Никогда не поздно

Макеев нашел место где может выплескивать свои нервы. Уже как третий вечер он ходит в зал и бьет грушу. Каждый вечер он идет домой с избитыми костяшками, а дома после обрабатывает раны перекисью. Зато отпускало, отпускало от негативных мыслей, от воспоминаний и тупой ноющей боли, оставляя взамен этому пустоту. Мне надоело жить иллюзиями! — Первый удар. Ты не хозяин своего слова! — Второй удар. Ради своего хоккея пожертвуешь всем! — Третий удар. Вот так пролетит время, ты оглянешься, а рядом никого не останется! — Четвертый удар. Я жалею, что в свое время, ради тебя оставила все! — Пятый удар. А дальше шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый удар в разгонку Внутри проснулся собственный зверь, который ревел и рвался наружу от отчаяния и осознания, как эта женщина в свое время была права. Невозможно было каждый день ее видеть, особенно ее заплаканные глаза, которые Каштанова прятала ото всех, осипший голос выдавал ночные рыдания, она больше не улыбалась, строго давала указания, сообщала какие-либо новости и уходила. Так и угасала в своем в своем кабинете. А все из-за него. Сергей понимал, что букетами тут не отделаешься, извинения тоже не помогут. Зная Каштанову, она грустно улыбнется, кивнет, сказав что не сердится, а по ночам будет страдать. Сережа возвращался домой, вымотанный и уставший. Выходя из лифта, он наткнулся на Викторию. Та как раз хотела зайти в лифт, как чуть не врезалась в кого-то. Подняв глаза, она увидела Макеева и замялась. — Что ты здесь делаешь, — он направленно шел вперед, заставляя отступать ее назад, пока шатенка не отошла в сторону. — К тебе пришла, — дверь открылась и мужчина жестом пригласил ее в дом. — Я сам хотел зайти к тебе, но время не находилось, — сняв обувь, он бросил сумку на пол и прошел на кухню, — Чай, кофе? — она отрицательно помотала головой и присела на стул. Сережа поставил греться чайник и сел напротив. — Я хотела попросить прощение у тебя за тот случай, я не должна была нападать на тебя с обвинениями, глупо получилось — Вика не поднимала взгляда, разглядывая стол, кружки и наконец взгляд пал на его руки, про которые Макеев совсем забыл. Увидев испуганное лицо женщины, он резко убрал руки со стола и встал, делая вид что занят, делая себе чай, — Сергей, это что такое? — она вскочила с места и подошла к нему, пытаясь взять руку, которую тот упорно убирал. — Так, пустяки, — он отпихивал спортивного директора, но Вика не унималась. — Это надо срочно обработать, — найдя аптечку, она достала ватку и спирт, — Где тебя так угораздило? — Сережа уступил ей, они сели за стол и шатенка аккуратно стала обводить ранки ваткой. Щипало. Макеев сдерживал себя сжав зубы. — Спасибо, — Вика все же сделала себе чай и сейчас они сидели, пили его. Тренер так и не рассказал, чем занимается, Виктория не стала настаивать, — Прости меня, — наконец до нее долетели слова, такие ожидаемые. — Простила, — шатенка взглянула в его глаза и нашла там раскаяние. Спустя пару дней, Макеев и Каштанова встретились, чтобы поехать в детский дом. Во время их разговора, Вика убедила все-таки Сергея, познакомиться с Пашкой, а там как пойдет. Сейчас они ехали в ее красной ауди, Виктория чувствовала себя окрылено. Пашка располагал к себе с первых минут, поэтому она не сомневалась, что Сергей растает после общения с ним. — Мама! — послышался детский голосок и с верандочки выбежал мальчик. Вика встретила его крепким объятьем и поцелуем в щечку. Сережа стоял и молча наблюдал за этой картиной. — А ты мой папа! — Паша обнял Макеева, тому лишь оставалось поддаться и прижать к себе. — Я Паша, — его искренняя детская улыбка, способна растопить ледники. Сердце Каштановой было уже все в любви к русоволосому пацаненку, оставалось топить Макеева. Их отпустили погулять. Паша привычно уже взял будущую маму за руку и потянул вторую ручку «отцу». Макеев под пристальным взглядом Вики, взял хрупкую ручку в свою и мальчик счастливо пошел на выход. За три часа прогулки они посетили парк, кафе и зоопарк. Время быстро пролетело и нужно было отводить Пашу в группу. Они уже стояли около двери. Каждый раз, для Каштановой это было трудно. Она чуть ли ни начинала плакать, когда маленький позитив исчезал за дверью. В этот раз поддержку оказал Макеев, прижав ее рыдающую к своей груди и забирая ее всхлипы и слезы. Пока они дошли к машине, Вика выплакалась, но Сережа решил, что сам поведет сейчас машину. По дороге домой, Вика уснула, а Сергей вел машину, обдумывая сегодняшний день. А ведь хорошо прошел день, они словно настоящая семья были, впервые. Пашка бегал по парку, гоняя птиц и прыгая по лужам, вселяя во всех радость, катался с горки, визжя. Виктория глаз не сводила с него, редко поглядывая по сторонам. Потом Пашка проголодался и они с Викой ели картошку фри, кормили друг друга и баловались. В зоопарке фоткались с животными и ели вату, в которой Пашка вымазался полностью, что пришлось оттирать. Все это было в радость для Каштановой и в новинку для Макеева. После, он долго думал, сидя у себя на кухне. А ведь с этого дня, его точка зрения разделилась на двое. На до: где в его жизни не было ничего, кроме хоккея, и после: где вместе с хоккеем есть собственная любимая семья, любящая ожидающая, после игр и тренировок, жена, дети, скучающие по отцу и радостно встречающие всегда на пороге. — Не так ли, Сережа? — Все так, любимая…