Дар для Королевы.

— Ты мне не сказала ничего полезного, что позволило бы мне не развернуть коня, которого мы взяли у тех несчастных, дабы направить его в угодную мне сторону. Мелодичный баритон раздражения, что прозвучал за спиной Мелисандры был безутешен, ненасытен в своих познаниях к новому Миру, так началась другая новая жизнь старшего сына Безумного Короля. Кронпринц говорил много, это было не похоже на его сдержанный нрав и пыл, который разгорался в одно око в момент непредвиденной вывозки с варварами на горных хребтах далеко из глубин Речных земель. Красная женщина, которая сопровождала его к Королеве была столь молчалива, что с такими успехами он мог обмениваться информацией только с пролетающими ястребами, размениваясь на тираду слов, превышающих монолог его Спутницы. Темно — красная мантия Мелисандры развеяла тихий мандраж воспоминаний Рейгара — красный и черный — цвета дома Таргариенов, цвет за который он умер, взгляд мужчины бросился прочь от своей молчаливой спутницы, от которой не пробьешь ни словца за грош. Фиалковые глаза мужчины вспыхнули, но через миг угасли под мембраной мрачной, снежной погоды на Северных землях. Земли женщины ради которой я умер, — вопиющие стрелы воспоминаний нахлынули. Помимо этого он не задавался вопросами о судьбе своих родных — и он все равно бы получил ответ со смыслом далеким от его созерцания и верования в Семерых, каждое слово Красной женщины контекст слов её воображаемого Идола, иллюзии, — Таргариены не должны поддаваться иллюзиям. Доминион, с сильной мускулатурой, которую покрывала ветхая ткань, украденной крестьянской одежды. Сапоги из настоящей кожи без привычного драконьего орнамента, гордость любого мастера, что отдал свою жизнь в кожевенное ремесло, не покладая рук, отдавая должное дому Таргариен. В свое время. Плечи, обтянутые льняной мантией цвета индиго, аккуратно лежащий на голове капюшон мантии, скрывающий длинные светло — серебряные волосы, гордость валерийской принадлежности, причина смерти для обладателя этой крови. Рейгар был выше Красной женщины на голову и больше вдвое. Умен и обучен воинскому делу. Они были в двух днях до замка в Черноводном заливе. Все изменилось, — признавался себе Рейгар, его существование было парадоксальным. Темные силы. Вера в них пуста. Как и истины. — То и дело утешение для погибшего не Короля. — Ты знаешь, как поступает одна династия с неугодным пометом другой династии после коронования? — Вязкий, грубый, такой же старый вопрос Эйриса, как и мир в законах ныне живущего Таргариена. Рейгар знал, как поступают они. Грабят, насилуют, убивают. Оскверняя все, что можно только осквернить, изгадить, пометить. — Кони на изводе. Нам нужны время и силы. — Притормозив поводья произнес Рейгар. Мелисандра оглянулась через плечо, а затем посмотрела вдаль на те самые черные холмы из-за которых они вышли. Солнце садилось. — Мы должны продолжать путь, — парировала женщина. «И сто сундуков золота из Дорна не отплатят её услугу Мне.А мне ли? Но разве не рождает она междоусобицу меж Обязанным и Повиливающем во мне?» — Подумал Рейгар, Красная женщина ждала и это ожидание закончилось тем, что он уже остановился на привал. Мелисандра не может не подчиниться, разворачивая коня она приближается к нему, смеющая акцентировать на чем — то своевременно важном, как вдалеке доносится гул кочевников.Галдеж и смех, перерастающие в эхо. Их звонкие голоса бранятся и те двое, что показались Мелисандре и Рейгару на горизонте приближаются к ним. Веселы то ли от прихода Зимы, то ли от застоявшегося Эля. — Э. Х-ца. Кто тут у нас? — Тарабанит голос одного из мужчин на коне. Его кольчуга заржавела от снежных дней на Северных Землях, а плащ пропитан грязью.Второй улыбается шире того. — Куда держите путь? — Следуйте своей дорогой странники, а мы последуем своей.— Спокойно оглашает женщина. Но для попутчиков это сродни оскорблению. Один из них прищуривается, глядя на Красную женщину. Плащи и кольчуга не выдают, что это дезертиры армии Станниса Баратеона. — Погоди. погоди. А ты не эта, — пьяным стержнем голоса ожесточает улыбающийся. — Кто? — Удивленно и глуповато спрашивает второй, беспечно глядя на своего друга. — Ну эта, красная шлюха Станниса, — Выплевывает в смехе после долгих раздумий первый. Мелисандра поднимает свое выразительно бледное лицо. Рейгар приподнимается, обходя Красную женщину с опаской, оглядывая двух спутников или же неприятелей. — О точно же она! — Надрывает живот и горло второй. Оба опускаются с седла, надвигаясь прямиком на Ведьму. Один демонстративно разворачивается к Кронпринцу, захлебываясь в желчной слюне, оглашая.— Постой в стороне. Придержи поводья, друг. Круг сгущается. Кинжал за пазухой одного из войнов бросается в глаза Таргариену, неловкое стечение обстоятельств, в котором он скользит кинжалом из тряпья плащевки отвлеченного. Под простоватым «Э», заимствует не только оружие, но и его бдительность, лишая его самостоятельности, оставляя тело одного неприятеля на снегу, пока другой прорывается к красной женщине. Магия той, что сильна не в силе, а в действии. Лишь скользкий звук. Маневр лезвия по бледно — грязной шее дезертира. Сгустки алой крови. Не такой темной, как одеяния Красной женщины. Все едино. Тело одного падает вниз, тело другого возвышается над Ведьмой, закрывая глаза она вздыхает, устремляясь на Кронпринца. — Я предупреждала: мы должны продолжать путь, — заявляет она и пытается приподняться, как тут же утыкается в лезвие, направленное на собственную шею. — Пока за нами тянется тень твоих заслуг и почестей всегда будут те — кто попытается сделать это еще раз. Я знал Станниса Баратеона. Какое отношение это имеет к тебе? Настал пятый день и врата замка в Черноводном заливе распахнулись. Красную женщину и Кронпринца сопровождало четверо Безупречных. Рейгар изучал. Воспоминания нахлынули так ясно, что теперь было трудно различить, что явь, а что фантазии, и даже присутствие Безупречных не могло отнять у него чувство кровного и должного. — Кто они? — Поинтересовался мужчина, вздернув бровью и не сводя взгляда с сопровождающих. — Безупречные, преданные только Дейенерис Таргариен. Мирские удовольствия позабыты ими. — Я не видел их на этих землях. — С интересом огласил мужчина, когда их привели в зал замка. — Потому что их здесь никогда и не было. — Улыбаясь ответила Красная женщина и от этой улыбки Рейгару стало не по себе. Тогда откуда они? Неужели слава его сестры дошла и до других земель? Если это так, то его гордость всеобъемлющая. Необъятная. Красная женщина, что — то шепнула одному из Безупречных и двое из них исчезли. Ожидание было недолгим. — Королева ждет вас. Сошел Безупречный и огласил еще более мрачным голосом. Рейгар не помнил на своем веку, чтобы войны имели такую выдержку. Когда двери распахнулись их все еще сопровождали Безупречные. И что же теперь? Рейгар предстал на Суд знати Собственной Сестры? И только яркие свечи размывали лица, четкие очертания и голоса, что слышались со стороны пылали гневом к Красной женщине. Но это был лишь голос, переросший во множество, благодаря огромному пространству, его эхо разлетелось. Рейгар не видел, кто это был. Как долго он выискивал ту, к которой пересек смертную явь, пересек земли за пять холодных зимних дней. Но его взгляд был прикован к ней изначально, как только двери открылись перед ним, с гулом голоса он придал значению лишь увиденному позже. Я чувствую в тебе больше от своей матери, больше от отца—и любого другого предка, я чувствую в тебе непоколебимое нутро Творца в лаконичной походке, в живом и пылком взгляде, в каждом зарожденном в тебе огнем и кровью жесте, —думал Рейгар, глядя на Дейенерис. Окружение Дейенерис сидели побледневшими, изумленными, не сказать, что очарование сковало их лица. Это было безумие. — Я хочу преподнести Вам дар, моя Королева. Я хочу, чтобы Вы знали, что Владыка верит в Вас. Его имя. Начала свою речь Ведьма, но Рейгар жестом прервал её, приближаясь. Двери в зал открылись, а блеск кинжала при движении мантии стал навязчивым решением сотрясти дух Безупречных, как только незнакомец под покровом капюшона вошел сюда. Рейгар сделал шаг еще. Никто не произнес ни слова. Рейгар решил выразить почтение, поднимая руку. Рейгар был схвачен двумя Безупречными. Его капюшон спал с белоснежных волос, олицетворяя вид умершего Кронпринца, старшего сына Эйриса II Безумного, убитого Робертом Баратеоном отчетливее, валирийская кровь и плоть. Голос безупречного огласил, выхватывая из-за пазухи кинжал, который Рейгар позаимствовал у одного из спутников — кочевников. — У него оружие моя Королева! И только чаша из рук карлика выпала на каменный пол зала. Тишайший истерический хмельной голос Тириона раздался сквозь нарастающую бурю дюжин голосов присутствующих. — Святые угодники. Рейгар… мать вашу, Таргариен!