Часть 12.
14 июня 2013 г., 17:28
***
Чонин целовал глубоко, мокро и невероятно пошло, без слов говоря Кенсу, как долго он ждал этого, как сильно он хочет его, превращая короткие протесты старшего в глухие полустоны.
Тёплые руки Кенсу призывно гладили затылок, мучительно медленно скользя вниз по шее к ключицам, надавливая кончиками пальцев, оставляя за собой красные полосы. И все это было насквозь пропитано нескрываемым желанием. Он дал согласие буквально на всё. И правда, зачем сдерживать себя? Они и так терпели слишком долго, что остановиться сейчас было бы полнейшим идиотизмом.
Ким периодически вздрагивал, с каждой секундой теряя тормоза от ощущения тонких пальцев, не спеша пробирающихся под одежду. То, как Кенсу порывисто и горячо выдыхал в рот основательно срывало крышу, заставляя Чонина прижиматься всё тесней, плотно упираясь возбуждением в чужую плоть. Тонкая кожа на спине старшего отдавала прохладой и легкой дрожью под горячими ладонями. Каждое прикосновение друг к другу - это ураган внутри, начисто сметающий ничтожные остатки сомнения и неуверенности.
Руки блуждали по худому торсу, одним рывком избавляя Кенсу от футболки, после плавно, кончиками пальцев задевая соски, опускаясь ниже пояса, жадно сминая упругие ягодицы. Мягкие, ласковые движения в какой-то момент переросли в сумасшедшие, до крупной дрожи откровенные прикосновения, суматошные поцелуи по всему телу и шумные вздохи.
Кенсу не узнал собственный голос, выгибаясь навстречу рукам Чонина, которые, казалось, были везде. Задыхаясь от нахлынувших чувств, он рывками ловил ртом воздух, не желая выпускать пухлые и такие, чёрт возьми, вкусные губы Чонина с ощутимой щетиной на подбородке.
- Господи, Кенсу, - низким полустоном, припадая к шее парня. Невыносимое возбуждение мутной пеленой застелило глаза, отчего сфокусировать взгляд попросту не получалось. А ведь Чонин хотел запечатлеть в памяти всё: каждую эмоцию, каждый изгиб податливого и неожиданно гибкого тела, каждый вздох, каждый взгляд. Он просто терял разум, безумно желая овладеть Кенсу целиком и полностью, желая войти в него, срываясь в бешеный ритм, млея от громких, мелодичных стонов, и Кай был так близок к этому.
До в сильных руках извивался, словно змеей, бесстыдно раздвинув стройные ноги, нетерпеливо трясь пахом о каменное возбуждение любимого, сквозь всё ещё не снятые штаны. Губы горели огнем, но оторваться друг от друга было невозможно.
- Чонин-а, черт, я так хочу тебя, - обдавая горячим дыханием, кое-как отстранившись.
Внутри всё взрывалось, рассыпаясь осколками прежнего Кая. С сегодняшней ночи его больше нет, но есть другой Ким Чонин, навсегда подаривший своё сердце и душу До Кенсу. Взамен получая от него то же самое.
Голова кружилась от напряжения. Воздух накалился до предела, словно они находились в сердце горящего круга, словно огонь медленно подступал со всех сторон, грозясь сжечь их дотла. Но оттянуть момент хотелось так же сильно, как и избавиться от невыносимой тяжести и болезненной пульсации в паху.
- Кенсу-я, я не совсем уверен, что делать дальше, - прошептал Чонин, осторожно стягивая чужие штаны, оставляя старшего в одних боксерах. Он не хотел облажаться, не хотел делать больно, и это правда сейчас была просто необходима.
- Я сам, не волнуйся, - старший мягко столкнул с себя Чонина, заставляя его лечь на спину. Кенсу оказался сверху, ловкими движениями снимая оставшуюся одежду на Киме, полностью обнажая. Парень непроизвольно охнул, облизывая губы, глядя на открывшийся вид.
- Где смазка? Я видел, она у тебя есть, - ухмыльнулся он, накрывая свою промежность одеялом, прежде чем снять белье. Младший пошарил дрожащей рукой под подушками, находя небольшой тюбик, специально купленный двумя неделями ранее. И то, что увидел Чонин, минутой позже. Он готов был кончить, только глядя на это. "Маленький бесенок", - промелькнуло в мутной голове, когда Кенсу, обильно выдавив прозрачную, густую жидкость на пальцы, завел руку за спину, свободной рукой опираясь на колено Кима, проникая в себя одним пальцем, осторожно растягивая. Чонин судорожно выдохнул, когда почувствовал движение руки Кенсу. Кажется, в ход пошел второй палец, далее третий, и, судя по тому, как старший шипит, закатывая глаза под прикрытыми веками, ему и хорошо, и больно одновременно. Парень, словно под гипнозом, заворожено наблюдал, чувствуя, что еще чуть-чуть, и он взорвется. Так сильно хотеть кого-то - это преступление.
- Кенсу, - поторопил, сквозь зубы, не в силах больше терпеть, но тот и не собирался тянуть дольше. До шумно выдохнул, вынимая из себя пальцы, небрежно вытирая их об одеяло, и обхватил сочившийся естественной смазкой член Чонина, пару раз резко проводя вверх-вниз, срывая этим сдавленные стоны. Презерватив валялся возле подушки, и Кенсу потянулся за ним, мокрой задницей пройдясь по чужому болезненному возбуждению, чувствуя вздутые вены. Чонин сильнее сжал пальцами мягкие бедра, пока До уверенными движениями натягивал ему защиту.
- Не трогай, - Кенсу судорожно остановил руку младшего, который собирался убрать одеяло, скрывающее пах, и силой сжал чужое запястье, осторожно насаживаясь. Кай не успел ничего произнести, перед глазами вспыхнуло, слова комом застряли в глотке, и он мог только низко простонать, до синяков сжимая мягкие бедра, краем сознания улавливая протяжный стон любимого, всей длиной чувствуя его узость и жар. Чонин впал в легкий ступор, когда открыл глаза. Максимально раскрепощенный, податливый Кенсу, плавно двигающий бедрами, и его нервно дергающийся при каждом сладком стоне кадык. Приоткрытые, покрасневшие, такие грешные сейчас губы, прилипшие ко лбу каштановые пряди и капелька пота, дразняще медленно скользящая по тонкой белоснежной шее, на которой красовались алые засосы – метки Чонина. Тонкие ключицы со следами зубов, напряжённый живот и сползающая с промежности ткань, открывающая вид на колом стоящий член с покрасневшей головкой. Ничего более эротичней Чонин ещё не видел.
Один момент, и Кенсу вновь оказывается снизу, чувствуя на шее жар от рваного дыхания сорвавшегося Чонина. Непередаваемое ощущение наполненности вытеснило всю боль от резких движений любимого. Тот двигался в нем, не понимая, хорошо ли партнеру, но вовремя опомнился, резко останавливаясь и виновато покрывая лицо поцелуями, плавно начиная двигаться вновь, на этот раз медленней, получая от этого еще больше удовольствия.
Бесконечные слова любви в покрасневшие уши обжигали внутренности, избавляя от всех сомнений, оставляя после себя лишь бескрайнюю нежность и трепет любящих сердец.
Кенсу не заметил, когда он остался полностью обнаженным перед младшим. Жадный взгляд Чонина впивался в ту самую часть тела, которую До так старательно прятал. Кровать жалобно скрипела под напором глубоких толчков, напряжение нарастало с бешеной скоростью, и Кенсу выгнулся от удовольствия, когда горячая ладонь уверенно обхватила его плоть, рвано надрачивая. Хриплое «быстрей» в губы, когда младший вновь навис над ним, рыча, как голодный зверь.
До вскинул бедра, насаживаясь еще глубже, под финальные толчки Чонина, до крови царапая широкую спину и громко вскрикивая. Ослепляющая вспышка оргазма электрическим током прошлась по дрожащему телу, заставляя парня сжаться изнутри, сдавливая член Кима. Тот рычал сквозь плотно сжатые зубы, со свистом втягивая в себя воздух, после выдыхая блаженный стон, обильно кончая в резинку. Тело дрожало, в глазах двоилось, но парень продолжал двигаться по инерции какое-то время, толкаясь в обмякшее тело, срывая с пухлых губ слабые стоны, и отчётливо понимая, что желание ещё горит.
Глаза в глаза, и дыша через раз, на этот раз слишком нежно, почти целомудренно, переплетая пальцы и ни на секунду не разрывая зрительного контакта. Кенсу подавался вперед, прижимаясь еще тесней, пытаясь слиться воедино, не оставляя между ними и воздуха. Их стоны утопали в губах друг друга, вспотевшие тела, казалось бы, и правда, срослись. Пошлые шлепки о ягодицы Кенсу, хлюпающий звук, сопровождающий каждое проникновение Чонина, мокрый член старшего, плотно прижатый между ними. Все это настолько пошло, и, черт возьми, так правильно в своей неправильности, что внутренности сводило судорогой от переполняющих чувств. «Люблю» - одновременно, одними губами, прежде чем кончить, с именами друг друга на устах.
