Взгляд

Парень подошел к двери в ванную комнату и многозначительным жестом руки подозвал девушку к себе, та же неуверенными шагами последовала за мужчиной. Зайдя в уже вышеупомянутую комнату, парень прикрыл дверь. Помещение было довольно просторным, так как там уместилась полноценная ванна. Она была старой и по виду напоминала чугунную, а шторка для душа была повешена криво и выглядела дёшево. Не самое приятное знакомство с благами цивилизации. Но откуда Пандора могла знать как выглядит обычная ванна? Ванна была надёжно прикреплена к полу и из-за материала была довольно прочной. Подойдя к девушке вплотную, Адам расстегнул молнию на её кофте и развязал верёвки на штанах. Девушка загоралась от стыда: казалось бы, раньше с ней проделывали такие процедуры практически каждый день, но с ним всё было по-другому. Всё это было таким нелепым. Это было похоже на первое свидание, когда всё было таки неловким и никто не знал, что делать. — Слишком часто я стала раздеваться перед мужчинами, не находишь это забавным? Кажется, я стремительно иду к званию шлюхи, — Адам лишь посмеялся и усадил девушку на край ванной, присев рядом. Пандора посмотрела на него, а тот лишь продолжал улыбаться. — Ты и дальше хотела прикидываться такой невинной овечкой? Разве это интересно, особенно когда ты уже знаешь как это быть оттраханой во все дыры. И судя по твоим стонам, раздающимся в каморке, тебе даже очень нравилось. Пандора и не знала что сказать. Слышать такое от него было совсем непривычно, но его высказывания абсолютно не смущали её. Безусловно, никому не нравилось, когда к ним лезли в личную жизнь, но её позабавила его реакция. Раньше он тщательно подбирал слова и выражения для общения с ней, а сейчас был совсем простым, но таким непредсказуемым. Обычно она знала следующие шаги, которые сделает человек, не считая совсем спонтанных и решений на эмоции. Для девушки очень важно было понимать намеренья и ход мыслей людей. Пандора думала что без этого сложно жить, но по сути это делало жизнь слишком линейной и размерной, но она, видимо, была исключением из правил. — Ты тоже казался заботливым и доброжелательными, но так ли это на самом деле? Обложка не всегда соответствует содержанию. Обычно я понимаю действия людей и их характер, но с тобой всё намного сложнее. Ты действуешь совсем не шаблонно и меняешь свои маски каждую минуту. Как тебя прочитать, если ты не даёшь даже малейшей возможности? — повернув голову к старой раковине, над которой хлипко повисло зеркало, усыпанное узорами от капель воды. — Хотя как я могу понять, кто ты, если не знаю, кем я есть сама. — Может мы закончим с разговорами на сегодня? Ты разве не устала? — встав передо мной, он подал мне руку и помог залезть в ванную. Включив воду из встроенного в стену душа полилась холодная вода. Вся полупрозрачная тонкая кожа девушки покрылась мурашками. Зажмурив глаза, невольно дрогнула, как обычно, когда её окатывали холодной водой. Заметив это, Адам сделал воду теплее и приятнее для принятия водных процедур. Задёрнув шторку, парень направился к выходу, но Пандора холодной мокрой рукой схватила его за плечо. Наполненными слезами глаза блестели и переливались серо-голубыми оттенками. — Останься со мной. Мне страшно… —цепляясь за плечо, как за спасительный лучик света, говорила девушка. Строя из себя сильных, мы лишаемся утешения и ласки. Думая, что сильным людям легче справляться с болью, чем слабым — мы ужасно заблуждаемся. Не имея должной поддержки, ты никогда не выберешься из пучины страданий и грусти. Примеряя маски кого-то другого, мы легко можем лишиться своего истинного лица, даже не заметив. Слёзы — не показатель слабости, а показатель того, что у вас есть чувства и вы не чёрствы внутри. Не понятно почему люди так стыдятся быть слабыми, если знают, что это присуще всем, как бы они это не отрицали. Всем время от времени хочется разревется и поистерить, а потом получить поддержку от кого-то, кто тебе дорог. — Чего же ты боишься? — Остаться самой. Адам повернулся к девушке лицом, нежно прикасаясь к её лицу своими ладонями. Между ними было что-то странное, неестественное, непонятное и неприемлемое, что-то необъяснимое. Их общение было таким открытым и непринуждённым. Пандора не испытывала такое чувство с кем-то другим. Ей хотелось открыть свою душу и сердце, вытряхнуть все чувства и, не жалея ни о чём, выделить в нём место и ему. Даже будучи холоднее, чем зимний мороз, ей не хотелось отвернуться от него или перечить. Что-то в нём было такое, что хотелось рассмотреть поближе и досконально изучить. Только есть одна проблема. Что именно она нашла, даже сама Пандора сказать не могла. Девушка наклонилась к нему поближе и накрыла его губы своими. Не раздумывая, он ответил на поцелуй. Адам был таким нежным и страстным в одночасье, будто бы сам не знал, каким хочет быть для неё. С момента их знакомства не прошло и недели, но теплые, с привкусом сладкой пьяной вишни, чувства переполняли её. Дальше поцелуя они не осмелились пойти и просто остановились на этом. Молча смотрели друг на друга и тишину перебивал лишь громкий стук капель о чугун. — Я не хотел делать шаги на встречу к тебе и старался не давать поводы для этого. Я не Аластейр и не пойду дальше против твоей воли, но если ты не серьёзно ко мне относишься и это просто минутная слабость, то я хотел бы знать об этом. Пандора после всего, что случилась... — он так уверенно говорил и непоколебимо держал улыбку на своем лице. Казалось будто бы он знал ответ заранее. Пандора лишь проронила слезинку, которая медленно скатилась по её лицу и впервые так искренне за долгие годы улыбнулась. Её реакция была неоднозначна, но то, что она была вообще, было хорошо. Её лицо выражало примерно то же, что и в момент признания Аластейра. Странно, хоть эти два парня полная противоположность друг друга, но в её сердце вызывали почти одинаковую реакцию. Она не могла быть уверена, что чувства к Аластейру — не привычка, которая была ей навязана. — Пустяк, если мы никак не сможем быть вместе. У меня есть чувство привязанности к тебе и, надеюсь, оно встречно. — Знаешь сейчас всё слишком сложно, так что я ничего пока не могу тебе ответить. Думаю, что ты понимаешь, что в моем сердце просто огромная сквозная дыра, которую не залатаешь простым пластырем; мне нужны тугие швы, которые оставят шрам на всю мою жизнь. Я не знаю, какого это любить и быть любимой. Не понимаю, почему меня тянет к людям, которые мне причиняют боль, оставляют глубокие царапины на душе, с каждым днём делают все больнее. Хочу прекратить оправдывать чудовищные поступки других по отношению к себе. Хочу ненавидеть, но почему-то начинаю приравнивать ненависть к любви. Каждый раз говоря с ним, она начинала плакать и говорить всё, что было у неё на душе. Адам крепко обнял девушку, она в свою же очередь крепко прижалась к его голому телу своим. Он был обжигающим и холодным в одно и тоже время. Люди полны противоречий. Теряясь в дебрях чувств и теряя дорожку к ненависти, часто приходим к чувству под названием любовь. И всего из-за одного поворота событий идём от любви к тропинке ненависти за осколками сердца и каплями слёз. А кто-то собирает всё в кучу, не доходя до точки назначения, и, чувствуя боль, идут обратно к возлюбленным, надеясь, что оно восстановится, но все знают, что это останется неполноценным до самого конца. — Когда людям причиняют боль, они учатся ненавидеть. Когда люди причиняют боль другим, их начинают ненавидеть, а сами они мучаются чувством вины, — он нежно гладил её голую спину рукой, время от времени останавливаясь, — нам пора ложиться, завтра рано вставать. На следующий день тебе станет легче, — выключив воду, звук прекратился. Тело девушки было покрыто прозрачными каплями, которые медленно стекали с её тела и волос. Из-за воды её прекрасный русо-золотой волос сменил цвет на тёмный коричневый. Глаза с бывалым огоньком были уставшими и сонными. Подав руку девушке, Адам помог ей выбраться из ванной и накинул ей на плечи старое гостиничное полотенце, затем он вышел из туалета, оставив Пандору один на один со своими страхами и переживаниями. Ткань была жёсткой и грубой. Вытеревшись, она надела всё тот же приятно пахнущий костюм, завязав все верёвочки и накинув на себя кофту. Аккуратно сложив полотенце, Пандора положила его туда, откуда взял мужчина. Выйдя в основную комнату, она присела на кровать, пытаясь не думать о произошедшем за пределами спальни, всё ещё чувствуя приятное послевкусие его сладких губ. Девушка невольно прикоснулась к своим губам. Наверное, люди всегда делают необдуманные поступки, когда находятся под впечатлением или на эмоциях. Парень сидел на противоположной стороне постели и пытался не смотреть на девушку. Ему нравилось видеть её в его вещах. Адам постоянно придерживался чётко намеченному плану, но как только Пандору начали бить, он перестал трезво оценивать ситуацию. Ему просто хотелось увести её, как можно дальше и оберегать от боли, которую ей может принести окружающий мир. Раньше с ней было совсем легко. С самого начала, он знал, что она единственная, кого он хотел бы оставить только себе. — Ложимся спать? — Да, — парень выключил свет и лёг на постель. Одеяло было одно и кровать была маловата. Адам и Пандора лежали спиной к друг другу, слыша дыхание друг друга. Вдруг девушка крепко обняла парня и прошептала что-то ему на ухо. Ей нравился его запах, вкус и внешний вид. Он был как идеальная конфета, которую хочет маленький ребёнок. Но не начнут ли болеть зубы после неё? Этот день был наполнен странностью, неопределённостью и неоднозначностью. Понять людей Пандоре становилось всё сложнее и сложнее, а понять себя саму, она и вовсе была не способна. Казалось, будто бы она не отвечает ни за себя, ни за свои поступки. За пределами больницы всё казалось таким простым и удивительным, она думала, что сможет узнать все ответы на вопросы, мучающие её, но клубок вопросов, на которые она хотела услышать ответы, только увеличился. Люди такие непредсказуемые и непонятные. Желая вырваться наружу, Пандора поняла, что сама не хочет проходить трудности жизни во внешнем мире, так что пока она будет играть в неоднозначную игру под названием «любовь» с двумя ненормальными психами, что так яростно пытаются заполучить себе. Странно, ведь зачем она им была нужна, если не имела ничего, кроме тела, что могло удовлетворять чужие потребности? Сейчас Пандора начала переписывать правила этой настольной игры под себя, всё ещё притворяясь «невинной овечкой», неспособной ни на что. Каждое неосторожное движение приведет к краху. Думает, что ничего такого не делает, что просто разбирается в себе, но она даже не представляет, какую партию она начала и что стоит на кону… — Мне больно! Не касайся меня! — кричала блондинка, которую за руку держал брюнет, сжимая. Фива была вся в синяках и ссадинах. Он не оставил живого места на её теле, но даже не коснулся красивого личика. Он дорожил им и хотел оставить таким до самой смерти. Это была неприкосновенная ценность, которую он оберегал и желал видеть неизменным. На её лице чётко читалась ненависть, злость, отчаянье. В этот раз он не ласково улыбался и не держал чёртовы ромашки, что сломали её жизнь. — Даже после того, как я убил твоего возлюбленного, ты не хочешь быть со мной!? Ты полнейшая идиотка, если считаешь, что я так легко исчезну из твоей жизни! Твоя мать уже заключила контракт с моим отцом и, даже не раздумывая, продала твою свободу мне! Теперь у тебя нет иного выхода, кроме как выйти за меня замуж, как мы и обговаривали. Ты должна была надеть это чёртово свадебное платье в тот день, как тебе исполнится восемнадцать, а тебе уже двадцать, да ещё и прицеп от бывшего остался! — он кричал и бил её, она же особо не сопротивлялась до того, как он не заговорил про её гражданского мужа и любимую дочь. Свободной рукой она сильно ударила его по лицу и начала смотреть в глаза. — Не смей говорить о них своим поганым ртом! Ты должен был задохнуться ещё тогда, когда твой отец избил и выгнал на улицу! Если бы знала, что ты такой ублюдок, никогда бы не просила свою меркантильную мать помогать тебе! Я бы надела самое красивое белое платьице, что у меня было на твои похороны! Ты испортил мне жизнь! Теперь я понимаю почему всем людям так плевать на окружающих, они просто не хотят влипнуть, как это сделала я, — она хотела расплакаться, но не могла показать слабину перед ним. Он должен был сгнить на улице, должен был умереть и разложиться где-то подальше от всего живого. Обычно гниль удобряет землю, но его чёрная душонка только убивает всё окружающее. Его тело, внутренности и кости должны были быть съедены червями и насекомыми, что медленно и аккуратно избавили бы мир от этого демона во плоти. Даже мухи бы не приблизились к его трупу, потому что он был хуже даже самого отборного коровьего дерьма. — Да что ты вообще знаешь! Я постоянно выгораживал тебя, когда ты сбегала с этой прислугой! Постоянно тебе помогал, а ты взяла и залетела от него, даже зная о моих чувствах! Когда я уговаривал тебя сделать аборт, ты начинала кричать и говорить, как хорошо вы с ребёнком будете жить, но неужели эта халупа и есть та роскошная жизнь, о которой ты говорила!? Ты променяла богатства на ребёнка, от которого нету никакого прока! — он продолжал бить её, нанося всё больше и больше боли. — Ты сделала меня тем, кем я являюсь сейчас! Постоянно пытался быть идеальным для тебя, а ты так легко продолжала игнорировать мои ухаживания! Я готов был отдать тебе все деньги мира, лишь бы ты была моей! — Когда ты наконец поймёшь, что не всё можно купить! Я никогда не буду твоей и никогда не стану твоей женой! Ты вроде же бы не глупый, но так и не понял, что деньги не могут решить все проблемы! Ты никогда не любил меня, потому что если бы любил, то никогда не причинил бы боль! Ты был для меня старшим братом, который все время оберегал меня, но когда я увидела, как старательно его расчленяли, я сразу же поняла кто это сделала и после этого в моих глазах ты не больше, чем психически больной ублюдок! — женщина сморщилась после последнего удара в живот со стороны Марьяна и упала в обморок. Это последнее, что она почувствовала перед тем, как упасть на скрипучий деревянный пол. Маленькая девочка всё так же непринуждённо лежала в кроватке и рассматривала осыпающийся потолок. В этот раз Пандора не чувствовала страха или переживаний. Казалось, она знала, что это случится и будто бы уже видела это. Это как посмотреть фильм ужасов второй раз — ты уже знаешь, где будет страшно, так что нет элемента неожиданности. Было понятно, что Фива была её матерью, но каких-то родственных уз с ней у неё не было. Она была абсолютной незнакомкой, которая внезапно вышла из тени тёмных переулков на освещённую дорогу. Конечно, хотелось верить, что эти сны лишь очень бурная и извращённая фантазия Пандоры и что она скоро встретится с действующими персонажами её гениальной пьесы. Открыв глаза, девушку заслепил тёплый солнечный свет. Рядом никого уже не было, лишь чувство присутствия. Она впервые провела ночь с кем-то в одной постели. Для неё это был первый опыт, который оказался довольно приятным, даже несмотря на то, что между ними ничего не было. Рассмотрев комнату ещё один раз и прислушавшись к звукам, она определила, где же её временный спутник. Слышались звуки льющейся воды, пения птиц и шелеста одиноких деревьев, что смешивались в неповторимую мелодию. Звуки воды прекратились и через пару минут из ванной вышел Адам в одном полотенце. Мысль о том, что он почти нагой, заставляло краснеть Пандору. Потирая затылок, парень невольно зевнул. Его волосы были мокрыми и взъерошенными. Ей нравился неопрятный вид мужчины. Она впервые видела его не в идеальном костюме. — Доброе утро, — наконец заметив Пандору, сказал Адам, немного улыбнувшись. Взяв стакан с водой с тумбочки, он протянул его девушке, а та приняла и выпила содержимое. Парень присел рядом с девушкой, — как спалось? — Хорошо. Мне неловко говорить с тобой, пока ты в таком виде, — девушка отводила глаза от парня, пытаясь не пялиться на него. Он был, безусловно, красивым. Адам был, словно описание красивых персонажей в романах — такой же идеальный и неуловимо прекрасный. Парень лишь посмеялся и посмотрел на девушку, что пыталась закрыть лицо рукой. — Не знал, что ты такая стыдливая. Ещё вчера тебя всё устраивало, — он взял её руку и положил сначала на плечо, а потом на свою руку, — забыла, как хваталась за меня, как прижималась к моему телу, как нежно проявляла инициативу? — Прекрати. Ты меня смущаешь. Я не привыкла к такому. Просто не знала, что делала, — на самом деле не смущало прикосновение к его тёплому телу. Её смущало то, что это возбуждало и заставляло касаться его кожи всё больше. А чувства, что она испытала при поцелуе, словно наркотическая зависимость — ей вновь и вновь хотелось почувствовать приятный вкус пьяной вишни. Привкус сигарет добавлял горькую нотку, что так шла ему. Адам ухмыльнулся и, взяв одежду с шаткого стула, зашёл обратно в ванную комнату. Пандора смогла вздохнуть с облегчением. Ей было стыдно за саму себя. Это так странно: желать того, чего не должен. Чтобы отвлечься от ненужных мыслей, она решила заправить постель. Резко встав с постели, девушка почувствовала резкую боль в области живота. Всё это так долго не напоминало о себе, а тут вдруг заболело так, как никогда. Сжимая кулаки от боли, ногти впивались в кожу, заглушая боль души физической. Слабое головокружение добавило отвратительное чувство тошноты, что мерзко отдавало горьким вкусом во рту. В глазах темнело и светлая комната замерцала искрящимися звёздами, которые плавно перемещались из стороны в сторону. Падение на пол было болезненным, глаза ещё не сомкнулись, но медленно смыкались, оставляя всё меньше и меньше света под тёмной занавесей век и ресниц. Последнее, что она увидела была дверь в ванную, которая скрывала слишком много постыдных вещей.