Случаи на охоте

      Пальцы Никиты быстро бегают по клавишам, набирая ответ в окошке форума.       “Как давно ты принял красную таблетку, брат?”       Никита задумывается о внезапном символизме вопроса, о котором его собеседник не догадывается.       Никита рос в приёмной семье, и до пубертата понятия не имел, что он на самом деле такое. Впервые он попробовал крови в четырнадцать, когда не удержался и укусил младшую сестрёнку вместо того, чтобы по-братски поцеловать в щёку, как собирался. Испугавшись, он залепетал что-то, чтобы её успокоить, а потом инстинктивно стал убаюкивать, напевая что-то без слов. И это сработало: глаза малышки остекленели, она слушала его голос и совсем не плакала. Он понял, что может беспрепятственно продолжить начатое…       В ту же ночь он сбежал. Он совсем не хотел причинять девочке вред, но он не знал, на что ещё может оказаться способен. Вдруг в следующий раз он потеряет контроль окончательно?       Но на форуме у него спрашивают, конечно же, о другом.       “Мне уже за тридцать, и я никогда не был с женщиной. Я давно лишился иллюзий, что смогу привлечь кого-нибудь, если просто буду самим собой.”       Никита хмыкает про себя: он морой, вампир, чья основная сила — иллюзии. Он изначально создан таким, что обман и манипуляции — его естественное оружие. Как понимать это “просто быть собой” в его случае?       Новое сообщение прилетает довольно быстро. У этого парня что ли вообще никакого другого занятия в жизни нет? Они общаются несколько часов кряду.       “Общество виновато в том, что мы обречены и вынуждены воздерживаться от секса! Но это неправильно, это насилие над личностью, ведь воздержание противно нашей физиологии! Мы страдаем от депрессий, из-за этого неэффективны на работе и у нас не складывается карьера, это попросту опасно для нашей мужской психики, в конце концов! Государство обязано заботиться об инвалидах, безработных? Обязано! Оно назначило соцработников и всяких там врачей отслеживать и предотвращать самоубийства, оказывать психологическую помощь. Мы тоже в опасной близости от последнего шага, о нас тоже должны заботиться! Мы должны требовать предоставить нам бесплатных секс-работниц, пусть заведут и такую должность!       Опять же, мы платим налоги, а они уходят на пособия для приплода тех куриц, что раздвигают ноги исключительно перед альфачами и рожают от них, а потом клянчат деньги с них или из бюджета, в то же время продолжая дискриминировать нас, не давая нам доступа к сексу! Мы платим за бесплатный секс альфачей, подумай!       Ты с нами, брат?”       Никита понимает, что на сегодня с него довольно, и закрывает ноутбук. На часах начало девятого, у него есть ещё около получаса до возвращения Ярослава Гордеевича, его отчима — его нового отчима, отчима-вурдалака; с человечьей семьёй он распрощался подростком и никогда больше не связывался. Никита падает на жёсткую кушетку без подушки, какое-то время просто глядит в потолок.       Он живёт в спартанских условиях вовсе не потому, что не имеет средств, и уж тем более не потому, что это может быть каким-то образом “мужественно”. Просто он вампир, ему и так хорошо. В книгах он натыкался на штамп, согласно которому вампиры спят исключительно на шёлковых простынях, так как более грубая материя раздражает их сверхчувствительную кожу. Попробовали бы сами авторы пожить с такой сенсорной сверхвозбудимостью в реалиях средневековья.       Да, вампиры способны очень тонко чувствовать некоторые вещи — когда это им нужно, и только в тех областях, где это нужно.       Во-первых, от большого потока звуков, ароматов, вибраций и прочей сенсорной информации, которую надо анализировать, быстро устаёт психика. Даже немёртвым необходим отдых. В спокойной обстановке вампиру необходимо научиться отключать всю эту свою сверхчувствительность, чтобы попросту не свихнуться.       А во-вторых, как, скажите на милость, поможет в охоте и тем более в драке «талант» принцессы на горошине?       Кроме того, вампиры ещё и обладают сверхбыстрой регенерацией, и способны, например, отрастить потерянную конечность. Следовательно, большинство повреждений для них не так критичны, как для людей. Логика же эволюционного приспособленчества проста: то, что не угрожает организму всерьёз, не должно тревожить по пустякам. Иными словами, болевой порог у вампиров значительно выше — если речь не идёт об огне и естественных аллергенах, конечно же.       Но у медали, к сожалению, всегда есть и обратная сторона: чтобы получить яркие ощущения, вампиру нужна действительно сильная стимуляция.       Большинство вампиров не способно получать удовольствие от нежного обращения, оно кажется им пресным. А раз им нужно сильнее, глубже, больнее — то и со своими партнёрами они часто обращаются так же. Золотое правило этики в действии.       И отчим Никиты как раз из таких.       Вспомнив об отчиме, Никита ещё раз сверяется с часами — время есть. Он достаёт из верхнего ящика тумбочки смазку, презерватив и одну из анальных пробок, выточенную из осины. У него теперь коллекция таких, просто потому что это забавно, насаживать себя на тупой осиновый колышек. Самую первую подарил, если это можно было так назвать, отчим. Но её пришлось выкинуть: дерево всё-таки слишком хорошо впитывает запахи.       Никита хочет просто растянуть и подготовить себя к возвращению Ярослава Гордеевича. Вурдалаки — жёсткие и грубые ребята даже для мороя.       Он снимает штаны, сжимает было вялый пока что член в кулаке, но, подумав, отпускает. Он мог бы просто вставить пальцы, сразу несколько — делов-то, с его регенерацией он почти сразу адаптируется. Вместо этого медленно оглаживает себя по внутренней стороне бёдер, ведёт пальцами вверх, по груди к соскам.       Ничего.       Он слишком привык к лёгким самоповреждениям во время мастурбации. Он способен кончить от одной лишь стимуляции простаты, как говорится “без рук”, если засунет в себя что-то действительно большое. Например, собственный кулак. Иногда он прокусывает себе запястье во время дрочки — как в той песне, у вампиров вены эрогенные зоны.       Он давно уже не может представить себе, каковы они — предварительные ласки обычных людей.

***

      «Эти сучки лишают нас с тобой возможности оставить потомство. Это же биопрограмма, заложенная в каждом из нас, а из-за этих эгоистичных блядищ мы не можем реализовать своё главное предназначение в популяции — продлить свой род, отправив гены наших отцов в будущее. И из-за краха биопрограммы, постоянно подавленные, мы не можем хорошо устроиться в социуме, получить достойное, высокооплачиваемое место. Ты не представляешь, какой у меня был потенциал, но я не смог реализовать его из-за постоянных тщетных попыток получить хоть толику сексуальной подпитки!       Но это ещё не всё! Дальше, эти же сучки обвиняют нас в том, что мы «нищеброды», а мы всего лишь видим их насквозь и не хотим вестись на их разводилово. Но ведь именно из-за них, из-за того, что они отказываются давать нам то, что мы должны, удовлетворять нашу важную жизненную потребность, мы и не можем полноценно конкурировать в реалиях жёсткого капиталистического рынка!       Замкнутый круг, брат. Я чувствую себя выкинутым на обочину жизни. Кажется, выхода просто нет.       Как же я всех их ненавижу!»       «Погоди. Ты забыл про внешнюю привлекательность, её ведь можно прокачать. Слышал, как?»

***

      Никита стоит перед зеркалом, рассматривая своё обнажённое тело со всех сторон. В юности он хотел татуировку, но у вампиров не приживается большинство видов модификаций тела, придуманных людьми. Разве что шрамирование, если рану прижечь серебром — или ядами другого вампира.       Никита проводит пальцами по животу, где до сих пор, спустя без малого шесть лет, отчётливо видны следы когтей его отчима: память об их первой встрече.       Никите также бесполезно ходить в качалку, его тощие руки и ноги всё равно останутся таковыми — что поделать, особенности физиологии мороев. Бледные тощие жерди; собственно, жердяи — одно из местечковых их названий.       Загар он тоже может получить только косметическим путём.       В задумчивости он расплетает косу: привычка бесконечно расчёсывать волосы, когда нужно отвлечься от грустных мыслей у него с детства.       Может быть, потому что его успокаивала так настоящая мама, вроде бы у некоторых видов нежити есть такая заморочка. Он не помнит.       Отчим считает мороев вырождающимся подвидом. Интересно, насколько он прав? И сколько их вообще в мире, истинных сородичей Никиты? Он с малых лет не видел ни одного, да и Ярослав Гордеевич встречал всего парочку.       Может, они вымирают?       Должен ли он, Никита, стремиться к тому, чтобы завести потомство? Передать гены его предков, немёртвых кровопийц, в будущее?       Сильные руки сжимают его бёдра самую чуточку крепче, чем надо: вурдалаки хорошо умеют подкрадываться к добыче незамеченными. — О чём задумался, красавец? — притягивает Ярослав Гордеевич Никиту к себе, перебирает распущенные волосы, бесцветно-белёсые, как и всё остальное у мороя-лунокровки. — Ты посмотри-ка на себя, хоть сейчас в занавеску завернуть — Галадриэль выйдет всем на зависть!       Никита улыбается кротко. Прижимается, чувствует, что отчим сейчас не возбуждён — видимо, и правда просто хотел сделать комплимент. Никита оборачивается в опоясывающих объятиях, и обнимает отчима за шею. В их паре он, естественно, выше, почти на голову. — Ярослав Гордеевич, а расскажите про свою мать, пожалуйста? Вы часто отца вспоминаете, а про неё как-то ни слова… — Сбежала она, — отпускает пасынка Ярослав Гордеевич. — Не выдержала и сбежала. Отец о том особо не говорил, как и с кем она решилась. Скорее всего, догнал и разорвал их. А если бы и вправду любил, не стал бы преследовать. — Так она человеком была? — понимает Никита. — Не созданы мы для семейного очага, — отводит глаза вурдалак. — По-людски не умеем.

***

      «Ребята, оцените новые фотки, это для сайта знакомств, решил снова попытать счастья. Как костюм? Полгода в качалке, заметно ведь?»       «Что-то с челюстью бы тебе сделать…»       «Брат, на меня клюнула одна! И даже без прицепа, если не врёт! Мы уже пару дней переписываемся, вроде не полная дура. Я даже пробную беседу про отношение к традициям и семейным ценностям провёл, она ответила, что сама хочет просто родить сына от единственного человека, ничего ей больше от жизни не надо. Воспитывали её так. А ещё высказалась, что не против правильного разделения домашних обязанностей!       Посмотрим, наверняка страхолюдка по жизни, на фотках тоже не идеал, но они вообще могут быть левые.»       «Она согласилась на свидание!!! Ты был прав, фотки интимной стрижки сработали! Пожелай мне удачи, брат!»

***

      Никита распахивает дверцу заднего сиденья, напевая одну из моройских колыбельных. После долгих месяцев тоски и напряжённости у него наконец-то легко на душе.       Сонная жертва послушно, как кукла, садится в авто, обдавая Никиту сильным запахом духов. Сам Никита занимает переднее пассажирское, и сразу, наученный горьким опытом, пристёгивает ремень безопасности. — И кто это у нас? — Ярослав Гордеевич с любопытством смотрит в зеркальце заднего вида. Никита самодовольно отмечает: отчиму явно нравится его выбор. — Познакомишь?       Жертва уже крепко спит, можно говорить свободно. — О, я на одном сайте подцепил. Ну, как вам?       Вурдалак одобрительно кивает. — Я так понимаю, об алиби ты позаботился? — Разумеется. Все скриншоты переписки сохранены, диалоги с пораженческими настроениями, явная депрессия, ну вы знаете, как обычно, — настроение Никиты улучшается буквально с каждой минутой. Месяцы копания в помойке закончены, можно хвастаться добычей. — Ярослав Гордеевич, помните, какая у нас с вами сегодня ночью дата?       Они оба хорошо помнят. — Парень, между прочим, специально готовился для этой встречи. Я его полгода окучивал. Он под моим надзором правильно питался и в качалку ходил — видите, какой подтянутый? А то вы всё жаловались на то, что один пустой жир и никакого толком мяса давно не попадалось. Чистый, ухоженный, даже с интимной стрижкой — и всё это он сам, за свои кровные, — смеётся Никита. — Для нас с вами. То есть, он-то, конечно, думал иначе, но сам виноват. А главное, он же в том рассаднике такой не один, их там полно, я уже парочку новых в разработку взял. — Да, хорош, — Ярослав Гордеевич цокает языком. Эта его странная привычка — цокать — обычно слегка раздражает Никиту, но только не сегодня. — Ладно, сдаюсь, и чем же ты его так удачно подцепил? — Вы не поверите, Ярослав Гордеевич. Он — девственник. Вынужденный целибатник.       Вурдалак сначала хлопает глазами, не понимая сути такой важной человеческой проблемы, затем разом выпускает весь свой второй ряд зубов в ухмылке: — И всего-то? Так с этой бедой мы ему поможем!