Желанный малыш

За окном еще светло, но небо розовеет, пока солнце опускается за горизонт. Чимин, кутаясь в теплый кардиган, колотит в чашках сахар и поглядывает на календарь, где отмечает овуляцию и дни течки, так, для себя, зеленым карандашиком. Ему, честно сказать, очень хочется малыша, но его альфа на это имеет другой взгляд. Сегодня Пак планирует попытаться снова, но надежда потухает с каждым днем, что однажды Чон согласится.       — Привет, малыш, — Гук обнимает омегу со спины и чмокает в щеку, — скоро течка? Чон отходит к тумбе и включает кофеварку.       — Кстати, ты не хочешь перейти на противозачаточные? Это намного удобнее презервативов. Чимин пару мгновений ластится к рукам своего альфы, а потом с нежной улыбкой на губах произносит:       — Может, перестанем предохраняться?       — Что? — Гук хмурится, насыпая в дозатор кофе, — Чимин, мы же уже обсуждали это. Сколько можно? Я тебе корейским языком сказал: я н е х о ч у д е т е й.       — Но... разве ты... мы будем воспитывать нашего малыша вдвоем, он будет точной копией тебя, Чонгуки, — Чимин пытается избежать агрессии и хочет обнять, но его слегка отталкивают.       — Чимин, — младший закатывает глаза, — если тебе так хочется в куклы поиграть, иди няней устройся куда-нибудь. Но отстань от меня, ради Бога! Омега сжимается, поднимая опечаленные глаза на своего альфу, и понимает, что проиграл и в этот раз. Проглатывая ком в горле, он молча отворачивается к окну и прячет лапки в рукавах кардигана, прижимаясь щекой к холодному стеклу.

***

      — Да, я Вас понял, — Юнги устало выдыхает, когда отключает звонок и опадает на диван. В квартире темно и тихо, Юн лениво расстегивает первые пуговицы рубашки и вздыхает. Хотелось бы приходить не в эту холодную тишину, а чтобы навстречу выбегали маленькие ножки малыша, а следом выплывал омежка, чтобы пахло едой и уютом, а не кристальной чистотой. Юнги хочет семью. Хочет быть отцом и мужем. Но все омеги лезут ему в штаны только за кошельком, а не семейными ценностями. В доме пары Чимина и Чонгука в этот же вечер происходит очередной разговор. И чего омега хочет добиться, если уже полгода все попытки безуспешны? Чего хочет ждать, если в ответ ему прилетают жестокие неприятные слова?       — Все... — шепчет Чимин, как-то опустошенно выдыхая. — Мы... расстаемся.       — Чимин, прекрати эти гормональные истерики, — Чон садится рядом с омегой на корточки и берет его ручки в свои ладони, — ну же, малыш, дети — это же не главное в жизни. Нам с тобой и так хорошо, правда ведь?       — Уходи... — всхлипывает он, поджимая губы. — Чонгуки, просто уходи... Для Чонгука это не главное, а Чимин видит в этом весь смысл жизни. Он хочет растить свое дитя вместе с любимым альфой, вот его самая красивая и заоблачная мечта.       — Ну и катись! — Гук вскакивает, и через минуту омега слышит хлопок двери.

***

      — Вот баночка, в комнате есть диски и журналы, чтобы помочь Вам. Как закончите — подходите на пост. Юнги принимает из рук медсестры маленькую пластиковую баночку и старается подавить румянец. Когда он выходит, уже собрав семя, ещё раз подписывается в документах. Раз он уж не сможет стать отцом, то хотя бы будет донором и подарит ребёночка одинокому омеге.

***

Чимин кутается в розовый шарфик и с радостной улыбкой на губах спешит к врачу-репродуктологу, с которым они уже неделю проходят анализы. Сегодня они выберут подходящего отца, выберут лучшего по характеристикам и подсадят сперматозоидов, наконец-то осуществив мечту омеги. Чимин долго это обдумывал, и решил, что сам воспитает желанного ребёнка, и никакой Чонгук со своими противозачаточными ему не помешает. Доктор очень доходчиво все объясняет, помогает выбрать несколько анкет и уже отдаёт их Паку. Чимин долго читает характеристики отцов и наконец выбирает.       — Номер сто тридцать пять.       — Хорошо, это замечательный выбор. Этот молодой человек очень хорош собой, здоров... шанс родить мальчишку-альфу очень большой, гены сильные... Чимин всю процедуру улыбается, представляя, как будет обустраивать комнату для малыша, как впервые возьмёт крошку на руки и как будет любить больше всего на свете своё маленькое чудо. Из клиники он выходит поистине счастливым, а в киоске напротив покупает календарик с котятами, где будет совсем скоро отмечать дни своей беременности и отсчитывать время до рождения. Пряча замерзшие ручки в карманы, Чимин торопится домой, по пути забегая в супермаркет за розовым молоком, потому что очень захотелось. Осталось... ждать и проверяться у врача, и все у них с их малышом будет хорошо, так что в метро он еще посмотрит множество вариантов интерьера детских комнат.

***

Уже через три недели, омега выбегает из клиники, чуть ли не визжа на всю улицу. Он сжимает в ручках маленький снимок узи, на котором его ребёночек. Пока это, конечно, только пятнышко на сером фоне, но для Чимина оно стоит всей его жизни. Дома он кладёт в бархатную коробочку из-под браслета, когда-то подаренного Гуком, розовый тест с двумя заветными полосочками и берётся за оформление календаря. Он делает фото пока ещё плоского животика и вклеивает его, а также множество наклеек, и на свободных местах Пак пишет свои ощущения и симптомы. Юнги же этим утром лежит в постели, жмурясь от солнечного света, и чувствует, что к его плечу липнет омежка. Кажется, они провели приятный вечер и закончили его сексом, но на душе как-то мерзко, потому что, не успев толком проснуться, парень шепчет:       — Ты такой потрясающий. Может быть, слетаем куда-нибудь? В Дубаи? А чего Юнги хотел-то? Бросая неприветливое «проваливай», Мин лениво встает с постели и ищет в разбросанных на полу вещах телефон. Мобильный находится в кармане брюк, и через пару минут бизнесмен совершает звонок в клинику.       — Прошу прощения, Мин Юнги. Все еще... нет?..       — О, Господин Мин, я могу Вас обрадовать, — по голосу врач кажется вполне довольным, — омежка на третьей неделе, пока, конечно, особо ничего сказать нельзя, но если он доносит до третьего месяца, думаю, с плодом все будет хорошо. Я отправлю Вам на почту данные этого омеги, хорошо?       — Да, Ваши реквизиты все те же? — конечно же, анонимное оплодотворение за некую сумму денег становится не анонимным, для Юнги это проще простого. Что-то внутри сжимается в комок от мысли, что под чьим-то сердцем цветет жизнь и его ребенка. Хочется увидеть этого омегу, узнать какой он и чем занимается в жизни... как выглядит, что любит. У него нет плана, честно, как он будет втираться в доверие и войдет в чужую жизнь со словами «в твоем животе мой ребенок», но просто ведь... так хочется, чтобы этот омега был хорошим человеком, хочется познакомиться и, возможно, так наладить личную жизнь? Может, однажды он сам скажет: «Давай слетаем куда-нибудь?» или «Давай купим тебе это?». По его инициативе без намеков и прочего, просто потому что захочется ему, а не у него все это будут клянчить. Первый месяц Юнги наблюдает издалека. Он просто смотрит из машины, как омега возвращается со своей подработки. Иногда, конечно, ужасно сложно было сидеть на месте, и пару раз Мин не выдерживал и помогал омеге донести пакеты из супермаркета, просто потому что ну не мог он позволить папе своего малыша таскать тяжести. В целом, Пак Чимин, которым и был тот омега, очень понравился Мину. Парень учился в институте искусств, а по вечерам работал в канцелярском магазинчике. Чимин и сегодня благодарит незнакомца за помощь, но в третий раз помощь одного и того же незнакомого альфы кажется какой-то судьбоносной, потому омега вежливо и смущенно спрашивает:       — Давайте познакомимся уже, что ли... Как Вас зовут?       — Мин Юнги, — альфа расплывается в приветливой улыбке и протягивает омеге руку, когда нежная ладонь соприкасается с его кожей, Юнги не удерживается и осторожно целует тыльную сторону розовой лапки. Таких манер Чимин никогда не встречал, потому теряется, а потом по привычке укладывает свободную ладонь на еще невидимый животик и мимолетно поглаживает.       — Очень приятно, Пак Чимин. Спасибо за помощь... Юнги от этого жеста не может удержать ласковой улыбки.       — Ох, и мне приятно. Не за что, Чимин-щи! Давайте я Вам дам свой номер, я живу недалеко и, если что, всегда могу помочь, — альфа вытаскивает визитку и протягивает Паку, — звоните в любое время, не стесняйтесь. — С-спасибо... Этот Мин Юнги даже выглядит так, словно принц из сказки или же красивый альфа из дорамы. Красиво одет, волосы уложены, а на губах властная, но очень добрая улыбка. Омега сжимает в лапке визитку и смотрит вслед удаляющемуся мужчине, решая, что в следующий вот такой случайный раз в качестве благодарности позовет его на чай. Но в следующий раз его встречает Чонгук. Он слёзно просит прощения, когда они идут к дому омеги, и даже не замечает, что тот тащит тяжелённый пакет. Это замечает только Юнги, что смотрит за всей картиной из окна своего внедорожника.       — Ну, Чимин-а, прошу тебя, просто давай все будет как раньше? Юнги до последнего надеется, что мужчина, идущий рядом с Чимином, не альфа... Но когда тот тянется и целует омегу в щеку, что-то ломается в груди.       — Чонгук, не надо, — отстранённо просит он, — мы больше не сможем быть вместе. Потому что я беременный. Омега ускоряет шаг, чтобы Чонгук немного отстал, но тот резко хватает его и тянет на себя.       — И когда успел, маленькая шлюха? Всего месяц прошёл! Ну и кто он?!       — Это не Ваше дело, отойдите от него, — Мин возникает за спиной парня и грозно смотрит на него. — Чимин, давайте помогу с пакетом?       — С-спасибо, да. Чимин потирает запястье, начинающее ныть от грубого касания, и благодарит всех существующих и несуществующих богов, что Мин Юнги оказался здесь сейчас. Мин забирает пакет у омеги и вместо него вкладывает в руку Пака свою. Не слушая вопли второго альфы, Мин идёт к парадной омеги и учтиво открывает дверь.       — Вы в порядке? Может, к доктору? Рука не болит?       — Нет, все хорошо, — Чим прячет смущенную улыбку в розовом шарфе. — Зайдете ко мне в гости на чай?       — Х-хорошо, — Юнги кивает и поднимается за омегой на нужный этаж. Чимин нелепо открывает двери, проворачивая ключик в замочной скважине, и приглашает Юнги вперед себя, прося оставить пакет на комоде.       — Простите, у меня здесь небольшой беспорядок... Для Чимина идеальнейший порядок — беспорядок. Что-то да все равно не так.       — Все хорошо, не переживайте, — альфа оставляет пакет на предложенном месте и стягивает туфли с уставших от обуви ног. Мин проходит в квартиру и оглядывает светлый интерьер. — Очень уютная квартира!       — Спасибо... Чимин пытается убрать с глаз Юнги недавно купленные маленькие розовые носочки, но не успевает: альфа замечает.       — Я...       — Ох, Чимин-щи, Вы уже купили вещи для ребёночка? О, черт, это так мило, я ужасно рад за Вас, — Юнги подходит чуть ближе и с улыбкой смотрит на детскую вещь, — неужели ножки ребёнка будут настолько маленькими? Чимин чувствует себя очень неловко, прижимая к груди детские вещи, и смущенно смотрит в лисьи глаза, искусывая пухлую нижнюю губу. Юнги услышал их с Гуком диалог на улице? Почему до сих пор не ушел? Его намерения не кажутся дружескими, скорее, ухаживаниями, подкатами. Омега думает, что чужого ребенка вряд ли кто-то примет, и он был согласен на жизнь в одиночестве без альфы, с одним малышом, он готов был пожертвовать этим ради желанного ребеночка, но Юнги взялся из ниоткуда и... с такими огнями в глазах рассматривает купленные для будущего ребенка носочки. Потому что для Юнги этот ребёнок, даже если бы был не родным, значил бы очень многое. За этот короткий срок Юн уже успел привязаться к омеге и понял для себя, что если бы Пак носил чужого малыша под сердцем, Мин все равно бы попытался ухаживать за ним.       — Ох, такие крошечные... — альфа не может скрыть своей улыбки, — это так трогательно. Чимин же списывает все на фантазию и для себя решает, что, наверное, это все же дружеское отношение, потому чуть расслабляется и улыбается уголками губ.       — Рано для такого, но я теперь не могу пройти мимо ни одного детского магазина... Я еще купил нити, крючки и мастер-класс по вязанию, хочу научиться сам и связать что-нибудь...       — Ух ты! Это так здорово, — Юнги смотрит на животик омеги и улыбается, не важно, что ещё ничего не видно, Юнги-то знает, что там ещё одна маленькая жизнь, — как себя чувствуете? Не тревожит токсикоз?       — Пока не ощущал ничего такого необычного... Ой, пойдемте, я поставлю чайник. Омега суетится на кухне, бегает от плиты к столу, заливает кипятком пакетики зеленого чая в красивых кружках и ставит на стол. Выпив чай, оба они перебираются в гостиную и обсуждают беременность и детей, но Чимин все равно чувствует себя немного странно. Юнги наоборот наконец-то чувствует тот уют, о котором так долго мечтал. С омегой ему безумно комфортно и, кажется, что знают друг друга они тысячу лет. От смеха Пака, от краснейших щёчек и маленьких ладошек, которыми он прикрывает рот, когда смеётся, у Юнги под рёбрами расцветают нежные чувства к этому милому парню.       — О, раз ты хотел съездить за кроваткой, давай вместе? Я как раз на машине заберу тебя с учёбы и поедем? — Юнги все равно, что рано, если Чимин хочет купить кроватку за восемь месяцев до родов, значит, они купят ее!       — Прости, как бы сильно я не хотел сейчас, я не могу... Зарплату задерживают, так что... в следующий раз, спасибо. Чимин снова смущенно улыбается, не замечая, что они уже как час перешли на «ты».       — Господи, Чимин, позволь мне сделать подарок малышу! Мы купим самую лучшую кроватку, потому что и малыш самый лучший! — Юнги отнекивается от отказов и достаёт из небольшой сумки свой планёр, — я в среду закончу чуть раньше, так что как раз можем съездить. А по пути можно заехать в парк, тебе же полезно гулять. Тебе удобно?       — Юнги-хён, не нужно, — Чимин ни за что на это не согласится, даже серьёзнеет, а в глазах читается непоколебимая строгость. — Спасибо, правда, я справлюсь сам. Мне неудобно.       — Эй, ну прошу, мне будет приятно позаботиться о тебе и ребёнке.

***

Чимин отказывается от предложения и в следующий раз. Отказывается в третий, потому что ему кажется, что это совсем не красиво. В нем никогда не было вот этой наглости, присущей новой молодежи. Когда он встречался с Чонгуком, то все обеды и ужины, свидания, пусть так и не положено, оплачивались пополам: Чимин настойчивый. Паку было стыдно попросить купить бутылку обычной воды при совместной прогулке с альфой, так что понятно, почему он так категорично отказывался от поездок и подарков, дорогой кроватки и колясок за заоблачные суммы. Чимин видит прекрасно, что Юнги состоятелен, что он серьезный человек с высокорентабельным автомобильным бизнесом, и от этого тоже в какой-то степени неловко. Для Юнги кроватка за четыре с половиной миллиона вон дешевая копеечная вещь, а для Чимина за сто пятьдесят тысяч вон — это уже роскошь. Да и дело разве в деньгах?.. Чимин не согласится на такие дорогие подарки, ему это совсем не нужно. Но Юнги не отстаёт, каждую встречу притаскивает игрушки или одежду для малыша, неловко дарит гигантские букеты ссылаясь на то, что у омеги в квартире всегда должны быть цветы, постоянно приходит в гости с угощениями, даже когда Чимин зовет на ужин и говорит, что все сам приготовит. Но Юнги просто не знает, как ещё проявить свою заботу. Кроме как усыпать подарками и вовремя появляться, чтобы помочь с пакетами или настойчивым Чонгуком, который пару раз ещё появлялся у парадной омеги. И все же Чимин пал в этом бою, поэтому, когда омега уже на третьем месяце, Юнги ждёт его у входа в институт с букетом пионов в руках. Альфа, как и всегда, был в элегантном костюме и сейчас стоял, облокотившись на свой внедорожник. Все учащиеся не удерживали слюней при виде такой дорамной картины. Принц-альфа ждёт своего омегу рядом со своим дорогущим автомобилем. Юнги зачёсывает темные волосы назад и тихо вдыхает, когда видит Чимина, который выходит с какими-то ребятами, весело болтая. Взрослый состоятельный альфа краснеет, когда мальчишка идёт навстречу.       — Добрый день. Привет, Чимин-а. Чимин смущается, озираясь, склоняет голову в знак уважения и улыбается.       — Здравствуй, Юнги-хён... Ты как здесь? Так неожиданно... Юнги уже по привычке целует ручку омеги и протягивает ему букет.       — Мой друг открывает сеть детских магазинов, завтра открытие одного из филиалов. Он мне крупно задолжал, поэтому сказал поехать туда и выбрать все, что надо. И не отнекивайся, я даже не потрачусь на это, — Юнги открывает дверцу машины, приглашая Пака сесть. Чимин, кряхтя, забирается в автомобиль под завистливые взгляды одногруппников и половины университета, аккуратно пристегивается и собирает ручки в замочек у себя на коленях. Это чувство неловкости не отпустит его, видимо, никогда.       — Мне неудобно, хён, пожалуйста... Ты слишком много тратишься только на цветы, ой, а сколько всего, помимо их, было... — Чимин разглядывает аккуратный букет на своих коленях и укладывает лапку на чуть округлый животик.       — Прекращай, все хорошо, — Мин захлопывает дверь за омегой и садится на водительское сидение, — вот, держи. Альфа протягивает стакан с чаем, что стоял рядом с ручником на подставке.       — Он с малиной, как ты любишь. Там в бардачке ещё булочка для тебя. Чимин мнется, смущенно благодарит за все-все и отпивает чаю. Теперь младшему чаще хотелось есть, и ел он чуть ли не за двоих, потому что голод рос вместе с ребеночком в его животе. Булочки, фрукты, колбаски, котлетки и овощи, иногда хотелось чипсов и роллов, хотелось жареного картофеля, риса с мясом и много всего, так что забота Юнги и купленные им булочки оставляли омегу довольным.       — Спасибо большое, мой малыш уже тебе благодарен, как и я! — еле разборчиво лепечет Пак с набитым ртом, умудряясь гладить очень маленький животик. Юнги расплывается в ласковой улыбке и сворачивает на небольшую улочку. Ещё минут двадцать они весело болтают, пока Мин не тормозит у бутика с детскими товарами. Для посетителей он ещё закрыт, но Чимина с Юнги пускают и рассказывают об ассортименте. Конечно, помимо кроватки и коляски, Юнги заставляет Чимина взять чуть ли не весь магазин. Они берут и кресло-качалку для омеги, и стульчик для кормления, манеж, качели и множество нужной техники. Ну а в отделе с игрушками и одеждой у обоих просто сносит крышу от милоты. Юнги по-тихому расплачивается за все это добро, даже не глядя на сумму, ведь это пустяки, лишь бы Чимин рад был. Вечер они проводят у Чимина дома. Юнги, сняв пиджак, собирает всю мебель и расставляет её по местам, после чего даже пропылесосить и помыть пол омеге не даёт — все делает сам.

***

Токсикоз Чимина отзывается первым неуправляемым капризом.       — Хён, я хочу запеченной рыбы с медом... — младший кусает губы, поглаживая свой животик лапкой.       — Хорошо, Мини, секунду, — Юнги заказывает рыбу из лучшего ресторана и мёд из фермерского магазина. Через час раздаётся звонок в дверь, и Мин уверен, что это доставка, но за дверью альфа с розалиями и запахом орехов. Юнги не любит орехи.       — О, а ты уже и живёшь с моим омегой? — рычит Чон, сминая в руках стебли цветов. Юнги хмурится и выходит на лестницу, прикрывая за собой дверь, чтобы Чимин не увидел этого и не стал беспокоиться, потому что ему нельзя нервничать.       — Чимин не твой омега, — в ответ рявкает Мин, закатывая рукава рубашки.       — Тогда, может, твой? — ухмыляется Гук. Юнги не выдерживает и хватает Чона за грудки.       — Слышь ты, он носит моего ребёнка под сердцем, и если я ещё раз увижу тебя хотя бы в километре от него, я перегрызу тебе глотку, а потом натравлю пару голодных альф. Думаю, они быстро поставят тебя и на место, и на колени. Так что проваливай отсюда. Чимин не твой омега. У него нет твоей метки и никогда не будет.

***

Животик Чимина округляется, капризы учащаются, как и все эмоции, приумножающиеся раз в шесть. В голове омеги рождается хаос из мыслей. Только на пятом месяце он задумывается, что неплохо бы было, если бы Юнги стал отцом его ребенка. Но через некоторое время его посещает полная противоположная мысль. Сегодня из пухленьких ладошек валится все, как и спицы, которыми он почти связал желтенький костюмчик для его ребеночка. Юнги гремит посудой за стеной — готовит чай. Когда альфа заходит с дымящейся чашкой в детскую, Чим поднимает глаза и снова роняет спицу, неловко выдыхая.       — Хён, зачем тебе это?..       — Мини? — Юнги опускается на колени перед омегой и берет его ручки в свои. — Ты о чем, Чимин-а? Что случилось? Конечно, за это время Юнги привык к перепадам настроения и капризам, но вот к грустной мордашке омеги он привыкать не хочет. Чимин должен быть счастлив. Омега ощущает стоящий ком в горле и старается проглотить его, но это только вызывает слезы, которые моментально скатываются по пухленьким щекам.       — Зачем? Зачем тебе чужой ребенок, зачем ты все это делаешь для нас??       — Тише-тише, мой хороший. Чимин, посмотри мне в глаза, — Юнги ловит руками щеки омеги и заставляет смотреть на себя, — послушай меня. Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы я стал твоим альфой, а ребёнок под твоим сердцем моим котёночком — я всегда буду готов. Я хочу, чтобы это был наш с тобой малыш, хочу оберегать вас и любить, хочу быть рядом, когда будет расти твой животик, когда ты родишь это чудо, хочу услышать его первые слова и увидеть его первую улыбку. Но такое право мне можешь дать только ты. Этот ребёнок мне не чужой и ты мне не чужой.       — У него совсем другой отец... Никто не захочет растить чужого ребёнка, он будет пахнуть по-чужому для тебя, — захлебываясь слезами и заикаясь, еле разборчиво лепечет Пак. — У тебя должна быть своя семья, свой ребеночек...       — Чимин, — Юнги обнимает Пака совсем осторожно, чтобы не навредить, — я хочу быть отцом этого ребёнка. Хочу. Если ты захочешь, я стану им. И мне все равно. Тем более... Есть одна вещь, которую я должен тебе сказать, но никак не решаюсь...       — Какая? — слезы иссекают в одно мгновение, а в глазах уже блестит интерес. Сказ о том, как быстро успокоить беременного Чимина.       — Чимин-а... Ты, наверное, будешь очень злиться, я пойму, — Мин опускает глаза и тихо вздыхает, — я... Я был донором, от которого тебя оплодотворили. И как быстро довести до истерики. Может быть, не беременный Чимин отреагировал бы на что-то подобное спокойно, но сейчас он будто бы взрывается, а осадком из пепла обиды заполняется душа.       — Что?! И ты все это время... молчал?! Ты... т-ты... — Чимин обнимает животик, поднимаясь с кресла, и катится к окну, хмуря брови. — Ты... подстроил это все?!       — Нет, Мини... Я... — Юнги чувствует, что все его надежды могут вот-вот обрушиться, — сначала я просто хотел посмотреть на тебя. Потом... Потом мне захотелось помочь, и мы познакомились и... Знаешь, сейчас мне все равно, был бы это мой ребёнок или нет. Я просто хочу быть рядом. Я боялся, что ты отреагируешь вот так, потому молчал... Мин поднимается с пола и подходит к омеге, впервые он позволяет себе приблизиться как альфе и обнимает Чимина со спины.       — Одно слово — и я уйду. Но... Чимин, я бы очень хотел остаться с вами, — Юнги прикрывает глаза и кладёт руки на животик Чимина. Чимин беззащитно жмется спиной к Юнги, вдыхает его природный запах, к которому привык, и понимает, что никогда бы не смог без такой поддержки, которую на протяжении пяти месяцев ему предоставляет Мин. Он бы сломался. Сломался и не смог бы, потому что слаб и морально не совсем устойчив. Да и Чонгук бы помог сломаться так еще раньше, не говоря уже о других жизненных трудностях, помимо всего этого. Юнги успокаивает истерику, едва коснувшись, а Чимин чувствует, что в его животе не только жизнь, но еще и бабочки порхают, потому что теплые ладони укладываются на низ живота и гладят.       — Я люблю тебя и нашего малыша, Чимин-и, — шепчет альфа, прикусывая губу. На глаза рвутся слезы, потому что очень не хочется проститься с единственными близкими людьми на этой Земле. Чимин склоняет голову и нелепо разворачивается, кое-как обнимая альфу за поясницу и прижимаясь щекой к его груди.       — И мы тебя любим... — на грани слышимости, боязливо. Чимин привык. Чимин не хочет отпускать Юнги, а с мыслью о том, что под его сердцем ребенок Мина, все еще никак не может смириться, не может поверить. Теперь в голове омеги рождается другое предположение.       — Т-ты... врешь же... наш малыш не может быть твоим, это невозможно... он... он... я...       — Хочешь, сделаем экспертизу, если не веришь, но это правда так, — Юнги тихо хихикает, — тем более, разве ты не чувствуешь, что, помимо клубники, стал пахнуть мятой? Чимин краснеет, зарываясь носом в грудную клетку альфы, и кусает губы.       — Чувствую, — ворчит он, прикрывая глаза.       — Думаю, это мое, — хихикает Мин, пахнущий зелёным чаем и мятой, — значит, скорее всего, альфа...       — Ты знал с самого начала, — наконец-то доходит до младшего. — Ты ведь знал!       — Знал, — Юнги прикрывает глаза и зарывается носом в волосы омеги, — но это ничего не меняет. Будь это не мой ребёнок, я бы ничего не изменил.       — Мы бы тогда не встретились...       — Я думаю, нас бы свела судьба в любом случае, Мини. Чимин переносит руки на шею альфы и привстает на носочки, обнимая, но все еще пряча взгляд. Так тепло на душе и хорошо, что Юнги рядом и... что у них, вроде бы, полноценное семейство...       — Я х-хочу...       — Что хочешь, Мини? — шепотом спрашивает альфа, заглядывая в глаза Пака.       — Чтобы... ч-чтобы ты был моим альфой... Юнги ласково улыбается и, подавшись вперед, трепетно целует Чимина в щечку, с нормальным поцелуем он хочет потомить, чтобы сделать все красиво.       — Теперь хочу огурцов с малиной... Юнги смеётся, утыкаясь в шею Чимина носом.       — Хорошо, Мини. Огурцы у нас есть, схожу за малиной.

***

Чимин, придерживаясь одной рукой за животик, надевает кардиган, смешно передвигаясь в соседнюю комнату к Юнги, который уже накидывает на себя пальто, чтобы после этого помочь Чимину одеться и обуться.       — Что ты удумал, хён... Свидание... Пак хоть и ворчит тихонечко, но ему очень приятно. Романтики ему никто никогда не устраивал.       — Это сюрприз, — шикает альфа и развязывает шнурочки на кроссовках Чимина, чтобы было удобнее надеть их, — иди сюда, мой хороший. Когда машина тормозит у небольшого пирса, Юнги помогает Чимину выбраться из авто и ведёт его к воде. Рядом с ними пришвартован паром: все его перила украшены гирляндами. На палубе красуется множество свечей и цветов, а в центре накрыт стол. На белоснежной скатерти расставлены приборы и сверху все усыпано лепестками роз.       — Та-дам.       — Уоу... Юнги-хён, где... где ты это все нашел? Как красиво, — лепечет завороженный Чимин, следуя за альфой. Он будто бы в сказку попал: все так красиво вокруг. Ему подвигают стульчик, сажают за стол и вручают меню. И в этот момент паром отправляется, отходит от пристани и плавно идёт по реке Хан. На борту, кроме них, только персонал, потому тихо, и слышно, как плещутся волны о судно. Юнги заботливо укутывает омегу в плед и только тогда садится. По бокам ночной Сеул, а перед омегой альфа в синем бархатном костюме.       — Чимин-а, если замёрзнешь — говори, сразу внутрь пойдём. Омега поправляет по плечам плед так, как ему будет удобнее, и рефлекторно гладит живот, поглядывая на Юнги, который словно из дорамы к нему пришел. Такой красивый и самый лучший альфа...       — Спасибо тебе за все... Твоя забота для меня бесценна, и я не об этих... свиданиях на яхтах...       — Я понимаю, котёнок, — Юнги берет ручку омеги в свою и переплетает их пальцы, — ты у меня такой красивый... Вскоре приносят блюда, пара плотно ужинает и ещё несколько часов любуется видами, чтобы потом отправиться в квартиру омеги. Юнги все ещё жил у себя, но больше проводил время у Чимина, не в силах оторваться от любимого. Но перед парадной их встречает неприятный сюрприз. Завидев Гука, Юнги отправляет беременного омегу в дом, а сам за уши оттаскивает Чона в соседнюю подворотню, попутно набирая номер. Один звонок, и через десять минут тут будет несколько альф из спецподразделения. Но пока Юнги сам «побалуется».       — Ну и что ты тут забыл, сука?       — Нет, что ты здесь забыл? — рычит Чон, отталкивая от себя Юнги. — С чего ты взял, что это твой ребёнок? Он мой!       — Ох, да?! Значит ты почти год отказывал Чимину, не разрешал сцепиться и был против детей, а тут вдруг «твой ребёнок»? А не пошёл бы ты?! За спиной Мина появляются альфы в чёрных костюмах и масках на лицах.       — Добрые вечер, Господин Мин, что с ним сделать? — Если покатится, просто следите, чтобы не бывал в этом районе, а если нет — пустите по кругу. С этими словами Мин усмехается и идёт к парадной.       — И, да, не приближайся к моему омеге, — бросает он, хлопая дверью. В квартире он тут же подлетает к Паку.       — Солнышко, ты как? Не испугался? Животик не болит? Чимин испуганно жмет кулачки к груди, а губы подрагивают. Он испугался, возможно, даже переволновался...       — Ч-ч-что ты сделал с ним?       — Ничего, зайка, только припугнул, — и Юнги не врет, с альфой и вправду плохого не сделают (если рыпаться не будет), — хочешь чего-нибудь? Чимин пытается успокоить свои дрожащие руки и спасением становится округлый животик, на который он кладет вспотевшую ладошку. Он успокаивает ребеночка и себя заодно.       — Н-нет, спасибо... ты и так много делаешь...       — Иди сюда, — Юнги двигается чуть ближе и осторожно чмокает омегу в губы, — я так люблю тебя.       — Спасибо за... чудесное свидание... — Чим улыбается чуть расслаблено и обнимает альфу обеими руками как можно осторожнее. — И я люблю тебя...       — Пойдем уложим вас спать, — Мин тихо смеётся и ещё раз целует омегу, но только уже чуть дольше задерживает губы на чужих.       — А ты поговоришь с ним? Чимин так любит, когда Юнги разговаривает с его животиком, что на губах улыбка появляется сама.       — Конечно, — Мин опускается на колени и чуть задирает футболочку омеги, — малыш, привет. Ты не испугался? Прости отца, что не защитил тебя от этого страха. Но теперь никто-никто вас с папочкой не обидит. Я так люблю тебя, наше чудо. Чимин запускает в темные волосы альфы пухленькие пальчики и перебирает густые пряди, смущенно, но очень довольно улыбаясь. Переживания и волнения уходят на задний план, потому что рядом с Юнги невозможно чувствовать себя не в безопасности. После банных процедур будущие родители укладываются в кровать и тихо говорят о чем-то, обсуждают имя их малыша и тихо смеются во тьму просторной комнаты. Чимин тихо капризничает, что ему здесь очень тесно, а Юнги предлагает переехать к себе в пентхаус.

***

К девятому месяцу пара перебралась в просторную квартиру Мина. Они вместе обустроили комнату для малыша, а после у Чимина вообще начался «период гнездования», и он не вылезал из сайтов магазинов для дома, каждый день менял подушки на диване или бегал по дому с цветком в руках, не зная куда его пристроить. Юнги на все это смотрел с улыбкой, выглядывая из кабинета. Чтобы быть ближе к омеге, он полностью перешёл на работу за компьютером и только изредка появлялся в офисе. За пару дней до предполагаемых врачами родов Чимин попросился в больницу, потому что суета, когда уже отошли воды и началась бы паника, им не планировалась. Паника немного беспокоила, омега боялся, что не справится, что рожать будет больно и сложно, но малыш под его сердцем уже хотел родиться, а молодые родители хотели держать свое счастье на руках. Чимин понял, что влюбился безрассудной любовью в альфу, что бок о бок жил с ним и заботился. Щемило за ребрами, бабочки сумасшедше бились о плод в животе, а за ключицами разливалось тепло, разносящееся по всему телу до коликов в подушечках пальцев. Чимин становится еще счастливее, когда на его руках лежит маленький котёнок и сопит в две дырочки, уставший после своего рождения. Малыш-альфочка пахнет мятой, и родитель уже не сомневается в родстве Юнги и их ребенка. Юн сидит рядом и любуется на свое семейство с гордо вскинутым подбородком. Вот они, его любимые и единственные близкие люди на всей Земле. Как только их малыш подрастет, Юнги обязательно скажет «Давай слетаем куда-нибудь?»