Через буквально каких несколько минут на нас уже лило как из ведра, а мы бежали к ближайшему укрытию. Стадион находился в неблагополучном районе Новокузнецка, поэтому вокруг было много заброшенных зданий. В другое время я бы не решился соваться в них, боясь напороться на наркоманов или бешеных собак, но сейчас меня волновало лишь желание найти сухое место. Мы устроились в одной из заброшек и, к счастью, кроме нас там никого не было. – Надеюсь, это продлится недолго, – вздохнул я. Дима кивнул и придвинулся ко мне. В моей голове всплыл вчерашний день, когда мы ездили с горки, и я невольно отодвинулся. – Мне ужасно холодно, – тихо сказал он. Я растерянно уставился на него и придвинулся обратно. Стоило мне это сделать, как Дима обнял меня и уткнулся в шею. Сначала мне стало жарко, потом холодно, потом вновь жарко. Что он творит? Я ему не девчонка! И он вроде как парень. Хотя не могу отрицать – стало действительно теплее. Лично мне, конечно, уже слишком тепло, а вот Диме как раз: он перестал дрожать и расслабился. Его дыхание щекотало мою шею и ключицу, на что мое сердце среагировало учащенным биением. Я ощущал долбанное смущение. Мама всегда говорила: мальчики должны оберегать девочек. А я читал об инстинктах самца защищать самку, как мать его потомства, в случае опасности. Конечно, мамонтов сейчас уже нет, но этот инстинкт проявляется в желании парня дать кофту девушке, которая замерзла. А что делать, если два самца? Два парня, один из них мерзнет, второй не очень. Приемлемо делиться одеждой в таких ситуациях? Потому что проявление инстинктов по отношению к своему полу считается гомосексуализмом, а значит… – Давай дам тебе свою куртку, потому что я уже согрелся, – прервав собственный поток мыслей, предложил я. – Она сухая внутри. Дима отстранился и потупил взгляд. Я на миг растерялся, и в мою голову вновь полезли мысли об инстинктах. Тряхнув головой, я стянул с себя куртку и накинул на Диму. – Спасибо, – кивнул он, а потом придвинулся максимально близко, вжавшись в меня своим мокрым телом, и накинул куртку на нас обоих. А затем вновь обвил меня руками. Я уставился на стену перед собой и подумал: к черту инстинкты, что хочу, то и делаю. И обнял Диму в ответ. Я смотрел на распухшую нижнюю губу и красный нос Димы, не находя слов. – Кто? – Одноклассники, – выдохнул он, плюхнувшись на лавочку рядом со мной. Наверняка причин издеваться над ним море. Начиная от его бедности, заканчивая ужасной худобой. Любой недостаток человека может стать его клеймом изгоя в школе. Всегда говорили, что дети жестокие. К счастью, мне хватает мозгов не издеваться над другими. – Зато ты умнее их, – я попытался подбодрить его. – Нет, – шмыгнул Дима, уставившись на свои колени. – Я тупой. У меня плохие оценки, особенно по математике. Я закатил глаза. – Оценки – не главное. Я вон тоже далеко не отличник, но ведь совсем не тупой! Дима посмотрел на меня и улыбнулся. – Скромности у тебя хоть отбавляй, – хихикнул он, а потом вдруг погрустнел. – Я буду скучать. Меньше всего мне хотелось, чтобы я был виновником чьей-то грусти. По сути, моей вины в отъезде нет, но чувство вины все равно гложет меня. Кажется, я все же его единственный друг. – Пока тетя жива и живет здесь, есть шанс, что я приеду сюда еще раз. Мои жалкие утешения естественно не возымели никакого эффекта. Наоборот, Дима еще больше раскис, и мне показалось, что он готов расплакаться. Черт возьми, из-за меня ни одна девчонка еще не плакала! А тут парень… – Я буду ждать, – промямлил он, а потом обнял меня. Нет, нет, нет, это уже какой-то сериал. Один из тех тупых и сопливых, которые смотрит моя тетя каждый вечер. Почему Дима себя так ведет? Не хотелось признавать, но мне было ужасно неловко. Когда тебя так чувственно обнимают, это смущает. Я смущен! Мое лицо горело, а сердце барабанило о ребра. Определенно не та реакция, которая должна у меня быть. Я оцепенел, сраженный неловкостью и щекочущим ощущением неуверенной радости. – Знаешь, ты мне… Что я ему? Что? Я мысленно взревел. Мое тело полыхало, а моя голова взрывалась от мыслей. Ураган ощущений клекотал во мне, а потом все вдруг утихло, стоило Диме отпустить меня. – Мне пора домой, – сказал он. – Пока. Дима не смотрел на меня, в то время как я пялился на него во все глаза, разинув рот. Слова вертелись на кончике языка, но я так не смог их произнести. И Дима ушел.