Дар для Королевы.

— Он был рожден в горе, моя королева, и эта тень висела над ним всю жизнь. Так сказал мне сир Барристан Селми. Иллирио однажды проронил, что отважнее и благорассуднее Принца, чем Рейгар не встретить ни на пути к трону, ни после его исчезновения. Я знала, что он хочет поделиться со мной частью моей души. Я ценила это, но мои допросы о семье были еще настойчивее. Много историй блуждало в Пентосе. В каждом уголке шептались о девушке, которая прибыла в один из Вольных Городов, чтобы собрать армию и возвести на трон своего брата. Другие говорили, что законное наследование в лице Визериса Таргариена разрушит и без того проклятый мир людей, побудит драконов проснуться и сжечь города дотла. Народ был обеспокоен, а я лишь невольно улыбалась в след тем, кто мог позволить себе такое произнести. Во мне было много робости, горечи и непоколебимое желание вернуться «во чрево» Драконьего Камня. Я каждый день восходила на ложе с мыслью о том, что мой брат станет Королем. Оно было устлано шелками, а балдахин трепал ветер, и тихая песнь пробиравшаяся в мой разум оставляла надежду: если Рейгар станет Королем? Утро приносило разочарование. Рейгар мертв, а Визерис дышит. Не пламенем, нет. Красная Женщина была весьма настойчива в своих убеждениях. Ее вид сделался строже, а скулы очертили похудевшее лицо, изможденное скитаниями. Она была сосредоточена лишь на реакции Королевы, узревшей старшего брата живого и невредимого, если можно так сказать о воскрешенном мужчине. Дейнерис не приходилось встречать своего брата в юном возрасте, да и как младенца ему не удалось подержать ее на своих сильных руках. В то зловещее и темное время трубили о его смерти, а не о ее рождении. Сомнение теснилось под кожей, пропуская гнев и ярость сквозь свое нутро, но часть сознания кричало о возможном родстве. Глаза новоприбывшего «подарка» таили от нее угрозу, в них можно было встретить вновь зародившийся огонь среди пепелищ обугленного кострища. Бурерожденная повторила жест мужчины, взмахнув рукой и громко воскликнув: «Acchakat!» — Прекратите! Солдат названный Безупречным отступил и расслабил стойку, позволяя мужчине свободно парировать руками, но держал его на виду без возможности нападения. Один из дотракийцев отступил позволяя и своей Королеве сделать шаг навстречу. Тирион выругавшись залез на стол, заранее извинившись за свой дурной тон и зашагал по столу смахнув пару чарок и пару тарелок, которые звякнули приземлившись. Гости ахнули, но им не было дела до проступка Беса. Они смотрели на встречу Дейнерис и ее погибшего брата, восставшего из мертвых. Джон Сноу, Хранитель Севера не сводил глаз с заклинательницы теней из Асшая. Она улыбнулась ему кротко и незаметно, поправляя свой капюшон. Разоблачения она не боялась, все узнали ее, но внимание даже ее сжигало заживо. — Ночь темна и полна ужасов. — промямлил Луковый Рыцарь ухватившись за мешочек, который висел на его шее. Ему показалось, что его костяшки заныли, отрубленные и не принадлежавшие больше телу. Он знал на что способна эта женщина, но каждый раз это сводило его с ума. Дени была еще в большем шоке. Измазанное белесое лицо, длинные серебряные волосы, потти такого цвета как ее, только более холодные и безжизненные. Самый прекрасный мужчина на свете, ее брат, ее кровь. — Рейгар? Моя упокоенная душа? Всадник оседлавший тело моего дракона? Проклятие или милость? Воссоединение или поклеп? Обман, предательство, ложь.? Девушка была озадачена, но знала ответ на все свои вопросы. Один ответ. — Ты должен пойти за мной. — волнение и трепет захлестнули голос, но время подарило ей статус и власть, поэтому хладной поступью Дейнерис направилась прочь из тронного зала. Она оставила своих людей как Королева. А дети, в свою очередь, встретили ее уже как мать. Выбравшись к подножию замка изваянного из камня, Непокорная устремила свой взгляд в небеса и прислушалась к шелесту открывающему просторы моря. Рейгар стоял поодаль, но он все же последовал за ней. — Я не знаю верить ли темным силам. Однажды у меня уже забрали мужа и сына забрали, оставив погибать моих людей среди пустыни. Что стоит твоя жизнь, мой брат? За какой ценой твои кости срослись, а тело обрело плоть? Я не верила в предания, но мои дети возродились из смерти, как, наверное, возродился ты? Тысячу лет назад они были живыми, но теперь превратились в красивые камни. Из них никогда не вылупятся драконы. Ведь дракон — это воздух и пламя… живая плоть, а не мертвый камень. Большой и властный, с огромными крыльями, дымом и черной кровью возвысился над головами Таргариенов ящер, затмивший своей тенью пару башен и ступенчатый проход, где уже взбиралась Матерь Драконов на пъедестал столь возвышенный, как и ее радость. В его пасти зажата плоть барана, разорванного и крошечного, словно тряпичное приготовление для уличного театра. Зрители были здесь другие, окропленные кровью, которая лилась маленьким потоком, зажатая клыками чудовища — кровь спускалась на восхищенные лица, ожидающие внизу. Тирион, Джон Сноу, Паук и стражи, которые возились у ворот, укрепляя свою сталь и занимаясь приготовлениями. — Что они делают? Спросил Сноу отводя свой взгляд от пестрящей багровой чешуи дракона. Признаться, он восхищался сейчас не только чудовищем, но и самой Королевой. И верил в то, что она обрела родную кровь в знак знамения, к которому взывала Мелисандра. — Я бы на Вашем месте успела раззнакомиться с мертвецом, — тихо сказала она ему перед обедней. — А я бы на Вашем — убрался прочь из этого замка, — сдержанно бросил молодой волк. Она снова улыбнулась, ее губы зашевелились и приподнялись с насмешкой в уголках. Эта была страшная улыбка от красной страшной женщины. Она умалчивает о чем — то, а беда знает толк в ее веровании. Размышления северянина прервал голос веселого карлика, который поспешил осведомить мальчишку о военных приготовлениях и практически немедленном наступлении на Королевскую Гавань. Пару недель и первая вылазка должна принести результаты. — Наша Королева не терпит поражений и не считает потери. В созданном из огня прообразе величественного КронПринца она разглядела будущего мужа, власть и победу. Выходит не так дурна компания Красной Жрицы? Но если цена не стоит гроша, то чем стоит заплатить теперь ей? Я бы мог взять ее прямо здесь среди живописных видов и вершин в виде голов этих тварей, да черт побери, и самих драконов! Как думаешь, ей будет мало или Ланнистер отплатит свой долг сполна? — Не будь здесь Ланнистером, будь десницей своей Королевы, — поправил карлика Варис. Он всегда был тихим и незаметным. А ведь каким еще должен быть мастер над шептунами? Королева ждала второе свое дитя. Ее сердце трепетало так звучно, а может это просто ветер раздувал штандарты знамени трехглавого дракона. Она схватила руку Рейгара и подняла ее вверх. Тонкие пальцы боялись переплестись с его, она не знала его еще достаточно близко, хоть и чувствовала, что он тоже дома. Его здесь больше, даже чем ее. А что, если он вздумает забрать моих детей? С благими ли намерениями был пробужден еще один дракон? Ему нужна власть и Семь Королевств, что принадлежат мне? Дейнерис стала страшиться возможного исхода, она отпустила его руку. Но когда страха стало больше она вдруг поняла, что ее беспокоит лишь мир маленькой девочки, который прорывается сквозь завесу времени: она чувствует себя ребенком, младшей дочерью и младшей сестрой. Способна ли она теперь управиться с любимыми детьми, как взрослая женщина? Дрогон издал истошный вопль, не похожий на рык добытчика, а значит Рейгаль или Визерион достаточно близко. Зеленая чешуя заполонила прозрачное небесное вкрапление, нынче именуемое звездами. — Души покойных воинов и мужей видят это возрождение, как я сейчас вижу. Как истинный Таргариен ты можешь оседлать дракона, если Владыка, воскресивший тебя не забрал честь и кровь нашего рода. Я могу позволить тебе бывать здесь чаще, запретить я тебе не смогу, как и манипулировать ложью во имя веры чужеземцев. Но ты должен будешь поклясться в верности мне и принять всех моих людей, не забывая лишь о моем праве обращаться к ним как истинной Королеве. Я подарю тебе отмщение, мой дорогой брат. Клянусь тебе. Не будем же мы воевать между собой за то, что по праву принадлежит нам обоим? Тяжелое платье сдавило грудь, дышать становилось все тяжелее. — Он убьет меня, если не станет мужем, как велят традиции. Чтобы захватить трон и все то, что принадлежало законам до ее рождения. — подумалось Дени, но выдавить кхалиси смогла только улыбку, беззвучно любуясь красотой своих детей. — Это Рейгаль. Добро пожаловать домой!