По глупости мы теряем

– Ты снова тут. После моего первого визита в Новокузнецк мне пришло два письма от Димы, и ни на одно из них я не ответил. Мне было неловко вспоминать его, и пусть это было жестоко, но смысла поддерживать наше общение не было. Я вряд ли часто буду посещать Новокузнецк, а Дима никогда не покинет его, потому родился нищебродом, так что по умолчанию ему мало чего хорошего в этой жизни светит. Я надеялся больше никогда не встретить Диму, но вот он передо мной, сидит на бордюре и перебирает наклейки. – Сам не ожидал, что опять отправят к тете. Мне было неловко перед ним. Я ведь игнорировал его, хотя, чего таить, мне все-таки нравилось с ним проводить время. Да и наша последняя встреча была несколько… смущающей. Мне ужасно хотелось избавиться от этого нахлынувшего чувства вины и смущения, но изменять прошлое не в моих силах. Исправлять все придется в настоящем. – Хочешь прокатиться с горки? – Этот футболист такой классный! – воскликнул Дима. Я пожал плечами. Футбол не моя стихия, мне вообще спорт не очень интересен, хоть мы и с отцом договорились, что с нового учебного года я пойду на какую-то секцию. Дима тоже вряд ли увлекался спортом или его просмотром, но обилие наклеек со спортсменами у него меня впечатлило. – Сосед обожает хоккей и футбол и подписан на журнал, к которому прилагаются наклейки. За мытье аквариума его черепахи я получаю их, – Дима гордо выпятил грудь и протянул мне наклейку с футболистом. – Правда, красивый? Играет за «Севилью» – это такой испанский клуб. Футболист как футболист. Они мне все на одно лицо. А Дима смотрит на него едва ли не с благоговением. – Мне говорили, что у него глаза как у меня, – похвалился он и придвинул ко мне свое лицо. – Правда ведь? Правда. Такие же светло-голубые как и у испанца с фотки, только больше размером. Я кивнул. – А еще у тебя кривое лицо, – подметил я. – Левая сторона выше, чем правая. Так смешно. Дима дернулся и отодвинулся. Он долго смотрел на футболиста, а потом начал ощупывать лицо. – У него красивая внешность. И имя красивое. Я не знал, что сказать на это и просто пялился себе под ноги. Дима явно со сдвигом. Меня напрягал этот разговор. Это удел девчонок обсуждать красивых парней. – Хочу, чтобы меня звали Хесус, – буркнул Дима. – Это как если бы меня звали Хуан или Педро, – хохотнул я. – Чем тебе твое имя не угодило? – Оно какое-то тупое, – он покосился на меня и закусил губу. – Извини. Я вскинул бровь. С чего это Дима извиняется? – На самом деле меня зовут так же, как и тебя, – он шмыгнул носом, бережно спрятав фотку с Хесусом в нагрудный карман. – Просто Дима звучит круче, чем Леша. Меня удивило сие открытие. Леша по кличке Дима. У него точно не все дома. Никогда бы не подумал, что мое имя звучит не круто, и это даже слегка задело меня. – Ты ебнутый. – У нас уже все цветет в это время, а у вас сплошная грязь. Что в октябре, что в марте Новокузнецк одинаково унылый. Как здесь можно жить? Мне жаль Лешу, каким бы он странным не был, потому жить в нищете в городе нищеты это ужасно. – Что ты делаешь? Леша обернулся на меня и непонимающе моргнул. – Ем, – он оторвал от подсыхающего древесного сока кусочек и закинул в рот, – вкусно же. – Ты уже не ребенок, – фыркнул я. Он широко улыбнулся и поманил меня пальцем. Его губы блестели от камеди, и, подойдя ближе, я учуял сладкий вишневый запах. – Ты теперь пахнешь как девчонка. Леша склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня. Затем отковырял немного камеди и протянул мне. – Оно липкое, не хочу пачкать руки, – я покачал головой, но Леша потянул свою руку к моему рту. – Да не хочу я это пробовать. Он хихикнул и таки запихнул мне в рот кусочек камеди. Мои зубы и губы сразу же слиплись, а на языке проступил сладковатый вкус. Одернув руку, Леша прижал ее к груди. Его глаза странно сверкнули, а потом он провел пальцами по своим губам, слизав с них остатки камеди. Теми пальцами, которыми залез мне в рот. Мне стало жарко и неловко. – Вкусно ведь? Тетю я очень долго заверял, что Леша из приличной семьи и ничего красть у нас не будет. Конечно, какая-то часть меня опасалась, что раз он все-таки из бедной семьи, так слепо ему верить не стоит. Но я хотел. Поначалу Леша ходил по моей квартире как по музею: рассматривал все, осторожно трогал и все время оглядывался на меня, будто я вот-вот выгоню его. Честно говоря, хотелось. Потому что такое поведение нервировало. – Тетя вернется только вечером, так что можем оторваться по полной, пока ее нет, – улыбнулся я. Леша неуверенно посмотрел на меня, потом на кровать и зарделся. – И ч-что делать будем? – спросил он. Мне мою приставку не разрешили взять с собой, но, к счастью, у моего кузена она была. Он находился в университете в Москве, так что даже просить разрешения не придется. – Я никогда не играл, – с благоговением произнес Леша. – Даже в руках не держал. Он осторожно щупал и гладил джойстик, а я наблюдал за ним, за его длинными тонкими пальцами. – У тебя руки как у девчонки, – вырвалось у меня. Леша уставился на меня и часто заморгал. Закусив губу, он опустил взгляд ниже, скользнул по моему носу, губам, шее, а затем прикрыл глаза, взглянув на меня из-под. – Научи меня, – прошептал Леша, почему-то напомнив мне женщину из вчерашнего порно-клипа. Я запаниковал, выронив из рук свой джойстик, а образ той женщины все никак не уходил из головы. Мне хотелось куда-то уйти, что-то сделать, чтобы не было так стыдно и неловко. Очень смущает находиться рядом с приятелем, который напомнил вам порно-актрису. И напрягает. Пока я мысленно метался, Леша придвинулся ко мне и сунул в руки контроллер. – Покажи, как надо. Играл я плохо: позорно продул все три гонки. Но Леша наблюдал за моей игрой с таким восторгом, словно я ему высший класс показал. Причем по большей степени он пялился непосредственно на меня, а не на экран. Либо у меня паранойя, либо на меня и в самом деле запал пацан. – Ты рехнулся, – констатировал я. Леша хитро улыбался, демонстрируя четыре банки пива на дне затертой до дыр тряпичной сумки. Ума не приложу, откуда это у него – спер у кого-то? Я решительно отказался, но он потащил меня на старую детскую площадку. – Я пить не буду. Леша пожал плечами, открыв банку. – Фу, какое горькое. Он сморщился и, прищурив один глаз, уставился внутрь банки. Я, не знаю зачем, повторил за ним. И стоило мне наклониться к его банке, как Леша облизнулся и как-то странно дернулся в мою сторону. Я быстро отпрянул, не зная, что и думать. Точнее, думать я не хотел. – Ну и зачем ты продолжаешь пить? – спросил я, когда Леша вылакал полбанки. – Сказал, что горькое, а хлещешь как «Колу». – Голова забавно кружится, – расплылся в глупой улыбке он и допил пиво. Когда Леша начал хихикать и нести смешную чушь, меня одолело любопытство, и я взял одну из банок и открыл ее. Пахло мерзко, на вкус оказалось еще хуже. Зажав нос, я залпом выпил полбанки. – Ну и дрянь. – Хи-хи, – Леша пил уже вторую банку, раскачиваясь из стороны в сторону. – Алекс… сей. Леша вновь рассмеялся. Я, вспомнив, как это делали старшеклассники, поставил допитую банку на землю и раздавил ее. Это действие вызвало у меня прилив какой-то радости. Я подхватил волну смеха Леши, и мы вдвоем захохотали как ненормальные. Затем неожиданно он затих, как-то странно уставившись на меня. Я изо всех сил пытался сфокусироваться на его глазах, но все плыло. Он зачем-то положил ладонь на мое колено. Мир слегка пошатнулся, когда его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. – Ле… Непривычное тепло коснулось моих губ. Сознание плыло. Я путался в ощущениях и хватался за странное щекочущее чувство, вызванное неожиданной близостью. В реальности же оказалось, что хватался я за плечи Леши, как и он за мои. ‒ Ле-леша, че ты творишь, тупи-ица? ‒ я отстранился слегка и хохотнул ему в губы. ‒ Ты не девочка, ты-ы знаешь? Хотя и похож... Он активно закивал, явно окончательно дезориентировавшись от этого, и завалился на меня. Его губы скользнули по моей шее, а его смех защекотал мою кожу. Опершись на мои колени, Леша посмотрел на меня снизу вверх, и от чего-то мне ужасно понравилось это зрелище. Я неопределенно качнулся в сторону его лица и едва не свалился с лавки. Леша хихикнул и вновь прильнул к моим губам. Стало мокро и горячо. Что-то мокрое потекло по моему подбородку. Как позже оказалось – это были наши слюни. Я не сразу осознал, что Леша полез ко мне с языком. Мысль об этом всегда казалась отвратительной, но в реальности мне очень даже понравилось, о чем я и сказал Леше сквозь мокрый поцелуй. В ответ он пустил мне в рот еще больше слюней. ‒ Отстань, проти-ивный, ‒ замямлил я, пытаясь отодрать его от себя. Но Леша как муха к меду приклеился ко мне и ни в какую не хотел отлепляться. В итоге мы поцеловались еще раз. А потом я очнулся уже дома в своей кровати с памятью аки решето. ‒ Повезло тебе, ‒ шмыгнул Леша. ‒ Легкое головокружение лучше, чем головная боль и тошнота. Меня рвало ночью. Он вздохнул, как-то странно покосившись на меня. С самого начала встречи Леша пялился на меня с каким-то восхищением и испугом. Может, когда мы напились, я ляпнул что-то странное? ‒ Прекрати на меня так жутко таращиться, ‒ буркнул я. ‒ Ты тощий, оно и не странно, что тебя накрыло жестко. Больше не пей. В дополнение к взгляду теперь шла смущенная улыбка. Что же я ему такого наговорил? ‒ Ты не говорил ничего, ‒ замямлил Леша, когда я спросил. ‒ Мы вообще мало разговаривали, ‒ добавил он тихо, и его щеки порозовели. Я нахмурился. ‒ Какой же ты ебнутый. Он открыл рот, но так ничего и не сказал, мотнув головой, от чего его лохмы упали ему на глаза. Грязные сальные длинные пряди. Отвратительно. Хотя уродом Лешу не назовешь. ‒ У тебя что, нет возможности мыть голову? И почему такие длинные волосы? Точно как девчонка. Это слово вдруг показалось каким-то неправильным и глупым. С моего языка оно слишком часто слетает в последнее время, хотя самих девчонок я практически не вижу. Леша как-то затравленно и одновременно смущенно посмотрел на меня. ‒ Тебе ведь нравятся… ‒ тихо сказал он. Я едва расслышал и совсем не понял, о чем он. ‒ Ну, девчонки. ‒ Естественно, как и всем нормальным парням, ‒ я прищурился. Мне не понравилось то, что сказал он. Моим догадкам не следует подтверждаться. ‒ Сегодня мой день рождения, ‒ ляпнул Леша. ‒ Сегодня я улетаю домой, ‒ пожал плечами я. ‒ С Днем рождения, что ли, ‒ пробормотал я, в очередной раз ощущая вину. Виновным я, по сути, не был, но ощущал себя жутко неправильно из-за того, что подобным образом узнал о Дне рождения Леши. И что у меня не было подарка. ‒ Извини, подарить нечего. Он в очередной раз посмотрел на меня странным взглядом. ‒ На самом деле, есть… Я нахмурился, похлопав себя по карманам, прекрасно понимая, что фраза с подвохом, и речь идет не о том, что у меня есть из вещей. ‒ И что же? Леша облизнулся. Я не сразу понял, что происходит. Миг – и мои губы ощущают теплую влагу. В немыслимой близости от моих глаз трепетали ресницы, а его рука сжимала мое колено. Леша поцеловал меня. Парень поцеловал меня. Эта мысль замигала в моей голове, словно лампочка тревоги, но я не мог пошевелиться. Не мог оттолкнуть Лешу или отстраниться. Острое ощущение дежавю не покидало меня, будто такое уже было. Я просто сидел, и мой ошалевший мозг пытался переварить происходящее. А потом что-то влажное и горячее коснулось моих губ, и в голове забилась тревожная мысль – язык! В ужасе я оттолкнул Лешу. – Ты, – задыхался я, и мое сердце колотилось о грудь словно сумасшедшее, – ты что сделал?! Все было неправильно. Так быть не должно, он не девчонка, и я тем более. Почему Леша так сделал? Он, как говорит папа, по мальчикам? – Педик! – взвизгнул я и вскочил. – Черт возьми, ты – педик! Леша испуганно таращился на меня. А у меня чесались, – нет! – горели руки от желания врезать ему. И я сделал это. Я заехал кулаком Леше по лицу, как давно уже стоило, а затем схватил его за грудки. Он вырвался, свалившись на землю, и отполз в сторону, все так же испуганно и со слезами в глазах пялясь на меня. Со слезами? – Ты… почему? Леша всхлипнул, потирая пострадавшую щеку ладонью. – Ты мне соврал, – фыркнул он, медленно поднявшись. – Ты говорил, что тебе понравилось. ‒ Чего? Ты о чем? Леша шмыгнул, начав тереть глаза рукавом. Во мне смешались чувства омерзения и какой-то жалости. Как же ничтожно он выглядел. ‒ Ты сказал, что тебе понравилось со мной целоваться, ‒ Леша вновь всхлипнул, глядя на меня красными глазами. Я нахмурился. ‒ Не пори чушь, мы не целовались. Я не педик, не надейся, ‒ мерзкий червячок обиды копошился во мне, хотелось сказать что-то неприятное. ‒ Я не больной. Леша кисло улыбнулся. ‒ Мне сказали, что пьяные люди плохо лгут, ‒ сказал он на удивление ровным голосом. ‒ А еще делают то, что им хочется, ‒ Леша подошел ко мне и наклонился. Его лицо находилось в опасной близости от моего, и все мое тело вопило: «Врежь ему!». Но я стоял столбом, а моей голове защелкали шестеренки. ‒ Мы целовались, когда выпили. И ты отвечал мне, и сказал, что тебе понравилось, и ты, ‒ Леша наклонился еще ниже, и я сделал шаг назад, складывая воедино обрывки воспоминаний. Горький вкус, смятая банка, влажность, слюни… ‒ Ты либо лжешь мне сейчас из-за отсутствия подходящего оправдания, либо лжешь себе. Леша наклонился еще ближе ко мне и тут же отпрянул, покачав головой. А ко мне пришло осознание, что мне действительно не так уж и не понравилось целоваться с ним. А еще, что он, оказывается, не такой уж тупой. ‒ Я не… Я не знал, что хотел сказать, и просто замер, думая над формулировкой мысли. Но Леша ждать продолжения фразы не собирался. ‒ Да-да, не педик, знаю, ‒ он уставился на меня глазами побитой собаки. ‒ Я с первого раза понял, ‒ Леша сунул руки в карманы и отвел от меня взгляд. ‒ Я пойду. Пока. Пока. Леша ушел, и больше мы не виделись.