Two strips, оne big Stress and Love for a dessert

Ким Чонин - или Кай, как называли его друзья и знакомые - всю жизнь был уверенным в себе, наглым, бесподобным ублюдком, с кривой ухмылкой на соблазнительно пухлых устах, с шикарным телом, испепеляющим взглядом и с вечно разбитыми костяшками пальцев. Шрамы только и успевали чуток заживать, как парень уже бил чью-то морду в очередной потасовке, не жалея разодранную кожу. Жертвы горячего нрава Кима зачастую попадали в больницу с разбитыми носами, а Чонин привычно увиливал от ответстенности. Но. Ровно четыре месяца назад, одна жалкая фразочка, состоящая из двух абсолютно тупых слов , полностью разбила жизнь Кима на «до» и «после». Опухшие глаза, подрагивающие губы и дикая истерика его бывшей пассии, с которой парень встречался чуть дольше, чем с остальными своими девушками. Можно сказать, он был влюблен в нее какое-то время, это было что-то намного больше, чем простая симпатия, но все же не та самая любовь, о которой все грезили. Они расстались болезненно: с криками, упреками, проклятиями, с битьем посуды, в общем, в лучших традициях бразильских сериалов. Чонину было плохо ровно месяц, потом он благополучно забыл. Или забил, но суть одна. Темноволосая девушка с наивно распахнутыми глазами, с тонкими кукольными губами переживала намного дольше, но, вскоре, она частично простила молодого парня, потому что именно благодаря Чонину она встретила свою половинку (бывший отправил ее вещи через друга, который, как оказалось, был давно влюблен в нее). Хотя счастье длилось недолго. Чонин был её первым парнем и через полгода должен был стать отцом её первого ребенка. Она знала о своем положении, но металась в раздумьях, не зная, как поступить, но окончательное решение приняла в тот день, когда любимый признался в своих чувствах. Это был переломный момент сразу четырех жизней. Молодая, совсем еще юная мать, которая всю свою сознательную жизнь была ярой противницей абортов, и маленькая жизнь внутри неё; её любимый человек, пророчивший им прекрасную жизнь только вдвоем, уже планирующий свадьбу, и Чонин, совершенно сбитый с толку. Две полоски. Брюнет долго соображал, что вообще значит эта фраза, хотя, судя по рыдающей девушке, можно было рискнуть предположить, что она… беременна?! *** Кай не был уверен в том, что чувствовал, когда осторожно касался огромного живота все еще бывшей девушки, отношения с которой плавно перетекли в дружеские. И правда, это более чем странно, но если у людей общая тайна, хочешь - не хочешь, а отношения налаживать приходится. Её парень знал и терпеливо ждал родов, цедя проклятия в сторону смуглого красавчика. Родители молодых «родителей» не знали и даже не подозревали, что творится в жизни их отпрысков, ибо учебный год еще не закончился, а они, наивные, полагали, что их дети пишут курсовые и прилежно ходят на пары. Как бы не так. *** В тот момент, когда Чонин впервые взял на руки своего сына – это, без сомнений, был самый счастливый миг в его жизни. Только миг. Потому что дальнейшая жизнь не сулила ничего хорошего. Как и планировалось, девушка ушла. Просто ушла. Нет, не умерла, ничего подобного, она просто забрала документы с университета и уехала со своим женихом в другой город – знакомиться с родителями. Конечно, ей было больно, но ломать свое будущее из-за самой большой ошибки, которую она когда-либо совершала, не хотелось. Как и ожидалось, родители Чонина устроили самый грандиозный скандал в истории человечества, когда обо всем узнали, но внука с горем пополам приняли. И, казалось бы, родители успокоились и души не чаяли в уже годовалом малыше. Но внезапно произошло то, чего Кай никак не ожидал. Любимые мам/пап собрали вещи сына и внука и отправили их жить отдельно (в предусмотрительно заранее подготовленную квартирку), аргументируя это тем, что парень совсем распоясался и вечно все сваливает на своих стариков. Он, Чонин, итак всю жизнь создает бедным родителям просто нереальные проблемы, так сейчас еще и воспитание ребенка на их немолодых плечах. Мол, вали сын со своим сыном, живите собственной жизнью и не лезьте к нам больше. Достали, короче - перевел на свой язык парень, вваливаясь в новую квартиру, держа на руках спящего малыша. - Вот мы влипли, парень, - тихо произнес на выдохе, укладывая мальчика в кроватку. Благо, родители обо всем позаботились, все-таки они не звери какие-то, и даже деньгами обеспечили. *** Жизнь крутилась невероятно быстро: Чонин потерялся во всех этих памперсах, ползунках, сосках, игрушках и в прочей детской фигне. Смертельная усталость прочно отпечаталась чёрными кругами под глазами из-за чего в университете все от него шарахались, и он был уверен, что наверняка убил бы своего любимого малыша уже во второй день их проживания на новом месте, если бы не сосед напротив. Его сосед из квартиры напротив - До Кенсу. До Кенсу, который бесцеремонно заявился к Киму в первое утро его новой жизни, смачно и со вкусом ворча: «Кого тут, блять, режут в шесть часов утра гребаного воскресенья?!» Сначала он выглядел очень злобно и совсем неприветливо, но тут же переменился в лице, забавно выпучив большие глаза, когда заметил за раздраженным и невыспавшимся Чонином сидящего на холодном полу в одних ползунках маленького, навзрыд плачущего годовалого мальчика. «О!» - это было единственное, что он тогда сказал, прежде чем сорваться с места (больно отпихнув локтем Кима в сторону) и влететь в чужую квартиру, хватая на руки не менее чужого ребенка, бережно прижимая к себе, при этом в упор и очень зло глядя на полностью офигевшего Чонина. - Вы псих? – шипел незнакомец, умудряясь ругаться формально, - Почему оставили ребенка на холодном полу? Тут же везде сквозняк! О чем вы вообще думали? Где мать ребенка? - посыпались упреки и гневные вопросы от сомнительного пучеглазика с гнездом на голове. - Ее нет, - кое-как очнувшись, начал хозяин дома, внезапно заметив тишину. Ребенок заткнулся, в смысле, успокоился на руках незнакомца, и Чонин ошеломленно глядел на них, продолжая говорить практически на автомате, - То есть, она замужем и живет в другом городе, а я, как бы, отец-одиночка. А вы кто? - Кенсу. До Кенсу, ваш сосед. Моя квартира напротив вашей. И извините, я не знал, - грустно улыбнулся, мгновенно остывая и явно представляя себе душераздирающую драму. - Просто я будущий врач, и поэтому не смог поступить иначе, – неловко замолк, кажется, только заметив свои спонтанные действия, - Эмм, еще раз извините, - и опять улыбнулся, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов, подходя ближе, почти вплотную, и осторожно передавая малыша на руки отцу. - Одевайте его потеплей, тут бывает холодно. Отопление в этом доме просто задница, - невозмутимо выпалил, направляясь к двери, - обращайтесь, если что. - Да, спасибо, конечно, - хмыкнул Ким, не в силах стереть с лица немного смущенную улыбку, - кстати, я Ким Чонин. - Буду знать, - наверное, именно с того озорного взгляда Кенсу и началась новая жизнь маленькой семейки Ким.