We Might Be Dead By Tomorrow

Я сижу за столом на кухне, пожевываю мягкие белые зефиринки из пакета, держа в руке дымящуюся кружку с горячим какао, и, почти не моргая, смотрю на входную дверь. На часах половина второго ночи, а за окном непроглядная тьма вкупе с мокрым обжигающим снегопадом. Для января такая погода неудивительна, однако сегодня мне было необычайно дискомфортно и холодно, но не думаю, что это заслуга климатических условий. Просто я провожу вечер пятницы в одиночестве, и, благодаря клиническому диагнозу «Повышенная тревожность», я точно не чувствую удовольствия. Вообще, папа редко задерживался на работе, приходил домой глубокой ночью, иногда — под утро. В такие дни я не могла заснуть — ужасные мысли вкрадывались в мою голову, не желая её покидать до самого утра или пока не вернётся отец. Он шериф полиции Форкса, и, несмотря на то, что в нашем городе не случается почти ничего криминального, я каждый раз безумно за него переживаю. После того, что случилось с мамой, я стала оберегать своего родителя, словно курица-наседка, что его, естественно, забавляло. Чокнутые женщины в нашей семье — то ли счастье, то ли беда. Когда стрелки жутко тикающих часов, висящих над холодильником, начинают бесить, а запас закусок медленно подходит к концу, я решаю написать сообщение Джейку — моему лучшему другу из резервации. Он в это время обычно не спит, читает комиксы или пялится в телик, поэтому мне совершенно не совестно беспокоить его в такой поздний час. Наши мамы были лучшими подругами ещё со школы, поэтому не было никаких сомнений, что и мы будем очень хорошими друзьями, что собственно и случилось. Ближе Джейка и папы у меня никого нет, не беря, естественно, в расчет Беллу — мою сводную сестру, новостей от которой я не слышала уже порядка четырёх лет. Звук от входящего сообщения разрезает вязкую тишину, немного отвлекая меня от грустных и пугающих мыслей. Джейк пишет, что «тусуется с братюнями», отчего я насмешливо прыскаю. На дворе двадцать первый век, а Блэк использует сленг из прошлого тысячелетия. Я отвечаю ему лаконичное «лузеры» и убираю со стола наполовину полную пачку сладостей и грязную посуду, когда слышу подъезжающую к дому папину патрульную машину. Вздох облегчения срывается с губ, едва он заглушает мотор и забегает в дом, укрываясь от снега собственной курткой. — Ну и погода, — заявляет папа, отряхиваясь от капель воды, как собака. Он мокрый насквозь, хоть выжимай, и я протягиваю ему заранее подготовленное полотенце. Знала же, что промокнет — снегопад за окном убийственный. — Ты почему не спишь, ребёнок? Время уже позднее. — Безумно захотелось есть, — улыбаюсь я, непринужденно пожимая плечами. — Если захочешь маршмеллоу, то их почти не осталось. Точно как и какао. Они все в моём голодающем желудке. Папа весело смеётся, поднимаясь по лестнице на второй этаж, и говорит, что меня легче убить, чем прокормить, на что я насмешливо закатываю глаза, хоть он этого и не видит. Я собираюсь идти в свою комнату, когда слышу звук входящего сообщения из кармана пижамных штанов. «Сучка, Эмбри сказал, что надерёт тебе зад, а Квил ему поможет». Я стервозно усмехаюсь, печатая ответ: «В воскресенье мы с папой будем в Ла-Пуш, и лучше берегите попки, господа». Наша компания всегда состояла из четырёх человек, и хотя поистине близким мне был только Джейкоб, это не мешало мне хорошо общаться с парнями и различными способами издеваться над ними. Они были не против, им нравилась моя дурная компания, а мне нравились они. Я никогда не получала в отместку, мне всё всегда сходило с рук, потому что в сравнении с крупными квилетскими парнями, я была довольно мелкой и к тому же девчонкой. Они не чаяли во мне души, точно также и как я в них. После присланной Джейкобом фотки, где три оболтуса, сидя в гараже Блэка на каких-то разноцветных ведрах, пафосно показывают мне свои средние пальцы, ко мне наконец приходит какое-то странное умиротворение и спокойствие, несмотря на то, что меня только что вроде как послали. Счастливая я поднимаюсь в свою комнату и заваливаюсь на кровать, мгновенно засыпая. Почему-то мне снится Белла. Она забирает моих друзей один за другим, оставляя меня горевать в одиночестве. Утром я не могу отделаться от тревожного чувства, что скоро всё поменяется. Только… В какую сторону? *** В субботу в полдень мы с папой сидим в моём любимом кафе в Порт-Анджелесе. Он как обычно заказывает два шоколадных молочных коктейля, венские вафли — для себя, а блинчики — для меня. Такие посиделки стали нашей небольшой традицией после смерти мамы. Сегодня на редкость солнечная погода, словно вчерашнего снега и не было вовсе. Грязные слякотные лужи немного подсохли, но в воздухе всё равно сохранялась приятная свежесть. Откинувшись на спинку стула, я блаженно закрыла глаза, подставляя лицо под тёплые солнечные лучи. В такие моменты папа обычно говорил, что я похожа на милого кота, лениво расположившегося на подоконнике в погожие деньки. — Ребёнок, нам нужно серьёзно поговорить, — папин голос вырывает меня из размышлений, и я, открыв один глаз, насмешливо улыбаюсь. — Если ты о том, что случилось с «деткой», то я не виновата. Это всё Квил с его кривыми руками и «первоклассными» навыками водителя. Джейк пообещал починить её завтра. «Деткой» я называла свою машину — старый фольксваген жук жёлтого цвета, который достался мне по наследству от мамы. Она просто обожала винтажные вещи, и конечно же автомобиль не стал исключением. Папа рассказывал, что она, разговаривая с продавцом, пыталась изобразить английский акцент, ведь на таких тачках должны разъезжать только аристократичные англичанки, как говорила моя родительница. Выходило у неё просто ужасно, но, в конце концов, ей всё же удалось заполучить «жука». Возможно, не стоило пускать Квила за руль, но он пообещал мне за эту поездку свою невероятно крутую толстовку, на которую я в открытую пускала слюни: на чёрной плотной ткани посредине красовалась большая жёлтая эмблема Бэтмена. Такой не было ни у одного из ребят моей школы, и я не могла её упустить, поэтому позволила Атеаре немного помять кузов своего автомобиля. Но, кажется, мой родитель об этом не знал, так как в удивлении уставился на меня, не моргая. Мне хотелось ударить себя ладошкой по лбу. Ну кто меня за язык тянул? Не могла выслушать его, и только потом что-то говорить? Чёрт, вот так всегда — мой мозг работает куда медленнее моего рта. — Что Квил сделал? — у папы, кажется, даже перехватило дыхание, а правый глаз начал нервно дёргаться. Я цепляю одну из своих наимилейших улыбок и строю печальные глаза — папа, глядя на мою моську, никогда не мог долго злиться и всегда меня быстро прощал. — Он немного помял кузов. Это было случайно! Просто, когда парковался, зацепил дерево! Но Джейки пообещал все починить. А Квил за это заплатит. Ты же знаешь этих парней, они те ещё дурачки. Зато я получила его толстовку. Ту классную. С Бэтменом, помнишь? Папа, тяжело вздыхая, прячет своё лицо в ладонях. Мол, какая же у меня бестолковая дочь. Я сижу, во все глаза рассматривая его, и нервно жую губу. Папуля явно задаст Квилу трёпку завтра. Нужно будет парня предупредить, ведь у папы всегда при себе заряженный пистолет. — Вообще-то я хотел поговорить не о твоих друзьях-идиотах, но спасибо за информацию, Джи-джи, я принял к сведению, — строгим голосом произносит родитель, выпрямляясь на стуле и складывая руки на столе. На его лице отчетливо видится напряжение, от чего мне становится не по себе. — Завтра вечером прилетает Белла. Она решила переехать к нам, потому что Рене снова вышла замуж. Если бы подо мной не было стула, я совершенно точно упала бы на пол. Свою сводную сестру я не видела четыре года. До двенадцати лет она каждое лето приезжала к нам с папой домой, но потом взбрыкнула, перестав посещать свою малую дождливую родину. После её истерик, папа предложил Белле провести несколько недель на пляжах Калифорнии, и она, конечно же, согласилась. Я не ездила с ними по разным причинам. Во-первых, я часто болела, и пик моей простуженности почему-то по странному стечению обстоятельств, всегда приходился на папин отпуск. Он оставлял меня с Билли Блэком и его детьми, а сам с тяжелым сердцем ехал к своей старшей дочери. Хоть они и не были близки, как мы, но она являлась его частью, сердцем и душой. Ни одна из нас не виновата в том, что их брак с Рене развалился, толком так и не начавшись. Второй причиной была моя ненависть к обжигающе аномальной жаре, когда с тебя тоннами стекает пот, а кожа плавится едва ли не до костей. Тем более, моя аллергия на солнце, доставшаяся по наследству (ровно, как автомобиль и тревожность) от мамы, была совершенно неподходящей для солнечной Калифорнии. Чесаться весь отпуск и покрываться красными пятнами от палящего солнца совершенно не хотелось, а витамин D я спокойно могла получить и от нежных солнечных дней Форкса. И, в-третьих, как бы ни хотелось это признавать, я в тайне ненавидела Беллу за то, что она практически вычеркнула меня из своей жизни, оборвав со мной всякие контакты. Мы не переписывались, хотя у обеих был интернет, и не созванивались. Поначалу мне её жутко не хватало, но потом поняла, что ничего не потеряла. Я не знала, какой стала сестра, и она совершенно не знала меня. На моей памяти она была милой и скромной девочкой, которой я помогала найти друзей, и, честно говоря, мне бы хотелось, чтобы всё это так и оставалось. Но новость о её переезде меня серьезно обескуражила. Я не знала как себя вести. Мне нужно было радоваться, психануть или истерически биться головой об стол, крича о том, что я точно не хочу делить с ней комнату? Судя по всему, папа и сам был не очень рад — об этом говорили тяжёлые складки у него на лбу и совершенно растерянный взгляд. Единственное, что я могла сделать в этой ситуации — это глупо присвистнуть, резко откинувшись на спинку стула. — Это…довольно неожиданно, — выжимаю я из себя. В мозг острой иголкой врезался сегодняшний сон, нагоняя на меня тёмные тучи тревожных мыслей. Не хотелось думать, что сестра отберёт всех моих друзей, но я не могла ничего с этим поделать. Повышенная тревожность давно стала моим близким другом/врагом, с которым я никак не могла совладать. — Я…- наконец подал голос папа, — я решил купить ей машину Билли. Он всё равно больше ей не пользуется, да и Белле не придется просить тебя её довозить. — Хорошо, — я утвердительно кивнула. Настроение стало паршивым. Я потянулась к прохладному молочному коктейлю, но даже он не спасает меня от глупых беспокойств. — Как-то резко она решила к нам перебраться, не находишь? — задумчиво говорю я, потягивая холодную жидкость из трубочки. — Она ненавидит Форкс. Родитель лишь неоднозначно встряхивает плечами, как бы говоря, что не хочет больше касаться этой темы. — Сегодня нужно съездить к Блэкам, — заявляет папа, а взгляд у него свирепый. Он явно задумал разобраться с Квилом, как большой городской коп. Я нервно улыбаюсь, хватаясь за воротник своей толстовки. — Нам же нужно забрать пикап твоей сестры. Да и Квил наверняка уже заждался… трёпки. — Ага. Официантка приносит нам счёт. Пока папа расплачивается, я пишу сообщение Джейкобу, чтобы он спрятал Квила как можно дальше, потому что папа обо всем узнал, и собирается с ним разобраться прямо сейчас. В ответ он пишет мне, что я трепло, и Атеара ещё со мной поквитается. Я усмехаюсь и чувствую, что моё волнение постепенно сходит на нет. Даже такое незначительное общение с Блэком спасает меня от нервного напряжения. Джейк — мой якорь нормальности. И я безумно счастлива, что он у меня есть. *** В Ла-Пуш мы приезжаем под вечер. По дороге в резервацию мы успели заехать в школу и вписать Беллу в список учащихся, а также заказали для моей сводной сестры кровать, которую обещали привезти и собрать завтра с утра. Белла явно удивится тому, как всё изменилось с её последнего приезда. Едва мне исполнилось шестнадцать, я уговорила папу сделать ремонт в своей комнате. Он, конечно же, согласился, и, по странному стечению обстоятельств, доверил выбор обоев мне и трём совершенно не разбирающимся в дизайне дурням. Джейк и Эмбри посоветовали мне выбрать «модные» фото-обои с видом на весенний Париж. Безусловно, обои были красивыми, но совершенно не подходили для моей комнаты — единственная стена без окон закрывалась массивным шкафом, поэтому французская столица красовалась в папиной спальне, а в моей обои с ромашками, которые купил для меня Квил, напоминали о том, что с парнями лучше ремонт не затевать. Я выхожу из патрульной машины папы и лениво потягиваюсь навстречу лучам заходящего за горизонт солнца. Мне безумно нравилось находится в Ла-Пуш — здесь почему-то всегда было по-домашнему уютно, словно я никакая-то там городская бледнолицая фифа, а полноправная жительница их небольшой индейской общины. Впрочем, я и вправду была здесь своей — моя мама прожила в резервации большую часть своей жизни. — Когда же ты вырастешь, Джи-Джи, — звучный и насмешливый голос Билли раздается из открытого окна дома. — Скоро Джейку в коленки будешь дышать. Я усмехаюсь и весело машу Блэку рукой. — Ну кто-то же должен быть мелким в их разношерстной компании, — в тон ему отвечает папа, заходя в дом. Поздоровавшись с Билли, я, напевая дурацкую песню, услышанную по радио, направляюсь в гараж к Джейку. Он склонился над бывшим автомобилем Билли с большим гаечным ключом. Я подкрадываюсь к нему сзади, как хищная кошка и резко запрыгиваю на его крепкую спину. От неожиданности мой друг выпускает из рук гаечный ключ, и он с громким звуком приземляется на пол. Я кричу «Кавабанга», и Джейк, смеясь, пытается меня скинуть, но я так просто не сдаюсь — вцепилась в него поистине мёртвой хваткой. Наша борьба продолжается несколько минут, пока у меня не устают руки, и я не заваливаюсь задницей на пол. — Дурная женщина, — фыркает Джейк, поднимая мою тушку на ноги. — Я выше тебя на две головы, как ты вообще на меня запрыгнула? Я хищно улыбаюсь, показывая ему язык. — Это всё практика, друг мой. И моя невероятная изобретательность. — Точно, — усмехается он. — Как я мог забыть о такой легендарной способности семьи Свон. — Ладно, хватит впустую сотрясать воздух. Где мой любимый приятель Квил? Мне нужно отдать ему ключи от машины, чтобы он завтра к тебе её пригнал. Джейк скрещивает руки на груди, плечом опираясь на дверной косяк. Сощуренные карие глаза с недоверием впиваются в меня взглядом. — А сама что ли уже не можешь? Забыла на какую педаль нужно давить, чтобы поехать? Я кривлю губы. — Вообще-то, завтра приезжает моя сестра Белла, мы поедем её встречать. Это идеальная возможность забрать машину и не нарваться на моего отца. Парень удивленно распахивает глаза, но, не заметив на моём ни грамма лице радости, настороженно вглядывается в моё лицо. — Ты вся напряжена, — замечает он. — Опять тревожные мысли? Я глубоко вздыхаю, запрокидывая голову и закрывая глаза. Скрывать эмоции и врать я никогда не умела, именно поэтому люди всегда читали меня как открытую книгу. И, честно, я не была против. Лучше сразу вывалить на людей своих демонов, чем показывать их по одному. — Мне кажется, с её приездом всё изменится, — откровенно заявляю я, стараясь не смотреть на друга. — Я…я боюсь, что мы перестанем быть друзьями. Проходит, наверное, тысяча лет, прежде, чем крепкие руки сгребают меня в тёплые объятия. Моя голова покоится у Джейкоба на груди, а он прячет лицо в моих волосах, мягко поглаживая меня ладонью по спине. — Ты же знаешь, что это никогда не произойдет, дурочка. Даже если твоя сестра окажется похитительницей душ, я всё равно останусь верным тебе. Мы лучшие друзья навсегда, и никто не сможет этого изменить. Я мягко отстраняюсь от лучшего друга и счастливо ему улыбаюсь, давая понять, что меня отпустило. Внезапно, парень подхватывает меня на руки и со смехом, усадив на свою спину, несётся в сторону парка, где мы обычно зависаем. Я верещу как резанная, когда мои волосы развиваются на ветру. Джейкоб уже откровенно ржёт, перескакивая через опавшие ветви деревьев. Добежав до полянки, он скидывает меня со своей спины, и я мягко приземляюсь в тёплые руки Эмбри. Квил сидит на старом засохшем бревне и насмешливо на нас взирает. — Идиоты, — говорит он, не скрывая смешинки в голосе, — вы так орали, что, казалось, кого-то собираются убивать грёбаные сатанисты в лесу. Чудилы, блин. Я ехидно улыбаюсь и треплю Атеару по чёрным взлохмаченным волосам, делая их ещё более спутанными. — Самый большой чудила это ты, — лепечет Эмбри, приземляясь рядом с Квилом. — А наша Джи-Джи самая крутая девчонка. Стряхнув невидимую пыль со своих плеч, я делаю чересчур наигранную пафосную моську и парни начинают ржать. — Только не перехвалите её, — подаёт голос Джейк, щелкая меня пальцем по носу. — А то зазвездится. Я показываю ему язык и плюхаюсь на бревно между двумя парнями. Блэк садится на землю прямо напротив нас. Мы болтаем о всякой ерунде до самого позднего вечера, пока тёмные тучи не закрывают небо. Парни собираются по домам. На прощание я передаю Квилу ключи от своей машины и говорю держаться подальше от шерифа, на что он лишь закатывает глаза и легонько щипает меня за плечо. Эмбри одалживает мне свою олимпийку и насмешливо просит её не потерять. — Как получится, Колл, — пожимая плечами, отвечаю я, — возможно, твоя кофта попадёт в мою коллекцию вещей, отобранных у парней из резервации. Эмбри фыркает и уходит вслед за Квилом. Дурачье. Я хватаю Джейка за руку, и мы бредём к нему домой почти в полной темноте. С координацией у меня проблем никогда не возникало, но, несмотря на это, я пару раз запинаюсь о корни деревьев и едва не падаю в грязь. Рука моего друга крепкая, и он в последнюю секунду спасает меня от конфуза. — Свон, ты должна быть грациозной, как лебедь, — смеется Блэк, — но ты неповоротливая, как медведь. Я деловито показываю ему средний палец, на что он только лишь фыркает и бросает мне ироничное «сучка». Мы точно будем лучшими друзьями навсегда. Ведь сумасшедшим идиотам нужно держаться вместе.