Кофе с солью

Как и происходило это раньше, Измайлов проснулся раньше своей сожительницы. Он открыл глаза и почувствовал небольшую тяжесть на груди, на нём спала Алиса, только вот дыхание было рваное, это все из-за ребер. Гриша помнит, кого это жить хрустиком. От вчерашнего разговора осталось горькое послевкусие, а от бутылки вина - четверть этого алкогольного напитка. Гриша вспоминает, как долгое время они просто молча лежали. Одна из тех ночей, когда обоим наконец стало хорошо, тепло и совершенно не одиноко. Хотелось бы так всю жизнь и вроде бы это даже очень легко устроить, но каждый раз когда Измайлов сближается с девушкой его встречает огромная стеклянная сцена, которую не разбить и не разрушить, как бы не хотелось. А его Алиса, там, за стеклом, медленно, но верно тлеет, как уголёк. Однажды, он так назвал её, когда они были невероятно пьяны и сидели в её квартире. Девушка играла на гитаре невероятно грустную мелодию и тихонько под нос напевала известную только ей песню. Гриша посмотрел на неё в тот момент и сказал: - Все будет хорошо, уголёк. Девушка чуть улыбнулась и продолжила уже чуть более веселую мелодию. Алиса тоже однажды назвала его не по имени и не по фамилии, и не с сарказмом, а в те самые минуты нежности, когда человек настоящий и искренний. Повторять это слово в слух Измайлов боялся, он даже сам себя так не называл, слишком сокровенное, слишком личное, никто никогда не должен узнать этого. Он оставит право себя так называть, только Рыбкиной. Он ведь и сам называет её почти всегда только по фамилии, по имени очень редко, когда нужно подчеркнуть всю серьезность своих намерений. А так он называл её по разному. Ведь девочки любят это, только не банальные прозвища, нужно что-то, что будет ассоциироваться только с ними. Измайлов проводит по шраму на руке. Первое из немногих "украшений" на её хрупком тельце, которое она получила за него. Так же не должно быть, она не должна его защищать? Что с ней не так, почему она это делает? Ей определенно-точно стоило родиться мальчиком. Гриша проводит пальцем по небольшой белой полосочке, острый нож и три шва, он это прекрасно помнит, потому что сам звонил ей и спрашивал после. А где-то на животе есть ещё одна такая же белая полосочка, ближе к правому боку. Это ранение, когда он не успел выдернуть её раньше времени и в неё попали. Четыре шва, два дня без сознания. Майор хорошо помнит все эти шрамы-полосочки. А теперь вот, три сломанных ребра. Эта картина надолго засядет в его сознании. Будто бы какой-то неосторожный художник случайно опрокинул на девушку-натурщицу свои краски и поэтому весь её бок окрасился в красно-черное пятно. Гриша выбирается из под Алисы и идёт на кухню, на этой самой площади он берет сигареты девушки и поджигает одну из них. И если вы подумали, что там тоненькие палочки, которые ещё именуют зубочистками, то нет. Обычные сигареты, готовые так не хило дают в голову с непривычки. Приятный вкус табака и вишни, невероятно. Измайлов затягивается ещё раз и выдыхает белое облачко дыма в окно. Парень тяжело вздыхает, курить плохо, но черт возьми, когда ты стоишь на грани между жизнью и смертью, становиться вообще как-то наплевать. Гриша медленно курит, выдыхая облачко дыма ещё и ещё раз. Становится проще, все не самые приятные мысли уходят из головы, оставляя там приятное ничего. Ведь правду говорят, когда утверждают, что глупцы самые счастливые люди. Правильно, они не заморачиваются, просто живут и берут от жизни все. - Курить чужие сигареты - плохо, - говорит девушки, подходя со спины. - А ещё хуже брать их без разрешения, - чуть тише добавляет Алиса и отбирает у парня почти скуренную сигарету и делает большую затяжку. - А я всегда говорил, что курящая женщина - это очень сексуально, - отвечает Измайлов и хищно улыбается. Он следит за тем как девушка тушит бычок и выбрасывает его в окно. Как только Алиса поворачивается лицом к Измайлову, тот сразу её целует. Страстно, по своему, сильно кусая губы, грубо вторгаясь на её территорию, пусть эта чертовка знает, насколько она притягательна. Алиса, как спичка тут же зажигается и начинает в ответ кусать губы Измайлова, они имеют вкус её любимого табака и небольшой, еле заметный, привкус сладкой вишни. Пока парочка не чувствует солоноватый привкус на губах друг друга не отпускают своего сожителя из этой сладкой пытки. Алиса дотрагивается до губы и видит на ней алую кровь, Гриша делает тоже самое. Почему-то им становиться невероятно смешно, оба улыбаются и качают головой в знак того, что они точно друг друга стоят. Алиса садится на подоконник, осторожно, что бы не почувствовать боль ещё сильнее, чем она есть. Пить сильные обезболивающие на пустой желудок, конечно круто, но Рыбкина не на столько долбанутая. Девушка закуривает свою сигарету и наконец расслабляется, вспоминая вчерашние ласки. Алиса никогда не думала, что это может быть настолько... настолько... приятно? Не секс и даже не оральный, а просто побыть рядом друг с другом, просто касаться друг друга. Странно, но да ладно. Гриша готовит кофе Алисе, Рыбкина готовит Измайлову. Конечно же без традиционного перца не обошлось и без соли тоже. Капитан не скупясь сыплет соль в кофе и перец в бутерброд, парень делает тоже самое пока девушка не видит этого. С зловещей улыбкой они отдают друг другу напитки и бутерброды, какого же было удивление обоих, когда они отпили несколько глотков кофе. Неужто все хорошо? И они нормально позавтракают? Ага, счас. Как только каждый откусывает кусочек от бутерброда с сыром, все становится на места. Все нормально, они все такие же ебанутые. Ничего не изменилось, наблюдать за тем как первый страдает из-за шуток второго это просто прекрасно. Наверно, поэтому вместо криков про убийство они просто рассмеялись в голос. Алиса начинала сползать по стенке, когда наблюдала за парнем, который делает тоже самое. После увлекательного завтрака, Рыбкина пошла в ванную, что привести себя в порядок и перетянуть бинт. Обезболивающие и в правду творили чудеса, она могла ходить и это было не особо больно, дышать и это не отдавало болью, да и вообще много чего могла делать. Девушка встает у зеркала и пытается затянуть бинт посильнее, получается плохо. Алиса не привыкла просить помощи, но сейчас она определенно была ей нужна, но упорства у неё все-таки было больше. Гриша стучит в ванну и спрашивает: - Может тебе помочь? - спрашивает он, усмехаясь. - Я же знаю, как по утрам ручки после попойки трясутся, - говорит он улыбаясь. В ответ была тишина и тихая возня, а после что-то с лязгом упало на пол. - Да, - говорит Алиса, натягивая майку. Гриша заходит в ванну и видит тот самый бинт, который лежит на полу, девушку, которая одергивает серую майку. Про себя он улыбается уголками губ, согласилась на помощь, уже хорошо. Измайлов аккуратно приподнимает серую вещь, закрепляя её на груди, теми самыми невидимками, как бы пару раз случайно касаясь сосков. Про себя Алиса уже тысячу раз пожалела, что согласилась на его помощь, слишком близком, слишком не правильно. Она знала, что может сорваться, а так нельзя. Или можно? Гриша берет тот самый бинт и начинает сильно затягивает на ребрах, Алиса зажмуривает глаза и как самый настоящий боец, не издает ни звука, только сильно жмурится. Измайлов усмехается про себя и старается как можно аккуратнее все сделать, он прекрасно помнит, что это очень больно и вспоминать это не хочется совсем. Парень медленно и аккуратно крепит все это дело невидимками, которые держат майку. Пару раз он проводит по выпирающей кости бедра, как бы извиняясь за вынужденное причинение боли. Рыбкина благодарно улыбается и опускает майку на место. - Ну что, Рыбкина, на работу хочешь? - спросил парень, присаживаясь на край ванной. - Ну так, не сильно, - отвечает девушка. - Но мы сейчас поедем? - спросила Алиса. - Именно, думаю сегодня там не будет ничего интересного, разве, что Володька. - грозно улыбаясь говорит парень. - Намек ясен, думаю пора взять то самое свадебное платье. - так же хищно улыбаясь отвечает Рыбкина. Парочка погрузила белое платье в порш Измайлова и поехала в отдел. Пока Гриша вел машину, Рыбкина узнавала у оперов, где же их начальник и чем он занят. Получив ответ вылизывает задницы в министерстве, майор прибавил газу. Они просто обязаны исполнить эту шутку. Ну хотя бы немного побесить Яковлева. Ленточки с надписью "свидетель" уже давно лежали в столе, да и в ЗАГСе у Гриши были знакомые, так что долго ждать бы точно не пришлось. Но парень думал, что к этого моменту Володю уже хватит инфаркт. Алиса помогает Грише вынести платье, опера уже все подготовили. Даже сделали не особо хорошую копию паспорта Владимира Сергеевича, в котором стоял штамп о браке с Романом Андреевичем. Так же по всему кабинету были развешаны фотографии со свадьбы, и на компьютерном рабочем столе стояло фото этих двоих. Они на этом фото были такие счастливые, человек, который прифотошопил их лица к лицам трансвеститов просто гений. Измайлов знал, что все выгорит, потому что вчера Владимир Сергеевич пил с операми как не в себя, так что совершенно точно не помнит, что и как там было. Целью плана было повесить платье, и когда Владимир немного отойдет от шока и посмотрит в свой поддельный паспорт в кабинет ворвутся они с операми и криками поздравлений в этих ленточках и с шариками. Да уж, видимо Яковлев был прав, когда говорил, что союз демона и ведьмы разрушат этот мир. Наверно, это был один из самых жестоких подколов в жизни этой сладкой парочки. Долго ждать полковника не пришлось, он приехал к двум часам дня. Уставший Володя зашел в свой кабинет и громко закричал увидев белое платье, которое висело на ручке шкафа, то самое платье, которое ему показывала Рыбкина. От неожиданного появления этой новой детали его гардероба он начинает быстро и бешено осматривать кабинет, его взгляд цепляется за две рамки, которые стоят на его столе. Полковник дрожащими руками хватает одну из них и с ужасом смотрит на то как он сам целует Романа Андреевича в щеку, в этом самом платье. Не кричать не получается, Яковлев материться не понимая, как такое возможно и уже вовсю проклинает демона и ведьму. Они совершенно-точно замешаны в этой истории. Владимир Сергеевич садится на стул и хватает свой паспорт, так одиноко лежавший на столе. Ну не могли же эти слуги Ада сделать ему новый, судя по всему не моги. Яковлев быстро листает на страничку "Семейное положение" и там стоит надпись "Брак с Пинским Романом Андреевичем" После этого, сдерживать мат просто не возможно. Под громкие возгласы "Пиздец" в его кабинет врываются опера и размахивают шариками. На Измайлове и Рыбкиной ленточки "свидетель". Они громко поздравлют совсем охреневшего от жизни Яковлева и понимают по его выражению лица, что чуток переборщили. - Демон, - кричит Яковлев. - Что ты тут с этой ведьмой устроил?! - спрашивает он достраивает пистолет из кобуры. - Тише, тише, Володь, успокойся, - говорит Измайлов, направляя оружие на начальника в ответ. - У тебя свадьба была, ты что не помнишь ничего? - спрашивает парень пытаясь подавить очередной приступ смеха. - Какая свадьба, демон! Ну какая свадьба?! Что вы с паспортом моим сделали?! - спрашивает он указывая то на Рыбкину, то на Измайлова. - Ничего, - в один голос отвечает парочка. - А это что такое, блять?! - спрашивает начальник и кидает паспорт в сторону своих подчиненных. - Володь, - начинают двое в унисон. - Просто свадьба вчера была, ты наверно, не помнишь. Ты очень сильно напился, но ничего мы все расскажем, - говорит Измайлов, опуская пистолет. Следующая реакция Яковлевна это ненависть, он перезаряжает оружение и уже готовится к тому, чтобы выстрелить. - Володь, все так классно прошло, не переживай, ты был очень красивый, - говорит девушка. Наверно, эта фраза стала последней каплей в терпении Яковлева. Начальник начинает с криками бежать за Измайловым, а Алиса продолжает это снимать, неизвестным чудом в коридоре не начала перестрелка и Владимир Сергеевич не убил Измайлова. Но видеть его и капитана ближайший месяц он точно не сможет, да и оправится от этого шока тоже.

***

Дома все происходит как и обычно. Алиса готовит ужин, парень наблюдает за ней, они рассказывают другу другу смешные и забавные истории из жизни, которых было столько, что считать устанешь. Так уютно, так по домашнему. Гриша и не знал, что Алиса может быть такой. Рыбкина не знала, что Измайлов может быть таким. Все складывалось невероятно прекрасный образом. Будто они уже лет пять живут вместе, он рассказывает ей про свой рабочий день, она рассказывает ему про свой. Вспоминая смешные моменты сегодняшнего дня они смеются. Измайлов чувствует, как вкусно пахнет со стороны кухни и медленно перемешается туда. Девушка стоящая в свободной, спадающей на одно плечо футболке и серых штанах, манила и не давала думать о чём-нибудь другом. Когда Измайлов подходит к ней сзади она улыбается, но делает вид, что ничего не происходит, но как только до неё доходит, что Измайлов стащил у неё несколько кусочков порезанной моркови, Рыбкина возмущенно вскрикивает. А парень в свою очередь весело усмехается и садится на место. Свое рода идеальный вечер, таких, наверно, было бы тысячи, не будь все так сложно. - Рыбкина, что мне сделать, чтобы ты готовила мне вечно? - спросил парень, поедая вкусный плов. - Ну можешь вычерчивать мне алфавит языком раз в неделю, - говорит девушка, усмехаясь. - И ты говоришь, что у меня испорченная фантазия? - возмущается парень. - Может я просто женюсь на тебе и дело с концом? - спрашивает парень усмехаясь. - Только, если что, я хочу троих детей. И что бы двое были мальчиками, - указывая на девушку вилкой оговаривает условия парень. - Ну и заявочки у вас, товарищ майор, - усмехается девушка. - А если к примеру будет три мальчика, все - разведешься? - уточняет девушка. - Тогда у меня автоматически становится на одного ребенка больше, - с улыбкой отвечает Гриша. - В обратную сторону это тоже работает, - успевает ответить на не заданный вопрос Измайлов. - В прошлый раз когда мы обсуждали детей все закончилось сексом. - говорит девушка, отпивая из кружки вкусный чай. - Мне кажется, дело пахнет жаренным. - А ты думаешь, что ты живешь у меня? - усмехаясь спрашивает Измайлов, после чего получает чувственный пинок в ногу. - Шучу, ещё и ради того, чтобы ты мне готовила, - улыбаясь отвечает он и убирает тарелку в раковину. - Все очень вкусно, правда, - говорит парень, присаживаясь обратно. - Пошловато звучит, в контексте того о чём говорили, буквально одну фразу назад, - говорит девушка, смотря на парня. - Ну вот я же сказал, что самая испорченная фантазия из нас двоих у тебя, - говорит парень. - А вот женимся - узнаем, у кого из нас, - ответила девушка, убирая посуду со стола. - То есть, на трех детей ты согласна? - выгнув бровь спросил парень. - Да и ещё на кое-что, - говорит парень, остальное продолжая шептать девушке на ухо. После того предложение на ухо на лице Алисы расцветает улыбка и она качает головой усмехаясь. - А если я скажу, что не умею, - говорит Алиса, поворачиваясь к парню. - Я не поверю, - ответил он. - Ну блин, даже так не прокатит, - наигранно сожалеет Рыбкина. Гриша вновь возвращается к таким любимым губам, нет сил сопротивляться, да и желания тоже. Возможно потом совесть сожрет его с потрохами, но сердце точно уничтожит его, если он не сделает этого. Алиса отвечает, крепко прижимаясь к парню, он подсаживает на её на кухонный гарнитур, чтобы было проще целоваться, таки разница в росте немного мешала. А повиснуть сейчас на нём девушка не могла, сломанные ребра не позволяли. Изймалов чувствует как девушка начинает уверенно отвечать на его ни разу не невинные ласки, он знает о том, что Рыбкина умеет сводить его с ума, знает как это сделать. И нагло пользуется своими знаниями. Иногда, даже Измайлов сожалеет о том, что она не досталось ему тем самым невинным цветком, хотя, нет не жалеет. Руки девушки наводят на голове Измайлова привычный хаос, будто так и должно быть. Рыбкина прижималась к Грише, забывая про свои ребра, забывая про свои же собственные запреты, да про все забывая. Он нужен был ей, как воздух, как свет. Так странно, среди всей тьмы, что её окружала, она увидела свет только в нём. В это время руки парня стали жить отдельной жизнью, он понимал, что лучше не надо, но остановиться уже не мог. Хотелось быть рядом, хотелось быть единым целым, а вот думать о последствиях не очень. Наверно, это и помогло ему преодолеть собственную стену из стекла, давая согреть маленькую девочку Алису по ту сторону. Гриша провел рукой по талии, медленно поднимаясь в вверх, сквозь мягкую ткань он начал гладить округлую грудь, чувствовал как девушке это нравилось, дыхание стало тяжелым, а длинные пальчики стали сильнее сжимать его волосы на голове. Стоит прекратить, все-таки сломанные ребра, это не то с чем стоит заниматься сексом. - Лись, нам не надо, - говорит он сбивчивым шепотом, касаясь её губ своими. - Сломанные ребра это не что с кем стоит это все дело начинать, - говорит парень. - Плевать, - отвечает девушка, и вновь тянется за поцелуем. - Уверенна? - спрашивает он, чуть отодвигаясь. - Сейчас я уверенна настолько, как не была уверенна ещё не в чем в этой жизни. - говорит девушка. - Ты нужен мне, - тихо шепчет она. Дважды Измайлову повторять не нужно, он и так прекрасно понимает намеки. Поэтому осторожно снимает с девушки серую футболку, открывая своему взору прекрасное тельце, с тем самым боком на который художник пролил свою палитру. Парень проходит теплыми руками по обнаженному телу, от чего Алису прошибает электрическим разрядом и не один раз. Девушка сама чуть прогибается в спине, чтобы быть ближе к этим ласковым рукам. Гриша проводит ладонями по двум полушариям, специально задевая соски. Даже в такие моменты, ему нравилось доводить девушку до белого каления. Рыбкина не может и не хочет долго оставаться без одежды, это как минимум не честно. Она стягивает с Гриши футболку и откидывает куда-то в сторону, куда не суть важно, сейчас это действительно не важно, особенно когда губы парня оказываются на её шее. Сидеть на кухонном гарнитуре, с включенной лампочкой на самом дальнем углу этого гарнитура, не просто удобно, а невероятно. Измайлов все ещё творит с ней невероятные вещи, ещё ничего не началось, а внизу живота уже растет такой знакомый узел. Сидеть без верха на столе, прижимаясь к парню, с разведенным в сторону ногами и закусывать губу, когда губы Гриши вновь и вновь касаются груди, кажется невероятно пошло, невероятно красиво. Измайлову тоже так кажется, он рассматривает её светлую кожу, которая переливается в теплом свете лампы и не может не украсить её несколькими "подписями", но так что было не видно, так что бы никто кроме него не увидел. Гриша и сам с ужасом только сейчас осознал, что он собственник. Алиса не умеет сопротивляется его умелым ласкам, первый стон срывается с её губ и разрезает тишину в доме, слишком громко, слишком сладко, слишком пошло. Однако, этим двоим нравится. Парень подхватывает девушки под бедра и сажает на себя, таким образом они поднимаются наверх, не переставая кусать губы друг дурга, будто если на секунду оторвутся то случится что-то не поправимое и они больше никогда дург дурга не увидят. Измайлов аккуратно кладет Алису на кровать и стаскивает с неё штаны. Девушка смотрит на все это и улыбается парню, тот делает тоже самое. Теперь на Рыбкиной остался только малький клочок кружевной ткани. На Измайлове опять слишком много одежды и поэтому Алиса расстёгивает пряжку ремня, удаётся не сразу, но все-таки удаётся. Рыбкина помогает Грише стянуть джинсы, а он в свою очередь нависает над ней. И вновь, целует. Глубоко, страстно, терзая её губы. Он вновь врывается в её владение, объявляет себя на них хозяином, проходится по новой территории и ласкает каждый уголок. Гриша помнит золотое правило, язык в гладны лучше не совать, даже если очень хочется. Алиса млеет от его ласк и растекается по кровати, слишком невероятно. Рыбкина касается рукой не маленькой выпуклости, скрываемой только тканью трусов. Кончиками пальцев она очертила контур, прошлась по всей длинне, заставляя Измайлова тяжело задышать. Он перехватывает её руку и отрывает Алису от её увлекательного занятия. Парень рассматривает девушку в свете лампы, стоящей где-то позади и ему кажется, что ничего красивее он не видел. Небольшая грудь с темными сосками, плоский живот, а распущенные волосы добавляли в эту картину особый шарм. На личике виднелись чуть красные щечки, затуманенные пеленой страсти и нежности глаза и пухлые искусанные в кровь губы. Если бы Измайлов умел рисовать, он бы не поименно потом нарисовал её. Последние элементы одежды сняты и пути назад точно нет. Гриша проводит рукой по внутренней части бедра и чувствует, как Алиса вздрагивает с непривычки. Видимо, долго и ласково это не про неё. "Что ж стоит научить" - думает майор и проделывает это же движение ещё несколько раз, вызывая хрипловатые стоны у своей подруги. Рыбкина тоже не любит оставаться в долгу, поэтому она осторожно касается то чего не следует и делает пару движений. А потом ещё пару и ещё, и вот теперь от Измайлова слышится хрипловатый стон. Но пора заканчивать с играми, ими можно будет насладиться и после, а сейчас обоим хотелось одного и того же, быть максимально близко. Гриша сажает девушку на себя, наверно, это лучшее решение, так её ребра будут задействованные по минимуму. Да и видок открывается не плохой. Измайлов кладет свои руки на бедра Алисы и начинает настоящую игру. Парень двигается аккуратно, чтобы как можно меньше причинить боли, он ведь и так сделал это достаточно. В отличиее от него Алису такой темп игры не устраивал, но поделать она ничего не могла, придётся терпеть эту сладкую пытку, запрокидыаая голову в особые моменты и кусая губы, издавая хрипловатые стоны. Теперь девушка оказывается под парнем взягд глаза в глаза, чтобы удостовериться в том, что оба готовы. И новый уровень с ускорением темпа. Алиса притягивала парня как можно ближе а себе, слово прося его о чём-то, о чем даже сама не знала. Рыбкина не чувствовала боли в ребрах, было все равно, не до этого. Только с ума сводящий ритм и сладкие стоны, которые то и дело срывались с её рта. Ещё немного и Измайлов чувствует развязку, а ещё чувствует, как сердце Алисы начало отбивать такой же ритм как и у него. Рыбкина целует его все глубже, но сейчас, почти в самом конце этой увлекательный игры, она проявляет нежность, которая так глубоко запрятанна в её душе, что отыскать что-то в тёмной комнате в штанах у негра будет проще. Ещё немного и оба достигают конца с разницей в пол секунды. Гриша устало ложится рядом и слышит, как пытается отдышаться Алиса. - А говорил курить - вредно, - говорит он, блаженного прикрывая глаза. После нескольких мгновений он шарит рукой по ящику и находит на нем пачку с сигаретыми и зажигалку. Он вновь не спрашивает разрешения у хозяйки и подкуривает невероятно вредный продукт. Алиса выходит из транса, где невероятно хорошо, только через несколько минут, во всем теле чувствуется приятная усталость и ничего делать не хочется совершенно. - А ты что разве не знаешь, что нужно делиться с ближним? - говорит Рыбкина и выхватыет у Измайлова сигарету. Девушка делает затяжку и выдыхает в потолок облачко дыма. Так они и докуривают эту сигарету вместе. А после ещё долго разговаривают ни о чём. Гриша нежно поглаживает, то выпирающую тазабедренную кость, то плечо, то шею. Девушка ластится к нему, как кошка, разве что не мурлычет. Алиса тоже кончиками пальцев выводит узоры на его груди и целуя его в шею. - И что теперь я всегда буду нужна тебе? - все ещё хрипловатым голосом спрашивает Рыбкина. - Ты бы знала как ты мне всегда нужна, - улыбнувшись прошептал ей на ухо Гриша. - Мне страшно, - говорит девушка, поднимая руку в воздух. Парень перехватыет токую ладошку с красивыми пальчиками и подносит к губам, оставляя лёгкий поцелуй. А после переплетает их руки. - Не бойся, уголёк, - говорит парень. - Теперь я точно не откажусь от тебя, - шепчет он, целуя макушку. - Я точно больше не откажусь от тебя, - смотря парню в глаза говорит девушка. Измайлов слыша это признание в любви улыбается и целует такую любимую и теплую улыбку. Страсть ушла, оставляя только нежность и разговоры ни о чём до утра. Так они и засыпают, обнимая друг друга.