Дар для Королевы.

Разразившаяся буря залила ярым заревом все чертоги родового дома Таргариенов, где Дейнерис заново родившаяся и непреклонная смогла найти покой после стольких лет скитаний. Ей чужды были приветствия, невыносимы выходки предков, которых прозвали безумными, но она и сама могла принять себя такую. Ее колыбель выносила стихия, забрав всех кого она любила, всех кого так и не успела полюбить. Будущее, преклонившие колено перед ней — ее истинное предназначение на пути всей жизни, длительного пути к правлению. Она истинная Королева Семи королевств. Лишь ее уста молили о пощаде для своего народа, лишь ее гордыня способна усмирить нрав узурпаторов и рыцарей, чья честь не достойна даже ее мизинца. В такую же холодную и яростную ночь после смерти Рейгара в битве на Трезубце, когда погиб Эйрис в побоище Королевской Гавани — родилась она. Невинное дитя с такими же невинными глазами. Рвало и метало шумное море о камни, разбиваясь, прощаясь с той, кто отдал свою жизнь за жизнь своего чада. Рейла сомкнула глаза и более не смогла проснуться. Дейнерис вспомнила о прошлом, которого не было. Вместо стратегий и тактик ей удалось насладиться одиночеством, пока прибывший гость почивал в своих новых покоях. Сир Давос потребовал аудиенции, но вместо ответа Неопалимая потребовала собрать совет в тронном зале. — Непременно передайте пожелание моему Деснице. Нам нужно поприветствовать гостя и выяснить цели с которыми Вы, сир, и Джон Сноу — прибыли на Драконий Камень. Она была требовательна и настойчива, голос ее не дрогнул, а взгляд попутно сопроводил Лукового Рыцаря прямиком до выхода. Она снова осталась одна разглядывать богов в старой Септе Драконьего Камня, понимая, что эти божки, как и сама вера — состоят из пыли и истории, которую преподнесла семья в величии веков рода Таргариен. «У дракона три головы, — подумалось Дени. — Древо валирийского знамени освежевало пламенем останки полотна, но что, если теперь мы олицетворяем валирийскую древнюю мощь? Рейгар, старший брат, Визерис и я. Неужели кровь моей семьи будет только кровью? Не будет пламенем и возрождением? Мне нужно воссоздать силу, о которой неизвестно Ланнистерам и добраться до уз чистокровного поколения, набирая при этом войско и устрашая врагов поражением.» Матерь Драконов смутилась. Возможно раскат грома ввел ее в оцепенение, а может просто ей захотелось снова оказаться с Иллирио в прозрачных одеждах, рядом с Драконом — братом, который не продал ее дотракийцам, а взял в жены, как и полагалось Таргариенам. Шумный совет уже дожидался прерывистых речей новоприбывших, но гости вели себя сдержанно, как, собственно, и подобается гостям. Дейнерис, облаченная в черное, взгромоздилась на железный трон. Он не был троном тем самым, который был в Вестеросе, выкованным из мечей предателей. И не имел права называться железным, но девушка знала, что этот путь ближе, чем кажется. А громоздкость заключалась в том, что ее тяжелые мысли несли огромную ношу и сегодня она была рада лишь одному событию: все движется только вперед. Холодные пальцы нащупали сталь, и будь она мужем в черных одеждах как ранее — Сноу, она бы уже снесла голову лже-королеве Серсее. Грусть не была печатью, тяжесть — тоже, но Матерь Драконов чувствовала прилив гнева. Разве это хорошо сказывалось на ее решениях ранее, хоть и гнев не страшен, и она сама не страшна; но Безумный Король разве считал себя Безумным? — Мне очень жаль, моя Королева, — высказался Тирион, наполнив свою чашу до дна хорошим и крепким вином. Его маленькая ручонка потянулась наполнить бокал и ей, но Дени остановила его легким касанием воздуха своей ладонью. — Грейджои взяты в плен. Флот разбит. Мартеллы. — он сделал недолгую паузу осушив свою чарку до дна одним глотком жадно облизнув губы, словно его уже давно мучала жажда. — Мартеллы убиты. — Теон Грейджой, — приподняв свои полы широкие, как и его лицо, вступил Варис. — Его нет с дядей. А Эллария как раз и есть пленница Эурона. Он водит их по улицам на потеху шутам и самой Серсее. Дени неодобрительно смерила его взглядом, затем она обратилась взором к Тириону, а после — остановила его на статном и мужественном лице Джона Сноу. Ей были знакомы эти глаза. Где она могла чувствовать их силу раньше? Все эти вести, произнесенные за Расписным Столом, были с ней с самого начала дня. Непременно все нужно было обсудить все прилюдно, дабы каждый смог высказаться и предложить: как поступить далее. Но не интересовало ее это сейчас вовсе. Видела дальнейшее развитие в компании Короля Севера (она впервые подумала именно так), свое решение. Наверное, это жрица смогла подчинить ее разум и околдовала ее чарами, которые видывал лишь Миерин и та ведьма Мири маз Дуур. — Что же Вам нужно от меня? Мое войско? Мои драконы? Мои советники? Разговор был начат непосредственно с самим Сноу, пока тени плясали на стенах расписного камня. Это были видения или ее домыслы? Не приходилось ей упоминать фамилию Старк, хотя ей вполне могло показаться, что так она выглядит строже и недоверчивее. — Залежи Драконьего стекла и пламя, которое изрыгают ваши драконы. Вы не знали, что такое холод и как близко подобралась зима. Суровые дома и обеты Старков поклялись защищать Север и все остальные королевства, люд, друзей и недругов, живое и неживое, страждущее и владюещее: от созданий, что порождает ночь. Вы боитесь живых, и я могу принять это. Серсея из дома Ланнистеров отсекла голову моему отцу Неду Старку, пленила моих сестер, казнила моих людей, и я уверен. надругалась над моим братом Роббом. Волк раскаленно и хрипло объяснялся, девушке стало не по себе. Ей захотелось снова оказаться в Септе, где были только мысли, и идолы, идолы. Вера — источник ее силы? Нет уж. Там легче. Дышать легче. —… Но грядет армия Ночи. И сама ночь станет Долгой. И существа, которые воскрешают мертвецов, пополняя свое войско, не пощадят никого. Они принесут хаос невиданный еще ныне. Вестерос падет. Вечерняя трапеза затянулась. Как и подобает Королеве она устроила пир для своих гостей: подавая блюда для стола, которые только смогли достать ее верные слуги из дотракийского кхаласара. Они не могли везти все с собой, хоть по большей части и многое осталось за пышными столами Миерина, а большую часть промысла они истратили на своем пути. Беседы велись разные, но война не была затронута, дабы трапеза вдоволь насытила верных людей. Пища для ума, пища для желудка. Дени позволила себе расслабиться и вкусила плоды дорнийского в жестяном бокале. Это придавало вкус победы и позволяло ей насытиться памятью о дарах, которые пали вместе с семьей Мартеллов. Ни один кусок пирога с крабами, ни жареный и смачный кусок баранины, ни даже хлебная краюха с медовым привкусом: не лезла в ее горло. — Бастард. — игриво произнес Тирион Ланнистер поднимая кубок и салютуя северянину. Но первый кубок (и не последний!) был выпит за истинную Королеву. — Евнух. — все так же шумно выпалил карлик. Теперь он пил за здоровье (а может и нет?) Вариса, проделывая тот же трюк с содержимым его чаши. — Карлик. — пожимая плечами он осушил до дна свой напиток и рассмеялся. — Давайте не будем перечислять все наши достоинства? Варис потер ладони и его взор аккуратно «нащупал» серьезное лицо Джона. Рыцарь в Луковых доспехах теребил мешочек со своими пальцами, которые он всюду таскал за собой. Ему вспомнилась милость и немилость Станниса. Все так знакомо. На секунду ему показалось. что он учуял запах смерти. Он говорил, что так пахнет Красная Женщина. И в тот самый причудливый миг Дени доложили о ее прибытии. — Подарок? Для меня? Дейнерис поднялась вслед за стражами, но спокойно и размеренно кивнула, чтобы прибывшую пригласили войти. На ее лице застыло удивление, и это заиграло новыми красками для всех, кто сидел за большим столом. Людей было немного, но стол и правда был огромен. Свечи с драконьими хвостами вспыхнули пламенем, которое озарило пуще прежнего сию зарницу, все умолкли. Паук потирал свое колено и болезненно принимал на свой счет невообразимое кощунство. — Ведьма. Чего ей стоит пройти сквозь стену и возродиться в пламени этой свечи? Об этом подумала и сама Неопалимая, но не сказала ничего, а дверь отворилась и любопытство снова взяло вверх, гонимое страхами и прочими вестями о долгой зиме.