lovely

Миша

      После того, как Аня убегает к себе в квартиру, я продолжаю стоять у её подъезда, всё ещё ощущая её губы на своих. Это секундное действие вызвало столько эмоций, сколько мне ни разу не доводилось испытывать в жизни. Но потом я прихожу в себя и выезжаю со двора, направляясь домой.       Риммы в квартире не оказывается, зато как обычно оказывается немытая посуда, раскиданная одежда на полу в комнате, неубранная на место косметика, которая оставила достаточно следов на белом столике. Психую и скидываю всё, наблюдая за тем, как разбивается какая-то дорогая коробочка и ломается не закрытая крышкой помада.       Переодеваюсь и иду в комнату, где беру телефон, чтобы заказать на завтра клининг. Плюхаюсь в не заправленную кровать, отвечаю на некоторые сообщения, висящие на почте, а потом отрубаюсь, снова прокручивая момент у подъезда в своей голове.

***

      Я откладываю очередные проверенные бумаги в сторону и вдруг обращаю внимание на календарь: восьмое мая. Выставка через два дня. Чёрт. Я совсем забыл про всё это. Как-то меня поглотила работа и ежедневные разборки с Риммой, что всё остальное вылетело. Да и за последние полторы недели я не получал никаких сообщений от Ани, и, естественно, не писал ей сам.       Даю поручения Косте и уезжаю из офиса, направляясь в галерею с надеждой, что смогу там кого-нибудь застать. Я проклинаю пробки, когда около сорока минут машина не двигается вообще! Но когда приезжаю к нужному зданию, обнаруживаю включенный свет в одном из окон, но это всё ещё не даёт мне гарантии, что там Аня, а не Майя.       Паркую машину, накидываю пальто и направляюсь ко входу в галерею. В холле света нет, как и в зале, где висят фотографии, сделанные Риммой. Но я замечаю уже поставленные столики, видимо, для фуршета, несколько диванчиков и кресел для гостей.       Прохожу дальше, в сторону, где находятся кабинеты девушек, и испытываю некое облегчение, обнаружив, что свет горит в кабинете Ани. Я аккуратно стучусь, почти неслышно, чтобы не напугать девушку, приоткрываю дверь и сразу сталкиваюсь с уставшим взглядом карих глаз.       Аня слегка улыбается, откладывая ручку, и кивает на стул, стоящий рядом с её рабочим столом. — Как дела? — девушка первая начинает разговор, пока я снимаю пальто. — Завтра уже доделают зал. Привезут цветы, напитки и алкоголь, закуски будут за два часа до начала выставки. — Это хорошо, — говорю я, хотя в голове проскакивает мысль, что мне уже вообще похер, что там с этой выставкой, потому что наши отношения с Риммой катятся куда-то в бездну. — Гости приедут к шести, мы с Риммой будем в семь. — Хорошо, я обязательно вас дождусь, сделаю снимки и уеду, — Аня смотрит мне прямо в глаза, заставляя сердце упасть куда-то в район пяток. — Ты будешь на открытии до конца? — Думаю, да, — не сразу отвечаю я, всё ещё смотря на девушку. — Не думаю, что пробудем здесь долго. Два-три часа — максимум. Я снял дом за городом, потом едем туда. — Я тебя поняла, — Анисимова снимает с глаз очки, которые прежде я ни разу не видел, видимо, девушка предпочитает линзы, и устало потирает переносицу. — Просто скажешь охране, что вы уходите, дальше уже наши дела. Выставка будет работать с двенадцати до шести, в выходные до восьми. Билеты как в электронном виде, так и сразу на входе. — Ань, — негромко произношу я, — спасибо тебе большое.       Анисимова снова одаривает меня полуулыбкой, а потом возвращает обратно очки, всматриваясь в бумаги перед собой. Она опять что-то мне уточняет, но я почти не слушаю, просто наблюдая за ней. В голове появляется мысль, что не слушаю я её не потому, что уверен в её работе на сто процентов, хотя и это, разумеется, тоже, а потому что мне уже всё равно на эту выставку.       Мне всё равно на день рождение Риммы, всё равно на её работы, мне просто похер на всё то, что связанно с ней. А отказаться от выставки я не мог. Это ведь предлог видеть Аню. Делать вид, что во всём этом заинтересован, что-то вкидывать в течении разговора, а на деле смотреть на неё, вслушиваться в её мелодичный голос.       Когда замечаю пристальный взгляд девушки на себе, понимаю, что излагать свои мысли она закончила и очевидно, ждёт моего ответа. Но ничего умнее, чем сказать, что я всё понял, в голову не приходит. — Ты меня хоть слушал? — с усмешкой спрашивает Аня. — Я спросила, почему ты выглядишь таким уставшим. — Так ты тоже не бодренькая, — отвечаю я. — Работы много, Риммы много, всего много. Устал. Хочу уже отпуск. — Понимаю, — соглашается Анисимова. Девушка встаёт из-за стола, чтобы убрать папки в шкаф. Увидев, что Аня собралась брать всё и сразу, срываюсь с места, чтобы помочь. — Спасибо! — Тебя подвезти? — спрашиваю я, закрывая дверцу от шкафа. — Ты спасёшь меня этим от отвратительного запаха такси и от дурацкой музыки.

***

10 мая Аня

      Я весь день ношусь по галерее, жалея, что не взяла с собой сменную обувь, потому что решила, что каблук у туфель очень удобный. Я помогаю расставлять флористам цветы, красиво оформлять фуршет, и несколько раз бегаю проверить, все ли холсты выглядят так, как должны. Исаева ходит за мной по пятам и не понимает, почему я так переживаю, ведь люди помогающие подготовить выставку — настоящие профессионалы, проверенные временем. — Аня, да успокойся ты! — говорит Майя, когда я в очередной раз порываюсь пойти и проверить выставочный зал. — Чего ты так паникуешь? У тебя никогда не бывает промахов. Или дело не в выставке? — Конечно в выставке, — нагло вру я, что не остается скрытым от подруги. Понимание того, что я так стараюсь не ради мероприятия, которое организует Миша, а ради него самого, пришло ко мне после инцидента у моего подъезда. Когда я целую ночь не могла уснуть, прокручивая в голове моменты с Мироновым, и пытаясь сделать более менее трезвый анализ данной ситуации. Исаева закатывает глаза, продолжая пристально на меня смотреть. — Хорошо, я стараюсь, чтобы всё понравилось Мише, потому что он нравится мне. Но это ничего не значит. У него девушка! — Хм, — начинает Майя, — я всего лишь предположу, а дальше уже твое дело — прислушаться или нет. Сколько раз я видела его разговаривающим с тобой, у него всегда горят глаза, и предвещая твои аргументы: горят они не из-за того, что он делает выставку для своей девушки. Он несколько раз давал тебе понять, что ты ему не безразлична. Ситуация на кухне, про которую ты говорила, ты думаешь, что пятьдесят грамм виски мешали ему мыслить трезво? Ничего подобного. Всё он прекрасно понимал.       Я ничего не отвечаю, понимая, что Майя права. Но я не буду той, из-за которой у кого-то разрушатся отношения. Моя принципиальность не даст такому случиться. В моей голове сразу рисуется образ того, как это происходит со мной. Бороться со своей симпатией, которая с каждой нашей встречей всё возрастает, становится сложнее. Хочется больше находиться с Мишей рядом, разглядывать каждый миллиметр его лица, слушать его голос.       Я сажусь на рядом стоящее кресло, обращая внимания на часы, которые показывают половину шестого. Внутри опять сковывает паника, что что-то не так, что что-то не доделано, но я стараюсь успокоиться.       Ухожу в кабинет, где выпиваю стакан воды, и сажусь за ноутбук, чтобы отвлечься и заняться необходимыми делами. Под столом нагло разуваюсь, откидывая порядком надоевшие каблуки. Галерея, пустующая последнее время, оживает, наполняясь незнакомыми голосами и стуком каблуков — начали приходить первые гости.       Я вздрагиваю, когда слышу, как в соседнем помещении взрывают хлопушки и начинают скандировать: «С днём рождения!». Спешно обуваюсь и подхожу к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид. Поправляю пиджак, разглаживаю невидимые складки и, прихватив с собой фотоаппарат, выхожу из кабинета.       Людей в зале оказывается не мало: около тридцати человек. Я огибаю несколько разговаривающих между собой компаний, и натыкаюсь взглядом на Мишу, у которого на лице играют желваки, а глаза горят. Рядом замечаю Вову, который пару раз хлопает друга по спине и уходит в сторону, начиная бурно разговаривать с каким-то незнакомым мне парнем.       Отвожу взгляд и начинаю настраивать фотоаппарат, чтобы сделать снимки и с чистой совестью уехать отдыхать домой. Когда заканчиваю и убеждаюсь в том, что фотографии соответствуют тому, что мне необходимо, чувствую, как меня достаточно сильно дергают за руку. — Извини, — раздаётся под ухом голос Миронова и я резко разворачиваюсь, становясь лицом к парню. — Не рассчитал силу. У тебя есть планы на вечер? — Н-нет, — слегка растеряно отвечаю я, не ожидавшая таких выпадов в свою сторону. Замечаю, что Миша нервничает и злится: каждый миллиметр его лица напряжён. — Я уже закончила и собиралась ехать домой. — Поехали со мной. — Миш, всё нормально? — спрашиваю я, положив ладони на плечи парня. Миронов не отвечает, лишь отводит взгляд, стискивая плотно зубы. В какой-то момент мне даже кажется, что я отчётливо слышу их скрежет. — Хорошо, но мне нужно оставить фотик и взять пальто с сумкой.       Парень кивает в сторону моего кабинета, пропуская меня вперёд. Мне становится не по себе, когда всё приходится делать под пристальным взглядом Миронова, да и вообще, не по себе от того, что я собираюсь с ним куда-то ехать, и что я беспокоюсь. Очень.       Я почти заканчиваю собираться, как вспоминаю о договоре, который оставила в кабинете у Майи. Предупреждаю Мишу, что вернусь через минуту и выхожу из комнаты, окунаясь в шумную вечеринку. Проскальзываю между людьми и оказываюсь в необходимом месте. Быстро беру бумаги и иду обратно, но по счастливой случайности впечатываюсь кому-то в спину. — Прошу прощения, — говорю я, обнаруживая перед собой парочку. — Вы случайно не Анна? — спрашивает девушка, на что я подтверждающе киваю. — Я Римма. Хотела поблагодарить вас за то, что так постарались над выставкой. Холсты размещены великолепно! Будто я сама выбирала для них место. — Рада стараться, — натянуто улыбаюсь, рассматривая избранницу Миронова, которая тоже не отводит от меня глаз. — Но если что-то нужно поменять, я готова выслушать ваши пожелания. — Ей и так сойдёт, — зло заявляет Миша, снова появившись неоткуда. — Твоя сумка. Можем ехать?       Я киваю, ловля на себе изумлённый взгляд Риммы, но делаю вид, но делаю вид, что всё нормально. Продолжая сохранять тишину, мы проходим к машине, в тишине садимся и в ней же едем. Мы подъезжаем к новостройке на Арбатской, Миша оставляет авто в паркинге, и мы вместе направляемся к его квартире.       Миронов уходит в комнату, оставляя меня в гостиной, которая пересекается с кухней. Осматриваю вокруг себя: все сделано преимущественно в тёмных цветах, интерьер разбавляют деревянные вставки и расставленные в каждое доступное место растения. На стенах отсутствуют какие-либо фотографии и картины, что совершенно не влияет на обстановку — квартира все равно кажется уютной.       Я сажусь на диван, удобно уложив под спину подушку, и верно жду, когда вернётся хозяин этого дома. Миша спускается со второго этажа, переодетый в домашние шорты и футболку. Парень бросает в мою сторону лёгкую полуулыбку и проходит на кухню, где сразу начинает чем-то греметь.       Через пару минут Миронов приходит с бутылками виски и белого вина, ставит на журнальный столик, доносит ёмкости и тарелку с фруктами. Заворожённо наблюдаю за тем как Миша разливает алкоголь по стаканам, как вылазят вены, когда он держит бутылку в руках. — Ты как? — я первой решаюсь прервать тишину. Парень разворачивается и пристально смотрит мне в глаза. — Я уже говорила, что любопытная, но ничего клешнями из тебя тянуть не буду. — Я пойдёт, — негромко и совсем неуверенно говорит Миша. — Рано или поздно наши отношения с Риммой должны были закончится, просто не так, как это произошло. Можно было расстаться мирно, без всего того, что произошло сегодня.       Я ничего не отвечаю, спокойно дожидаюсь, когда Миронов сядет и перестанет мельтешить перед глазами. Миша садится (слишком) рядом и я чувствую, как его тепло начинает распространяться на меня, а кожа покрывается мурашками. Миша подаёт мне бокал вина, на долю секунды касаясь моих пальцев, я ради приличия делаю глоток и ставлю бокал обратно на столик, пить алкоголь нет никакого желания. — Тебе изменяли? — Миронов садится в пол-оборота, не выпуская из рук стакан с виски. — Изменяли, — киваю я, вспоминая это неприятную ситуацию. — Первая любовь так и закончилась — изменой. Но сейчас я не держу никакого зла на этого человека. Ему было семнадцать, за ним бегала добрая половина нашей школы и района. Мало, наверное, кто устоит перед таким. А я не давала ему то, чего так сильно хотелось. — А ты его любила? — Я не знаю, — пожимаю плечами, утыкаясь взглядом в стену. — Я в принципе не знаю, что такое любовь. Родителей рядом не было, дядя, я думаю, сам не знал этого понятия, парни, которых я встречала, не показывали мне, что такое любовь. Поэтому я не могу тебе не то, чтобы ответить на этот вопрос, вообще про любовь ничего сказать не могу. А ты? — Я? — переспрашивает Миша, делая очередной глоток виски. — Думаю, да. Я любил Римму до момента, пока мы не съехались. Потом пошла бытовуха, которая всё порушила, Риммы стало слишком много. И появилась чертова привязанность: когда ты рядом с человеком только потому, что привык, потому что удобно.       А именно сегодня она сказала мне, что уже давно — всё, что она влюбилась в парня, с которым ты её видела. Это Олег, он иногда зависал с нами. И что она уже как второй месяц остаётся не у подруги, а едет к нему. Лучше бы она мне этого не говорила.       Знаешь, это было так просто сказано. Без какого-то сожаления, без ничего. Я предупреждал её, когда мы начинали встречаться, что не смогу отдаваться в отношениях полностью, потому что мне надо было строить карьеру. В то время мой отец просто повесил на меня управление московским филиалом, мне надо было со всем разбираться самостоятельно. Тем более, у меня нет нормированного графика: в один день я могу вернуться в четыре часа дня, а в другой в час ночи. А Римма почти всегда дома, только если уехать на съёмки надо было. Она уверяла, что это не будет проблемой. Она мне нравилась, поэтому и решили попробовать.       Но раз так быстро стёрлись все чувства, может это и вовсе не любовь была?       Миша замолкает, смотря в одну точку перед собой, а я не нахожу, что ему сказать ответить, поэтому в комнате повисает тишина. — Ань? — негромко произносит Миронов. — Да? — Расскажи мне что-нибудь, — парень ставит опустевший стакан на столик и кладёт голову мне на колени, прикрывая глаза.       Я рассказываю ему про свои студенческие годы, как прогуливала пары, как случайно у меня порвались джинсы и я этого не заметила. Миша улыбается, иногда даже смеётся, а потом его дыхание выравнивается и я понимаю, что он заснул.        Ещё около получаса я сижу на месте, игнорируя затёкшие ноги. Я аккуратно подношу ладонь к волосами парня, начинаю перебирать между пальцев короткие пряди, до того момента, пока голова Миши не сползает с моих ног. Стараясь не создавать лишнего шума, я встаю. Оглядываю гостиную и нахожу недалеко плед, которым укрываю Миронова.       Решаю, что оставаться не буду, поеду к себе. Пока жду такси, наблюдаю за умиротворённым парнем, в который раз изучая каждый миллиметр его, не скрою, красивого лица. Телефон вибрирует: машина подана. Быстро одеваюсь и захлопываю дверь.       А по пути до дома в голове висит только один вопрос: существует ли любовь?