bane

Хотя человеческой жизни нет цены, мы всегда поступаем так, словно существует нечто еще более ценное. Антуан де Сент-Экзюпери

***

      Каждый день вы видите убийц. Это могут быть ваши соседи, знакомые, родные или продавцы из маленьких и уютных магазинчиков рядом, но каждый из них хранит свою тайну, какой бы она не была. Горе съедает их изнутри, парализуя организм, перекрывая кислород и выворачивая наизнанку. Каждый день вы видите людей. Но с чего вы взяли, что они убийцы? Разве они не могут сами быть жертвами? Умирать от отчаяния — вот что самое страшное для них. Будь они убиты взаправду, так было бы даже лучше. Душевная боль намного тяжелее, чем физическая. Ни один порез или простое падение не причинит столько страданий, сколько уход близкого человека или предательство. Душевнобольным место в психушке, а мёртвым, по которым они так тоскуют, на кладбище.

***

Южная Корея. Сеул. Квартира в недорогом районе города. На полу кухни совсем заброшенной квартиры, стряхивая пепел сигареты на местами вздувшийся линолеум, сидел забитый паренёк, бывший любимец публики, а сейчас увядающий как цветок — Пак Чимин. Парень, внешности которого могут позавидовать даже девушки, вытирал руками опухшие глаза, пытаясь успокоиться. Звонок в дверь разрезал напряжение в квартире. Чимин устало поднял глаза на дверной проём комнаты, пытаясь сфокусировать зрение, но всё тщетно. На еле идущих ногах он добирается до коридора, опираясь спиной на стену, и непроизвольно скатывается вниз. Звон давит на ушные перепонки, но сил прикрыть их руками у Чимина нет. Нужно подняться и открыть дверь, взять себя в руки, но тело так и остаётся непроизвольно лежать на полу. — Чимин! Это Юнги! У тебя там всё нормально? Открывай быстрее! — из-за двери послышались крики. — Клянусь, если ты не откроешь эту дверь, я выбью её сам! Юнги… Одна мысль о нём, и парень, пошатываясь, встаёт с пола, медленно перебирая руками по стене. Голова идет кругом, в глазах мутно, а тусклое освещение в коридоре делает только хуже, из-за чего Чимин постоянно щурится, пытаясь рассмотреть щеколду на двери. Оставалось несколько шагов, но ноги вновь его подвели, и он упал вперёд, не успев открыть дверь.

***

— Доктор, с ним же всё будет нормально? — Юнги соскочил с кресла в комнате ожидания больницы и подбежал к мужчине. — Ваш друг заработал себе обезвоживание организма, немудрено, что он потерял сознание, — врач поднял взгляд на парня. — Да я смотрю, вы с ним за компанию решили слечь. Юнги помрачнел, и, спросив, где палата Чимина, мигом исчез в этом направлении. Его жутко раздражает, когда кто-то начинает лезть в его жизнь. Да, он порой не успевает попить из-за постоянной работы, а уж приёмы пищи часто приходится откладывать на потом. Времени ни на что не хватает. А вообще, Юнги самому бы лечь в больницу и подлечиться, ведь, как все говорят, он уже поехал головой. Парень усмехнулся своим мыслям и тихонько приоткрыл дверь. Он достаточно часто видел Чимина в таком состоянии, но в этот раз всё как-то не так. Кожа стала бледная, словно мел, губы слились с цветом кожи и потрескались. Юнги передернуло, он подошёл к койке и провёл своей рукой по щеке друга. Она была холодной. Воспоминания нахлынули нежданно. Будто по щелчку из палаты они перенеслись на пляж, где Юнги и Чимин так любили проводить время. Ветер ласково перебирает прядки волос парня, а Юнги сидит рядом и искренне улыбается. Это были их беззаботные дни, когда всё ещё было хорошо. Кажется, прошла вечность и жизнь разделилась на «до» и «после», разрушая и сметая на своем пути всё, что было так дорого им обоим. Вот друг медленно встал с песка, который немного щекотал пальцы, и протянул руку, как бы прося встать вместе с ним и уйти далеко-далеко, убежать от всех проблем. Юнги усмехнулся и уставился на линию горизонта, кладя подбородок на согнутые колени. Это все фальшь, лишь его воспоминания и всего-то. Парень, что стоял рядом, грустно улыбнулся и растворился в воздухе, невесомо задевая друга по плечу. — «Прости…» — шепотом пронеслось по ветру. Юн не обижен, об этом даже думать не нужно. Просто это ему стоило вовремя извиниться перед Чимином. Не успел. Он был постоянно погружен в работу и из-за этого не замечал проблемы своего друга, в которых тот погряз с головой и закрылся в себе. Юнги потерял момент, когда его рядом не стало, когда по своей жизни он пошел один, оставляя Чимина позади. Нужно было вернуться, забрать его, подбодрить, но всего этого не было. Вместо этого он безвозвратно ушёл в пустоту. Надоедливый писк аппаратов жизнеобеспечения вытащил Юнги из мира грёз. Вначале парень был слишком растерян и не понимал, что происходит, но как только взгляд упал на экран, который отображал биение сердца Чимина, он попятился, еле удерживаясь на ногах и пытаясь за что-то ухватиться в просторном помещении палаты. На экране была длинная прямая полоса, которая всё не заканчивалась. Сердце перестало биться. Дальше всё как в тумане. Толпа врачей. Крики. —Боюсь, что вашего друга больше нет. Примите мои соболезнования, — сказал молодой парень, аккуратно прикрывая дверь палаты, но, увидев немигающий, застывший взгляд Юнги, сразу же опустил глаза в пол, подавив тяжелый вздох. Для Мина сейчас всё погасло. Кажется, что солнце угасло вместе с Чимином и его улыбкой, которой можно было ослепить. Всё осталось позади. Его имя теперь у Юнги на душе выжжено, огромным грузом вины обвязано. Не уберёг. — Я могу его увидеть? — дрожащим голосом произнёс Мин, поднимая на медбрата взгляд полный боли и отчаяния. — Конечно… — парень отошёл, освобождая проход. Юнги медленно зашёл в помещение, в котором царила тяжёлая атмосфера, рядом с Чимином суетились ещё несколько врачей, отключая всю аппаратуру, продвигалось это очень медленно, заставляя нервничать и испытывать странный трепет. Мин тихонько прикрыл дверь, не создавая лишнего шума, и его руки непроизвольно затряслись. Преодолев расстояние между дверью и койкой, он упал на колени рядом с Чимином и заплакал навзрыд. Сколько бы он не успокаивал себя, всё впустую, ведь в смерти друга есть его вина. Это непреодолимое желание лечь сейчас рядом и отключиться навсегда, отправиться в тот мир вместе, а не оставаться там, где больше не светит солнце. Отныне Юнги один.

***

Холодный ветер прожигал чувствительную кожу парня через лёгкую хлопковую ткань рубашки. Чонгук шёл по краю дороги, не обращая внимания на сигналы проезжающих мимо машин. Казалось бы, что в этом такого, его бы сейчас не было на этой дороге, будь у него хотя бы один друг, который смог поговорить с ним. Люди тоже могут ломаться. Для этого им много и не нужно. — Эх, молодёжь, думаешь, что человек будет существовать вечно?! Если да, то ты глубоко ошибаешься! — рядом с Чонгуком остановился чёрный внедорожник, из которого вышел молодой и статный мужчина. — Следователь Ким Сокджин, — протянул парню руку, но встречной реакции не последовало, и мужчина убрал её. Чонгук непонимающим взглядом осмотрел его, и грустно улыбнувшись, развернулся и пошёл дальше. — Стой же ты! — Чон остановился, но оборачиваться не спешил, следователь догнал его, встав за его спиной. — Если ты собираешься остаться здесь, то я не думаю, что это лучшая идея. Ночью здесь в разы опаснее, чем днём. И потом, когда твой труп будет плавать на поверхности реки, не думай, что я тебя не предупреждал. — Почему вы говорите со мной? — сухо прошептал парень, утыкаясь взглядом в асфальт, прожигая его. — Я работник правоохранительных органов и моя непосредственная задача — быть ответственным за безопасность горожан, а ты точно не просто так вечером идёшь один в том месте, где машины проезжают настолько редко, что этот участок дороги хотели перекрыть. — Вам просто показалось, — съязвил парень и продолжил свой путь. — Я искренне надеюсь, что это именно так, — прошептал мужчина и направился к месту, где он оставил свою машину. Сев в неё и ещё раз взглянув на спину отдаляющегося от него парня, Сокджин нажал на педаль газа и выехал на трассу, продолжая свой путь. Чонгук не помнил, сколько прошло времени после встречи со следователем, но ноги продолжали нести его по краю трассы, всё дальше и дальше отдаляя от города. Наверное, он просто потерялся. Во всех смыслах. Душа его была истерзана и покрыта огромным количеством шрамов, которые вскрывались при каждом нервном срыве Чона. На макушку головы упало что-то маленькое и мокрое. Чонгук вздрогнул, когда капля дождя покатилась под рубашку, обжигая кожу. Ему нужно остановиться, но он не может.Темнеть вокруг начало с неимоверной скоростью. Чонгук чувствует, что он замерзает, и именно поэтому останавливаться нельзя. Сверкнула молния. — Я не хочу оставаться здесь… — парень всё же остановился и присел на край дороги. Его губы дрожали из-за знатного холода, а свои руки он пытался спрятать в рукавах уже далеко не белой рубашки. — Помогите мне… — прошептал Чонгук, прежде, чем закрыть глаза и погрузиться в темноту.