Sweety Tweety

Лекса Вудс — интересный человек. Кларк обнаружила это еще в самом начале, когда они впервые подружились и их объединила любовь к малоизвестным шоу от Netflix. Они были друзьями уже несколько месяцев, и провели много дней, свернувшись калачиком на диване Кларк за беспрерывным просмотром серий за сериями, и кусали губы, чтобы скрыть свои улыбки, из-за того, что их руки сталкивались, когда они одновременно тянулись к попкорну. Лекса смешная, милая и такая умная, и Кларк набирается смелости, чтобы пригласить ее на свидание, однако есть одна проблема. Она никогда не была в квартире Лексы. Вообще. Никогда. Ни разу. И это было бы нормальным, правда, если бы все эти несколько месяцев Лекса как-то подозрительно не избегала этого. Кларк иногда провожает ее домой после работы, и они постоянно задерживаются возле ее квартиры, но Лекса всегда пытается найти причину, по которой Кларк не может зайти выпить или даже просто взглянуть, где живет ее новый лучший друг… и Кларк начинает думать, что что-то не так. Она в отношениях и скрывает это? Она жуткая неряха и стесняется этого? Она барахольщик? Жуткий коллекционер кукол? Она хранит части человеческих тел в банках? В чем дело? Это настолько сбивает ее с толку, что однажды она просто решает спросить, а затем она узнает, что у Лексы, по-видимому, есть домашний попугай, и… — Ты не понимаешь, Кларк, он очень-очень грубый. — Что значит, что он грубый? Я не могу болтаться с тобой в твоей квартире, потому что у тебя грубая домашняя птица? — Да, ты… — Лекса делает паузу, чтобы издать многострадальный вздох, закрывая глаза и зажимая переносицу. — Он… он будет ругаться рядом с тобой, он будет… он может сказать, что угодно, и ты никогда не узнаешь, что выйдет из его клюва на этот раз, я не хочу, чтобы ты это слушала… — Она прочищает горло, и Кларк с удивлением наблюдает, как кончики ее ушей загораются розовым. — Я имею в виду, что он просто придурок, я не хочу, чтобы он тебя обидел. Кларк фыркает: — Если твоя птица ругнется на меня — я ругнусь на него в ответ. Серьезно, Лекса, — она качает головой, отбирая их еду и проносясь мимо Лексы к квартире, оставляя Лексу пискнуть и поспешить за ней. Она колеблется, прежде чем неохотно открыть дверь квартиры и впустить Кларк внутрь. Сначала Кларк думает, что Лекса просто сошла с ума, потому что преступник, о котором идет речь, просто очарователен. Он маленький и серый, у него в клетке милые, яркие игрушки, и то, как он смотрит на Кларк с задранной головой, говорит ей, что он нечасто встречает гостей. — Это он? Большая и страшная причина, из-за которой я никогда не была здесь? — Это действительно он, — говорит Лекса, сузив глаза на птицу, в ее взгляде есть некая материнская сварливость, как будто она предупреждает его. Кларк тихо смеется и показывает птице язык, глядя на Лексу, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем просунуть в клетку пальцы, и успеть один раз погладить его перья на спине, прежде чем он перепрыгнет на соседний насест. — Как его зовут? — Свити. Кларк снова смеется: — «Милый»? Ирония судьбы, или ты просто чрезмерно драматична? Лекса хмурится, делая улыбку Кларк еще шире. — Аня назвала его, она зовет его Свити Твити. Они отлично ладят друг с другом, что вполне логично, потому что они оба придурки, которые существуют, чтобы усложнить мне жизнь, — ее угрюмый вид усугубляется. — Он ходил с именем Эд один день. Моя бывшая девушка принесла его домой, но Аня пришла той же ночью, и имя, которое она дала ему, прилипло. Они разбирают еду, пока она совсем не остыла, и Лекса кажется расслабленной, когда прокладывает путь к пицце. Только когда Лекса встает, чтобы приготовить чай и спрашивает Кларк, хочет ли она чего-нибудь, все становится интереснее. — Да, Лекса, — отвечает она ей, и Лекса кивает, прежде чем исчезнуть на кухне. А затем птица говорит: — Да, Лекса, — достаточно невинно. Кларк улыбается его повторению. Затем его голос понижает октаву и подчеркивает первое слово. — Да, Лекса. Да, Лекса. О, да, Лекса. Кларк напрягается на диване, расширяя глаза, и размышляя, действительно ли птица делает то, о чем она думает… могут ли вообще птицы иметь страстные голоса? Какого черта? Когда Лекса возвращается с широкими глазами и розовыми щеками, это все проясняет. — О Боже, ты подсказала ему, — говорит она и немедленно съеживается. — О Боже, — напевает птица. — О Боже, да. Да, Лекса. О Боже, да, Лекса! — Эм, — скорее, чтобы занять себя чем-то, Кларк протягивает руку, беря чашку чая, которую Лекса поставила на диван. — Я не понимала, что ты имела в виду, когда сказала, что он грубиян. — Мне жаль! — говорит Лекса с покрасневшим лицом и слегка паникует, когда безуспешно пытается положить одеяло на клетку, чтобы заткнуть Свити. Это только делает его голос слегка приглушенным, что он компенсирует, повышая его. — Он… я имею в виду, он просто маленькое дерьмо. Они как малыши, они делают это для привлечения внимания, он… — Жестче, Лекса. Жестче! Кларк давится чаем. — Заткнись, — шипит Лекса, слегка сотрясая клетку. — Лекса. О Боже, Лекса, да Лекса, сильнее Лекса… — О Боже мой! — Лекса проводит руками по своему яростно краснеющему лицу и запускает пальцы в волосы, беспомощно поворачиваясь к Кларк. — Мне так жаль. Он… однажды я привела домой девушку и совершила ошибку, приведя ее сюда в гостиную, и я забыла о нем, и он… с тех пор он не был прежним. Сначала я думала, что травмировала его, но он делает это только тогда, когда рядом есть компания, поэтому я думаю, что Аня подбадривала его, угощала его, потому что она считала это смешным, но теперь он невозможен, и я не могу бросить его, потому что он мне как семья, так что у меня просто нет никакого выбора. И теперь Кларк смеется так сильно, что слезы начинают течь по ее щекам, отчасти потому что эта ситуация действительно смешная, а отчасти потому, что она не хочет думать о том факте, что Лекса, очевидно, сделала какой-то девушке настолько хорошо, что это отпечаталось даже на этом попугае, превратив его в зацикленное порно, и, возможно, она довела ее как раз таки на этом диване, на котором прямо сейчас сидит Кларк, и теперь она краснеет еще сильнее, потому что Лекса очень… очень красивая, что Кларк было известно с тех пор, как они подружились несколько месяцев назад. И теперь птица стонет, и Кларк не может ничего делать, кроме как смеяться, потому что Лекса абсолютно подавлена, и Кларк тоже, и это никогда не закончится. — Заткнись, Свити. Пожалуйста, Иисус… — Блядь! Ебать! О боже да! Сильнее, Лекса! О да, Лекса! — Ты такое маленькое дерьмо, я клянусь, что скормлю тебя соседской кошке! — Все в порядке, — кричит Кларк, пытаясь перекричать его вопли, и все еще трясясь от смеха. — Он не знает, что говорит, Лекса, он просто… — О, он точно знает, что говорит, — рычит Лекса, — он маленькое дерьмо! — Лекса, да! — Нет, Свити, плохая птица! — Лекса, да! — Лекса нет! — Лекса, да! Это занимает еще двадцать минут, но птица, в конце концов, успокаивается, вероятно потому, что Кларк сжалилась над ней и Лексой, и отодвинула ее в сторону, чтобы снять одеяло, и выложить несколько лакомств из коробки рядом с клеткой в нее. — Спасибо, — говорит Лекса, измученная и все еще красная. — Это… определенно не поможет, и только укрепит такое поведение, но спасибо за то, что нашла эту ситуацию забавной. — Ну, если подумать, то это довольно смешно, — она наклоняется, чтобы поцеловать горячую щеку Лексы, улыбаясь, когда Лекса сглатывает, и ее взгляд переходит на нее, зеленый и близкий. — Хотелось бы прийти сюда раньше, серьезно. Может быть, в следующий раз я принесу немного птичьих угощений, чтобы лучше подготовиться. Лекса задирает бровь и улыбается, наклоняясь ближе к Кларк. — Будет следующий раз? Кларк игриво закатывает глаза. — Лекса. Да. — Лекса нет, — пафосно отвечает птица. Лекса хмурится, в то время как Кларк недоверчиво смотрит на птицу, которая пьет воду маленькими аккуратными глотками, как будто это чай.