lovely

— Блять, да Аня! — слышу где-то рядом и, недовольно открыв глаза, смотрю на Майю. — Кто-то уже на протяжении нескольких минут трезвонит в дверь. — А самой сходить посмотреть никак, да? Зато с порога в холодильник лезть, словно ты дома, самая первая! — бурчу я, накидывая поверх нижнего белья домашний халат. — Иду я, иду!       Смотрю в глазок, открываю дверь и обнаруживаю на пороге недовольного Вову — своего лучшего друга. Парень, не переставая от чего-то дуться, заходит, разувается, снимает куртку и недовольно смотрит на меня. А я, сложив руки на груди, выжидающе смотрю на него. — Так и будем в гляделки играть? — спрашиваю я, когда мне уже надоедает стоять так в прихожей. — Ты время видела? — смотрю на часы, обнаруживая, что стрелки показывают уже половину первого дня. — Кто-то пропустил наш завтрак. Двадцать восьмое число — Чё-ё-ёрт, — протягиваю я и хлопаю себя по лбу. За всю нашу дружбу я ни разу не пропустила этот чёртов традиционный завтрак, даже когда была завалена кучей заказов. — Вов, прости меня, пожалуйста. Ну в первый и в последний раз, клянусь! — Проехали, — парень отмахивается рукой и проходит на кухню вслед за мной. Ставлю чайник и достаю из холодильника молоко, чтобы пожарить блинов. — Ты же обычно всегда встаёшь до одиннадцати, даже если выходной. — Мы с Майей до ночи работали, — говорю я, просеивая муку. — Я прорабатывала концепцию предстоящей выставки, которая уже через десять дней, а Майя помогала. Уснули ближе к шести. Слава Богу, что сегодня никаких встреч, могу позволить себе поработать дома. — Исаева тут? — спрашивает Вова, на что я киваю, продолжая делать тесто. — Я уж надеялся, что эта ведьма куда-нибудь исчезла. — Не дождёшься, Алёшин! — восклицает Майя, заходя на кухню. — Чего расселся тут? Это моё место!       Пока мои друзья спорят за «своё» место в моей квартире, я спокойно пеку блины, совершенно не обращая на них никакого внимания, потому что уже успела к этому привыкнуть. Майя каким-то образом выигрывает и довольно уминает кусочек пиццы, оставшийся с ночи, пока Вова недовольно испепеляет её своим взглядом. Пора бы прекращать питаться всякой гадостью и вычеркнуть еду на заказ из своего рациона.       Ставлю на стол горячие блины, а рядом сметану и варенье, сваренное мамой Исаевой — тётей Ирой. Но и тут без борьбы не обходится, сначала — кто возьмёт первый, а потом уже — кому достанется последний. — Вы как маленькие, — качаю головой и убираю грязную посуду в мойку, краем уха слыша, как Алёшин убеждает Майю в том, что последний блин его, потому что он мужчина и ему по природе нужно больше есть. — О боже, достали! Сама съем этот блин!       После завтрака мы втроём располагаемся в гостиной на огромном диване, включив на телевизоре какой-то лёгкий русский сериал. Но даже в свой выходной я не могу просто так сидеть, всё равно нужно чем-то себя занять, именно поэтому я вытаскиваю из-за штор мольберт с незаконченной картиной, на которой изображена такая ночная Москва, которую я наблюдаю каждый день из своих окон.       Рисую я крайне редко, потому что основной моей занятостью является организация выставок, что отнимает кучу времени, чудом оставляя мне немного на поспать и поесть (и то, не всегда). Но если в мои руки попадают кисти и краски, то я полностью отдаю себя тому, что рисую, уделяя внимание каждой детали, даже мелкой.       Настолько увлекаюсь процессом, что не замечаю, как передо мной появляются уже собранные Вова с Майей, машущие своими ладонями перед моим лицом, привлекая моё внимание. — Ты тут пока своими художествами занималась, мы уже собрались, — говорит Алёшин. — Поехали по домам, а то ты скучная какая-то. — Может вас обедом накормить? — интересуюсь я, откладывая принадлежности в сторону. — Быстро что-нибудь соображу. — Ой, нет, Ань, — отмахивается Исаева, складывая в сумку косметичку. -Твоё быстренько на долго затянется, как всегда. Увидимся. — Увидимся в понедельник, я же завтра уезжаю, — говорю я, провожая друзей. — Давайте, мои хорошие, удачи.

***

      Несколько раз проверяю в телефоне список вещей, которые обязательно должна была взять с собой в поездку. И когда в четвёртый раз убеждаюсь, что ничего не забыла, хватаю чемодан за ручку и выхожу из квартиры, отправляясь вниз к такси. На удивление, в этот раз мне везёт: и машина вовремя подана, и водитель добрый, помогает положить чемодан в багажник.       В самолёте сижу одна, что меня безумно радует и я, достав из небольшого рюкзака скетчбук, начинаю бездумно делать интерьерные наброски, надеясь, что когда-нибудь я их применю к своей квартире. Час пятнадцать проходят незаметно, но я всё-таки немного утомляюсь и решаю, что по приезде в отель, немного отдохну, а уже потом отправлюсь на прогулку по любимому городу.       Добравшись до своего номера и разложив вещи, сначала отправляюсь в душ, а потом с огромным удовольствием плюхаюсь на кровать, укрываясь воздушным одеялом, отключаясь почти до позднего вечера.       Просыпаюсь с осознанием того, что переспала и мою голову, которая болит, совсем это не радует. Выпиваю таблетку и выхожу на свой французский балкон наслаждаясь видом из окна, который выходит на красивую улицу Достоевского.       Этим вечером ограничиваюсь прогулкой недалеко от отеля, наслаждаясь шикарным видом домов, расположенных здесь, и захожу в первый попавшийся ресторан, чтобы плотно поужинать. Когда вижу богатое различными блюдами меню, мои глаза разбегаются, и я никак не могу понять, как типичная женщина, чего же я хочу поесть.       Объедаюсь так, что в конце концов не могу смотреть на еду и жующих посетителей. Оставив щедрые чаевые девушке, которая меня обслуживала, покидаю заведение, отправляясь обратно в свой номер.       Не смотря на то, что я очень много проспала днём, засыпаю быстро, даже не удосужившись убрать книгу на рядом стоящую тумбу, поэтому некоторые странички к утру оказываются помятыми.       Проснувшись, я быстренько надеваю джинсы и рубашку, которая случайно попадается мне в руки, делаю лёгкий мейк, собираю сумку и, надев пальто, выхожу из гостиницы, отправляясь в метро. Приезжаю на станцию «Невский проспект» и иду в ресторан «Terrassa», чтобы позавтракать и насладиться прекрасным видом на Казанский собор.       Так как сейчас не самая тёплая мартовская погода и сама терраса с панорамным видом закрыта, я располагаюсь за столиком, где лучше всего виден собор и всё, что за ним. У милой девушки заказываю себе круассан с лососем и огурцом, «Греческий» и смузи из банана и клубники.       Пока жду свой завтрак, делаю пару фотографий, чтобы выложить их в Инстаграм и скинуть Майе, которая уже успела написать мне несколько сообщений с утра. Открываю свой ежедневник в том месте, где записаны всякие заметки о предстоящей выставке, которую я организовываю для девушки Михаила. Уже во вторник в галерею должны привезти готовые холсты с фотографиями, а к четвергу они расположатся на стенах так, как я их расположила на схемах. — Доброе утро, Анна, — оборачиваюсь и вижу позади себя Михаила. — Неожиданно встретиться с тобой в Питере. — Доброе утро, — здороваюсь я, пытаясь как-нибудь замаскировать своё удивление. — Тоже самое могу сказать и о встрече с тобой. — Не против, если я присяду? — положительно киваю и Миша, предварительно сняв пиджак, садится напротив и подзывает к себе официантку, заказывая себе крепкий кофе и оладья с красной икрой. — По какому поводу в Петербурге? — Решила отдохнуть пару дней, — закрываю ежедневник и откладываю его на край стола. — Слишком переутомляюсь в последнее время, поэтому, послушав Майю, решила уехать на выходные, набраться сил и вдохновения, а потом снова в бой. — Твоя подруга молодец, — кивает мужчина и делает небольшой глоток американо. — Как дела с выставкой? — Не о чем волноваться — всё идёт по плану, — кратко говорю я. — А ты тут по работе? — Именно, — подтверждает мои догадки Миша. — Заключали вчера договор с норвежцами, сегодня ещё должны были провести с ними день, но они, к сожалению, улетели. Самолёт у меня только ночью, так что до этого времени надо как-то поразвлечься. — Можешь присоединиться ко мне, я планировала весь день гулять по городу и даже застать развод мостов, — предлагаю я, но уже через пару секунд моё спонтанное приглашение начинает казаться мне ужасно глупым. — Если, конечно, тебя устраивает моя компания и, вообще, есть желание…       Я, на самом деле, удивляюсь, когда получаю положительный ответ, но и мне почему-то становится приятно. Михаил быстро уплетает свой завтрак и просит меня подождать здесь, пока он быстро отлучится в свой отель, чтобы сменить костюм на что-то более подходящее к прогулке. Поэтому я не спеша наслаждаюсь вкусной пищей и любуюсь красотой Санкт-Петербурга через панорамные стёкла.       Мы обходим буквально каждую улочку в центре города, заглядываем в разные дворики, чтобы насладиться шармом питерских колодцев. А ещё много смеёмся и я совсем не чувствую некой официальности, что всё время присутствовала между нами. Я начинаю с лёгкостью называть мужчину Мишей, а не Михаилом.       Я даже затаскиваю Мишу в книжный магазин, где мы проводим очень много времени, потому что вдвоём оказываемся теми, кто до безумия обожает читать. Ну и, собственно, оставляем в этом магазине сумму с несколькими нулями. Зато счастливые! Ну в Питере же можно!       Мы объедаемся до отвала пышками и напиваемся вкусным чаем, сидя в какой-то старенькой пекарне. А ещё наслаждаемся тёплым питерским солнцем, которое вышло после обеда, как и весь народ, решивший тоже прогуляться в такую погоду. — Слушай, Ань, — говорит Миша, когда мы идём по Марсовому полю. — А как вообще так получилось, что ты открыла галерею? — Так вышло, что меня воспитывал дядя — папин брат, потому что мои родители решили уехать в Европу, обещая потом забрать меня, как устроятся, но, видимо, забыли про это, — говорю я, поправляю локон волос, как делаю, когда нервничаю. — Когда до дяди дошло, что никто за мной возвращаться не собирается, то оформил опекунство, хотя детей не любил. Он был художником. Из-за меня расстался с женщиной, которую любил всю жизнь и жил холостым со своей кошкой, на которую тратил приличную часть своего дохода. У нас были холодные отношения: мы могли не разговаривать неделями, дядя был часто в творческих поисках: запои и вызовы проституток высшего класса. Но именно он научил меня рисовать, любить искусство и всё, что с ним связано. Он привёз меня в четырнадцать лет в Питер, когда я была супер впечатлительной и показал мне все прелести этого города, даже познакомил со своими друзьями-алкашами-художниками. Но наши отношения не стали теплее даже после этой замечательной поездки       Несколько лет назад он умер. Я всю свою жизнь думала, что он меня ненавидит. Но он оставил мне письмо, где говорилось, что он просто не знал, как выразить свою любовь, поэтому отписал всё своё имущество, включая и галерею, в которой мы сейчас и работаем. У нас даже есть небольшой зал, который мы не закрываем ни при каких условиях, даже если предлагают крупный гонорар. Там все картины дяди, некоторые даже покупают, но есть и те, которые я не отдам никогда, сохраню навсегда.       Вот такая длинная история. — И грустная, — взяв меня за руку, говорит Миша, а я слегка дёргаюсь, пока по телу пробегает табун мурашек. — Ты сильнее, чем я думал. Нет, правда, всё это выдержать не каждый сможет. — Ты преувеличиваешь, — отмахиваюсь я. — Всё не так драматично, как кажется.       День заканчивается разводом мостов и какими-то непонятными объятиями на прощание, когда Миша усаживает меня в такси. Отправляюсь в отель в каких-то смешанных чувствах, не понимая, что за бабочки внутри меня. Только не это. Боже.