Запах для души

      Счастью нет предела, когда поступаешь в ВУЗ мечты.       Здесь много людей, снующих не зная куда, не зная зачем, но мне это нравится. Все стараются, чтобы в будущем добиться успехов и стать полноценными винтиками общества. Я -не исключение: тоже хочу найти свое место в этом огромном мире.       Начались занятия, и, по обычаю, первокурсники должны блуждать по запутанным коридорам ВУЗа. — Почему тут так много корпусов и кабинетов? Я даже туалет найти не могу! Что за подстава! Мне кажется, я сейчас сдохну от голода под дверью неизвестного мне кабинета, после чего мое бренное тело утащат в медицинский ВУЗ и пустят на органы… — Эй! Ты что такой потерянный? — Потерялся, прикинь! Иди, не мешай мне философствовать о моей трудной жизни…       Запах… Это от него? Как кефир… *урчание* — Блин, ты воняешь так, что мой желудок стал урчать в два раза громче! Как же есть хочется… — У тебя все в порядке с обонянием? — Конечно. Я, вроде, еще не болен и пригоден для продажи органов… А в чем проблема? — Да, так, ничего. Пошли до кафетерия, сейчас там никого. — Ты точно знаешь, где он? — Хоть я и первокурсник, в отличие от некоторых, я всегда с собой беру карту… Я карта, я карта, я карта~ — Ну, Даша, что нам нужно преодолеть, чтобы добраться до заветных пирожков? — А ты шаришь, Башмачок! Итак, нам нужно найти выход из лабиринта корпуса, выйдя на улицу, пересечь таинственный сквер, и, попав в столовую, сделать так, чтобы Жулику не достались пирожки!       Столовая… Приятные запахи раздражают мой желудок еще больше.       Мы набрали еды и сели за дальний столик. — Тебе точно нормально со мной сидеть? — А что не так-то? — Ничего. Короче, я Женя! — Петр! — Ты на информационном? — Ну да. А ты на каком? Дай угадаю… На физфаке! — Как угадал? Аааа, по учебнику… Я вообще в МЧС поступал, но что-то пошло не так. Видать, это судьба, либо Богу захотелось загубить всю мою жизнь. — Но я рад, что именно ты мне помог. С тобой у меня такое ощущение, что сотню лет знакомы и… — Опасность! — Что? Где? — Не смотри! Он чует твой страх… — Тогда сам перестань трястись. — О, нет! Он идет сюда! Я под стол!       Длинноволосый парень, от которого веяло чем-то ягодным, в то же время напоминающее бражку, подошел к нашему столу, за которым сидел теперь только я. — Приветик! Не видел здесь симпатичного блондинчика-альфу, от которого за версту помойкой несет? — Н-нет. Я здесь еще никого не знаю. — А, ясно. Тогда будем знакомы. Дарий! — Петр. — Ты значит, Петр, за двоих ешь? — Д-да, я был очень голоден! — Ооо! Аппетит как у меня! Но ты же не альфа. И этот запашок я узнаю везде… *удар ногой * *голос из-под стола* — Ай, блять! Какого хрена творишь? — Ой! А я не знал, что ты здесь? Так этот милый мальчик меня обманул? Ой, как не хорошо! За это я. — Не давай ему ничего! — Поздно~ Я уже взял, приятного аппетита. Скоро увидимся! — А есть-то теперь нечего… Башмачок, миссия провалена… Жулик спер наш хавчик… *шмыг* — А кто это? — Мой бывший одноклассник, поступил сюда на факультет искусств. Шизик тот еще! Будь с ним осторожен! Никто не ведает, что творят тараканы в его башке! Хотя, он как-то пытался это изобразить, это было что-то… — Ок! Спасибо, что предупредил. — Не за что, не хочу потерять единственного адекватного человека. — Оооо… Как это мило. — Щас получишь. — Да ладно, я шучу.

***

      Уже прошло четыре месяца с того времени, как я познакомился с Женей. Мы стали друзьями не разлей вода, даже с Дарием у меня хорошие отношения. Он много чудит, но это даже весело, но… С Женей все по-другому, мне с ним комфортно, так по-домашнему уютно, что порой я засыпаю с ним в обнимку. Его это немного смущает, но он не отталкивает меня, как делает это с Дарием. Если честно, то с Женьком, кроме нас двоих, никто не общается. Как мне сказали, у него специфичный запах, но для меня он очень приятен, я обожаю его запах… Кислый, но при этом вызывающий огромный аппетит…

***

— Чувак. Меня это уже достало. Когда ты этому слоупку прямо скажешь, что ты его истинный? — Не думаешь, что после того, как мы начнем встречаться, мы перестанем с тобой общаться, и тогда ты останешься один одинешенек. — Ха-ха, очень смешно. Сначала это казалось забавным, но мне надоело. Веселее будет смотреть, как вы прилюдно сосетесь. — Этого не будет. — Арргх. Вот ведь упертый засранец, а сам киснешь без него, а мне ведь так приятно смотреть на твою прокисшую рожу… Хотя да, это забавно. И почему ты сам не можешь выбрать подарочек своему микробчику? Почему всегда я? Ах да, у тебя же друзей нет, кроме меня, лошара! — Завались, от самого блевотиной тянет. — Да, мы с тобой ядреная парочка, но я не настолько плох, как ты, я ж на любителя, деликатес, так сказать. Кстати, твой вирусик же на гитарке брянькает, может ему новую купить, а то с той уже что-то не так… — А ты прав. Только тогда придется месяца два голодом сидеть, на одних пакетиках для бомжей, таких как я. — Да ладно, всего-то два месяца. — Ок, уговорил.       Скоро Новый год, и все как с ума посходили: закупают еды столько, будто скоро наступят голодные времена. Честно, мне на еду сейчас пофиг, но Дарию было что-то очень нужно в продуктовом или, точнее, в отделе с алкоголем. — Ну, что купил? — Не только тебе нужно охмурить красивенького мальчика, так что одна бутылка вам, одна бутылка мне. А еще специи для глинтвейна, ему понравится. Ну, а позлить, как без этого, замороженная калина… Хахаха       Садист в нем не дремлет. Интересно, кого он там охмурять собрался?

***

      Канун Нового Года. За окном кружат огромные снежные хлопья, и раздаются оглушительные взрывы фейерверков.       Я сижу возле большой искусственной елки, как попало завешанной мишурой и гирляндой. — Бро, почисти мне мандарин! *шмяк* — С-спасибо. — Обреченно прошептал Дарик и пошел в ванную мыть лицо и отстирывать футболку от липкого сока. — Женя, почисти мне мандариииин. — Ок.       Он подошел и, навалившись на мое плечо, начал чистить ароматную мандаринку. — Ааам…       Так мы сидели и ели, наслаждаясь относительной тишиной и наблюдая, как огоньки на елке плавно меняли цвет.       Алые губы придерживали рыжий полумесяц мандарина. Хочу еще. Нет. Хочу именно его дольку. Его губы вперемешку с цитрусом — самое приятное сочетание, что я пробовал. Но его язык сам по себе такой вкусный. Горячее дыхание щекочет щеку. — Что ты делаешь? — Не знаю. — Ребятушки!       В комнату влетает Дарий. — Ой! Я вас прервал? Извините, но нужно уже на стол накрывать!       Небольшой стол накрыт белой скатертью. Несколько салатов, не исключая оливье, стояли в небольших тазиках. Еще только одиннадцать, а Дарий уже набухался.       Президент сказал очень трогательную речь о несбыточных мечтах. Куранты пробили полночь. Пробка от шампанского разбила вазу. Вся наша компашка орала гимн Российской Федерации. Прекрасное начало нового года.        За столом мы вспоминали прошедший год, который внес в нашу жизнь много нового. — Помните как Петру признался рыжий толстый альфа? — Да, он за мной потом целый месяц бегал. Мне даже никто не помог от него избавится. — Твои попытки от него скрытся, выглядели как «миссия невыполнима», но ты справился! — Пошли вы! — Какие мы нежные. Держи мандаринку, только не плачь. — Кстати Женек, как тебе носки? — Самые хуевые носки с хуями, которые я видел. — Я старался. — Так холодно, хорошо, что мои волосики на ногах отросли. — Нормальная же идея была сделать депиляцию ног двусторонним скотчем. — Ага, конечно, в следующий раз побрею тебя нахер. — Неееет! Пощади мою прелесть, мою гордость, мое достояние.       Все было допито, доедено, разбросано и разбито. — Что ж, братцы мои, кролики, пора всем по домам… — Эй! На улице минус тридцать, а ты нас выгоняешь до дома пешком переться? — Да ладно, я с вами пойду, мне кое к кому надо. Возможно, нам повезет, и транспорт еще ходит.        Ой, зря мы вышли. Последний автобус уехал вместе с Дарием, а мы простояли минут десять, и никого.       Адский холод превращал мои сопельки в сосульки. Сильный ветер продувал насквозь все мое желание жить. Снежинки впивались в лицо острыми иглами, вызывая жгучую боль. Как назло я забыл варежки, отчего перестал чувствовать пальцы. — Мне кажется, мы быстрее добежим до моего дома, чем дождемся нужного транспорта.       Я лишь кивнул. Из-за мороза и ветра не могу вдохнуть, слишком тяжело. — Возьми мои варежки. — У те… — Просто возьми.       Они такие теплые. Боже, он отдал их мне, хотя у самого руки вечно холодные.       Двадцать минут бега, если это можно назвать бегом, и мы в подъезде его дома греем руки и все остальное о батарею. С трудом поднялись на четвертый этаж. Трясущимися руками Женя держал холодный ключ. Дверь открылась, и мы вошли в темную квартиру. Дверь закрылась, а свет так никто и не включил. Когда я снял обувь и куртку и пошел в гостиную, холодная рука схватила мою. — Знаешь… То, что ты сделал сегодня… Как это понимать? — Не знаю… Просто, мне захотелось… — Просто, ему захотелось… Ха!.. Ты хочешь меня с ума свести? — Ч-что?       Сильные руки прижали меня к стене. Холодные губы прижались к моим. Губы холодные, а дыхание горячее. Я не сопротивляюсь и не отдаляюсь, позволяя сделать ему все, что захочется. Большие холодные ладони пробираются под мою кофту, заставляя простонать недовольство. Не прерывая поцелуй, мы доходим до кровати. Моя кофта улетает на пол, его туда же. Его тело такое холодное, в то время как мое — пылает. Это тело так прекрасно, не удивительно, ведь три раза в неделю он ходит в тренажерку, конечно, в то время, когда никого нет. Мышцы, не скрываемые подкожным жиром, хорошо видны, как и вены на руках. Руки такие мягкие, как у ребенка, и волосы тоже, и губы. Из-за теплового равновесия мы стали одной температуры, словно сплелись в одно целое. Язык скользит от живота до сосков, которые уже успели затвердеть. Он посасывает их так, будто в них есть молоко. Посыпает грудь, шею, лицо случайными легкими поцелуями. Хочется дотронуться до его лица, но Женя перехватывает руку. Руку, на предплечье которой располагается метка из непонятных палочек и закорючек. Он внимательно смотрит на них, проводит щекой, оставляет засосы — его рукотворные метки, и все равно, что он делал их губами. Внизу все изнывает и просит продолжения. Блондинчик почувствовал это и снял с меня штаны и подштанники, оставив в одних боксерах. Зачем он их оставил? Неужто… Его лицо все красное, и руки дрожат… Он невероятно милый. Ложусь на живот, приспуская боксеры и раскрыв проход, изнывающий от желания. — Это все для тебя…       Эти слова приводят его в чувство и вызывают большее желание, вырывающее из штанов. Его штаники потерялись где-то на полу, где и упаковка от презерватива. Он готов уже войти, но не знает готов ли я. Если честно, я тоже не знаю. Один палец легко скользит, порождая волну мурашек. Два, три — мне становится трудно дышать, вместо выдоха лишь пошлые стоны. Я чувствую, как внутри он сгибает пальцы, поскребывает по стенкам. Странное чувство: хочется, чтобы это закончилось, но, в то же время, и не прекращалось. Он их высунул. И вставил обратно. — Мммм… Не хочу пальцы…       Два раза просить не пришлось. Медленно засунул головку, выжидая, когда я привыкну. Его дружок вошел полностью, и по телу прошла мелкая дрожь. Он входит в меня, двигаясь равноускоренно. Кровать издает скрипучие звуки нашей страсти. Хочу чувствовать его больше, его губы с привкусом шампанского и оливье. От переизбытка чувств меня начало мутить. Что-то выходит наружу… — Петр, блять!       Утро, а точнее три часа дня… Как болит моя попка. Из ванны доносятся звуки льющейся воды. Он выходит весь такой свеженький и румяненький из ванны. — Ты жива, моя алкашка? — Моя голова… — Неудивительно, кто просил тебя так нажираться? Моя любимая простынка и одеяло, немножко подушка и я в твоей… — Не говори! Прошу, не говори! — Тогда иди чисти зубы и полощи рот, а то от тебя несет не лучше, чем от меня.       Я помню все. Помню ощущение его холодных рук на моем теле, его красное возбужденное лицо и то, что я сделал…       Последнее стоит забыть.       Он сидит на диване, пересматривая «голубой огонек» и доедая бабушкины пирожки. Запрыгиваю сзади, обвиваю руками и утыкаюсь носом в его макушку. — Прости… Я все испортил… — Ты еще тот косяк — и нежно целует в мой нос — Мы же теперь вместе, значит успеем еще. Кстати!       Он побежал к шкафу и перед тем, как открыть… — Закрой глаза.       Послушно закрываю и слышу мелодичные колебания струн… — Открывай.       В руках он держал новую гитару, похожую на ту, что у меня была, но с написью: «Любимому ублюдку». Смешно, ведь я тоже подготовил ему подарок.       Даю ему сверток из крафтовой бумаги, обмотанной бечевкой. Он настороженно открыл и начал кататься по полу, когда увидел содержимое. О, да, черная полосатая футболка с надписью красным акрилом: «Marry Christmas, bastard.» У придурков мысли схожи!       Так мы просидели у него целый вечер, играя на гитаре, напевая известные нам песни, смотря супергеройские фильмы, а в середине ночи пошли гулять.       Чувствую тепло, наполняющее меня до краев. Мне нужно остыть. Падаю в снег. Он смеется как дебил, но так нежно смотрит на меня и падает рядом.        У дороги остались два больших снежных ангела.

***

— Что собрался дарить своему ненаглядному? Ему же девятнадцать будет… Как быстро дети растут… — Ты старше всего на полгода. — Но ты бы знал, как у меня болят суставы. А когда забираешься в гору, начинается одышка. Его ждет та же участь. — Просто, кто-то задохлик. И, вобще, у меня есть идея насчет подарка, но мне нужна юбка. — Ты, надеюсь, не в штанах будешь? — В них. — И в юбке? — Да. — Ты думаешь это нормально? Если надеваешь юбку, обязательно без штанов. Надешь их, и я тебя сам раздену, понял? — Не стоит. Я сам.

***

      Девятнадцатое января. День моего рождения. Собираюсь выпить чай с тортиком, в более или менее приятной компании.       Все проходит вполне себе адекватно и прилично. Втроем сидим пьем чай с дешевым тортом. Решили поиграть в дурака, не на раздевание, у нас приличное общество. Когда все было съедено, а играть стало уже неинтересно, решили дарить подарки, а точнее, только Дарий. — От сердца и почек, так сказать. Это чтобы заткнуть твой подгорающий пукан.       Он не обманул, и вправду, анальная пробка. — Какого? — Не благодари, я знал, что тебе понравится. *5 минут спустя* — Братан, ну не выгоняй меня! Я не хочу. Что я не так сделал? — Все! Катись колбаской отсюда! *дверь закрылась* — Фух… — А не слишком жестоко ты с ним? — Это чтобы у него мозги на место встали. Конченый мудила. — Думаю, тебе и мой подарок не понравится… — Да ну, что может быть хуже пробки? — Я кое-что приготовил. Это кексики, но я не хотел, чтобы Дарий их все съел, поэтому, отдаю только сейчас. — Вкусно… Ты куда? — В туалет захотелось. Прошло минут пятнадцать. Он вышел и предстал передо мной в юбке, цветных носках и с глупой лыбой. — Что за нах? — Это все для тебя, дорогой! Но есть еще кое-что, приглядись!       Не могу на него взглянуть, слишком стыдно! — Ну, давай!       Я мужик! Я мужиг!       На лице ничего необычного, глазами он указывает куда-то вниз. Лаааадно. На футболке тоже ничего. Юбка. Вроде. Из-под юбки, на ноге было что-то зеленое. Любопытство взяло верх, и я подошел и заглянул под эту чертову юбку. — Пффф… Фляжка, намотанная на зеленый скотч к его бедру. — Тебе нравится?       Какой он глупый, но я еще глупее. Я сидел на коленях, поэтому, фляжка была на уровне моего лица. — Ты ведь тоже часть подарка? -… Да…       Нахожу конец этого зеленого недоразумения, но руками неинтересно. Зубами подцепляю конец, поглаживая его ляжечку. Размытываю скотч, а волоски на ногах щекотят мой нос. — Ай! Можно побыстрее, а то это хуже той депиляции от Дарика. — Я люблю распаковать меееееедленно.       Я начал еще медленней, заставив того прикусить губу. Когда я «распаковал» фляжку, Петр облегченно вздохнул. Коньяк. Делаю глоток. — А тебе нельзя после того раза. — Я и не хотел. Поцелуй. Думаю, стоит дать ему немного попробовать, но не из фляжки. Тонкая струйка стекает по его подбородку, шее и теряется где-то под футболкой. Мягко бросаю его на кровать. Ему так идет этот наряд, не буду раздевать. Надо как-то еще сфоткать незаметно… Рядом валяется не совсем нужный удлинитель. Переворачиваю на живот, свожу его руки сзади и связываю. Нда… Это уже на БДСМ смахивает. — Ты что творишь? — Для личной коллекции.       Никому не скажу, что у меня есть тайная папка «5» на диске «С» в папке «программы», с папкой «п» в папке «не важно». Но у меня есть еще две резервные копии. Но эти фотографии я засуну в папку «физика», «для профессионалов», «я ни за что не решу». Никакой дурак туда не заглянет.       Он в моей полной власти. Так весело. Сначала просто снимки в одежде. Ммм. Можно немного задрать юбку. Приподнять футболку. Поставить пару засосов. Господи, на это фото буду дрочить в одинокие вечера… Посасываю его большие ушки, смотрю в глаза цвета какашки, кусаю тонкие губы, веду языком по щелке между зубов и проникаю дальше. Мы целуемся долго, страстно, влажно. В его взгляде уже не осталось и капли стыда. Балуюсь пальчиками в его рту. Это лицо я должен заснять. Он тяжело дышит, и под моими поцелуями начинают выступать мышцы пресса. Мой путь из поцелуев направляется в дебри, после чего упирается в гору. Язык достигает вершины, после чего гора идет ко мне в рот. Стараюсь посасывать и ласкать языком. Не думаю, что у меня хорошо получается. Но его довольные стоны говорят об обратном. Кстати, хоть Дарий и придурок, но может его подарочек сегодня пригодится… Стоит попробовать. Он еще и смазку подарил, сукин сын.       Выливаю на пальцы смазку и провожу по сжавшейся звездочке, засовывая один, затем второй и, в конце, третий палец. Они спокойно скользят внутри него. Чтож время самого главного — пробки. Она с трудом входит, сильно растягивая. Он недовольно заворчал. Но ничего, продолжим дальше освоение горы!       Беру его член полностью, стараясь расслабить горло, чтобы не было больно, и начинаю медленно двигаться вверх-вниз. Я почувствовал, как он близок к оргазму. Приподнимая бедра, он кончает, вулкан извергается мне в горло. Не думаю, что когда-нибудь сделаю минет снова.       Он весь обмяк, а у меня стоит колом. Не порядок. Но перед тем, как начать, нужно сделать пару снимков. Рывком достаю препятствие на моем пути в удивительную пещерку, которую в прошлый раз не удалось хорошенько рассмотреть. Кстати, нужно сфоткать его открытую дырочку. Теперь можно продолжать. Сразу же вхожу в него во всю длинну. Меня переполняет такая энергия, что во мне просыпается физик. Пока ключ замкнут, через катушку течет ток, определяемый внутренним сопротивлением источника и сопротивлением лампочки. Конденсатор заряжен до напряжения. Физика никогда не станет прежней. А, между тем, я выплескиваю весь свой ток в проводник. Мне не хватает. Валюсь на кровать и насаживаю на себя его тело, жаждущее продолжения. — Карасик… Руки… — Нет, Ильюшечка, терпи.       Как без милых прозвищ парочек? И тут своя фишка, поэтому, долго пояснять.       Он так красив, когда полуголый, весь в засосах, восседает на мне. Мне нужно фото. Он начинает скакать на мне, с чем я ему с удовольствием помогаю.       Скрипучая кровать, хлюпающие звуки, тихие стоны — услада для моих ушей. Для меня все прекрасно, если это связано с ним. То, какой он с незнакомыми людьми, какой он с друзьями, наедине со мной и какой в постели. Когда ест, когда спит, смеется, кричит, посылает, целует. Люблю его всего.       Я кончаю в него, а он на меня.       Обмякшие и уставшие, мы лениво жмемся друг к другу. — Я люблю тебя, Илья. — Это на тебя непохоже. — Иногда можно. — Тогда можешь повторить? Поставлю себе на будильник и буду просыпаться под твой сексуальный голос. — Ни за что. — А фоткать меня можно? Немедленно удали! — Удалил.       Я успел резервно сохранить. — Удали и из корзины. — А ты шаришь. Ладно, удалил, доволен? — Да, только запястья болят. Как такая херня тебе только в голову пришла? — Это тебе как в голову пришло юбку надеть? — Знаешь, в фильмах всякое показывают. — Могу ответить тебе тем же.       На стеклах морозец нарисовал узоры, а снег замел дороги. На улице зима, а в моей квартире и сердце — любовь.