Желанный малыш

— А здесь какую букву написать? — Давай посмотрим вместе, — Чонгук хлопает себя по колену, приглашая Кёнсу, и заглядывает в тетрадь, которую демонстрирует мальчик. Тэхён, умиляясь, отрывается от чтения романа и поднимает взгляд на альфу, в объятиях которого оказался его ребёнок вместе с тетрадью. Подготовкой к школе они всегда занимались по вторникам и пятницам, но в пятницу теперь еще приходил и Чонгук, позволяя Киму немного отдохнуть от обязанностей папы. Омега видит, что глаза Чона теплеют, наполняются безграничной нежностью, и такими глазами он смотрит на Кёнсу — на ребенка, у которого не было отца. На ребёнка, на которого ни один альфа так не смотрел. Чонгук поднимает глаза и их взгляды сталкиваются, заставляя щечки парня залиться краской. Чон улыбается тепло-тепло, показывая свои очаровательные зубки, и чмокает Кёнсу в макушку. — Тут буковка «к», помнишь как её написать? — Да! — ребёнок со средоточением выводит линии, а альфа разглядывает спрятавшегося за книгой Тэхёна. — Как насчет прогуляться после уроков? — спрашивает Гук у обоих, замечая мягкие облака за окном. — С удовольствием, — лепечет смущенный Тэхён, заправляя непослушную прядь за ухо. — А ты что думаешь, милый? Ребёнок часто кивает головой, расплываясь в счастливой улыбке, а затем снова сосредотачивается на задании, серьёзно посмотрев сначала на папу, а потом на Чонгука. — Сначала буковки, потом мороженое и качели. Чонгук и Тэхён в унисон смеются, умиляясь здравомыслию Кёнсу и его серьёзному подходу к урокам.

***

Чимин загибает пальцы, заглядывая в сумку на ручке коляски. — Термос взяли, памперсы взяли, пеленки тут, погремушки… Соска, аптечка на всякий случай, запасная одежда, еще одно одеяло, вроде все. Омега оборачивается на Юнги, что бережно застегивает сыну костюмчик с ушками на капюшоне, при этом что-то щебеча. — Подбородок не прищеми, — предупреждает омега, натягивая кроссовки. — Я аккуратно, — обещает Юнги, поднимая сонно хлопающего глазками альфочку, — ну все, мы готовы! На улице Чимин то и дело поправляет одеялко и трогает щечки сынишки, чтобы тот ну уж точно не замерз! Альфа на это все смотрит с улыбкой. После родов Чимин набрал пару килограммов, и его бочка были мягкими и мясистыми, что приводило Мина в экстаз. А так же у омеги появились просто очаровательные щечки, которые так и хотелось поцеловать. Не смея отказаться от этого удовольствия, Юнги отнимает управление коляски и врезается в лицо Чимина мягким поцелуем. — Все у него там хорошо, погрей меня. Этим временем семья Ким и Чонгук тоже собираются на прогулку. Только Кёнсу одевается самостоятельно, затрудняясь только зашнуровать ботинки и легкий шарфик на шее. С этим ему помогает Чонгук, опережая Тэхёна, и с ласковой улыбкой обматывает шею ребёнка, затем проводя урок по завязыванию шнурков. — Вот так, Кёнсу, смотри. Петелька, петелька, затем вот так… и готово. Кёнсу под надзором альфы справляется со вторым шнурком самостоятельно и радостно хлопает в ладоши, хвастаясь достижением перед папой. Тэхён гладит малыша по голове и целует Чонгука в щеку, проверяя вещи по карманам. — Все, можем идти. — На качели, пап? — На качели, на качели. Чонгук подает руку Тэхёну, а вторую Кёнсу, но мальчик дергает альфу за рукав, умоляя взглядом наклониться, и шепчет на ухо: — Хочу поехать на спине, один разочек, пожалуйста… — Кёнсу! — поправив шапочку на голове сына, Тэхён подсовывает под ее теплую ткань вьющиеся волосы и качает головой. — Чонгуку будет тяжело! — Неправда, Тэ, — Чон легко поднимает омежку на руки и пересаживает на плечи, предоставляя отличный обзор. — Теперь ты выше папочки. Тэхён фыркает, но потом улыбается, погладив в миг подросшего ребёнка по щеке. — Нас ждут качели и мороженое. На улице приятная прохлада, свежесть. Тэхён эмоционально рассказывает сюжет прочитанной книги, пока Кёнсу, сидя на плечах альфы, кажется, пытается сделать ему косички. Чонгук ярко улыбается, следит за обоими, но резко замирает. То же делает и омега напротив. Чонгук смотрит в глаза Чимину, потом на коляску и мужчину рядом. Чимин смотрит на альфу, на ребенка и открывает рот. Они оба будто вот-вот взорвутся от случайной заставшей врасплох встречи, но их перебивает младший омега. — Ляля! — он пытается слезть и Чон опускает его на землю, — можно посмотреть вашу лялю? — обращается Кёнсу к Чимину. Омега закрывает рот, пару раз моргает, и только потом кивает. — Конечно, — он кивает Юнги и приподнимает ребенка, чтобы тот смог увидеть комочек счастья в коляске. — Сначала надо представиться, — недовольно бубнит Тэ, не понимая, что между этими двумя, и сжимает руку Гука. — Я Кёнсу, — спокойно отвечает ребенок, — а у вас красивая ляля. — Это мальчик, — улыбается Чимин. Кёнсу смотрит на малютку, а потом замечает игрушку на капюшоне коляски. Глазки ребенка вспыхивают, и Чимин, не задумываясь, опускает мальчика на ноги, чтобы отцепить игрушку и протянуть ребенку. — Держи, Кёнсу, меня Чимин зовут. Я дружил с твоим папой. — С папой Тэ? — удивляется он, рассматривая мягкого мишку на карабине. — Нет, с папой Чонгуком. И у Тэ ухает сердце. Чонгук криво улыбается, пряча глаза от Юнги, и крепче сжимает ладошку Тэхёна, который совершенно ничего не понимает. Ким тянет Чонгука к коляске, чтобы оттянуть Кёнсу и не смущать чужих людей, а Чон ощущает напряжение старшего альфы, что буравит его недовольным взглядом. — Здравствуй, Чимин, здравствуй, Юнги, — наконец мужественно выдавливает Чонгук, поднимая глаза и встречаясь с лисьим прищуром. — Простите его, он просто очень любопытный, да, Кёнсу? Как-то непроизвольно свободная ладонь тянется к голове младшего Кима, он поглаживает мальчика по голове и поправляет край шапочки, с любовью глядя на него. И этот взгляд замечает и Юнги, бескрайне удивленный, и Чимин. — У вас… прекрасный малыш, — Чон с улыбкой переводит взгляд на Чимина, бросив взгляд в коляску. — Папа, а можно мы еще потом посмотрим на лялю? Тэхён мнется, неловко пожимая руки новым знакомым и представляясь. — Конечно, — отвечает за Кима Пак, — ляля будет рад с тобой поиграть. Его, кстати, зовут Саран. — Саран? — хлопает глазками мальчик. — Потому что вы его любите? — Да, — улыбается Юнги, обнимая Чимина. — Тогда я тоже буду любить Сарана. Чонгук не замечает, как остаётся наедине с Юнги, пока омежья делегация отъезжает с коляской в сторону фонтана. Чон сглатывает, неловко почесав затылок. — Эм… хён, я хотел бы извиниться за все то… что было, я был не прав. И перед Чимином виноват очень. Я правда рад за вас и за вашего малыша… Юнги снисходительно улыбается, так, как будто прожил лет двести пятьдесят, как мудрая черепаха, и кивает, рассщедрившись на улыбку. — Очень смелый поступок взять на себя ответственность за чужого ребенка. — Эм… да. — Надеюсь, ты не будешь глупцом, дети быстро привыкают, не подведи доверие ребёнка.

***

— Спит, — довольно говорит Чимин, осторожно прикрывая дверь детской и неловко поправляя лямочку майки, на которой чуть проступило молоко. Минус для омег мужчин, без лифчика и прокладочку для груди не положить. Пак в своей милой пижамке, чуть взлохмаченный и сонный, перепачканный молоком и присыпкой. Он уверен, что мужчине уж точно неприятен этот вид, но Юнги улыбается нежно. Омега, безумно смущенный своим видом, двигается к ванной, но оказывается в руках Юнги. Альфа утыкается носом в его висок и руками гладит бока, по мнению Чимина жирные (а по мнению альфы восхитительные). — Нет, не смотри и не нюхай, вот сейчас помоюсь и будем обниматься, — вырывается из хватки омега. Чимин вытирает волосы полотенцем, когда выходит из душа уже более свежий в чистой пижамке и пахнущий шампунем. Он смотрит на Юнги, что сидит на кровати и улыбается. По своей сути альфа был молчаливым и больше слушал, чем говорил. Но это никогда не мешало им договариваться. Юнги всегда все понимал без слов, без подсказок. Вот и сейчас, без каких-либо просьб, кровать заправлена чистым бельем, а комната проветрена на ночь, как и любит Чимин. — Иди помогу, — Юнги тянет парня к себе и усаживает на колени. Отобрав полотенце, он начинает нежно вытирать чужие волосы. Конечно, одним вытиранием не обходится, родители тихо смеются, пока альфа усыпает лицо омеги поцелуями, пока не натыкается на губы. Чимин чувствует это тепло внизу живота, когда Юнги осторожно укладывает его на мягкий матрас, продолжая целовать, но уже по-другому. Его губы влажно скользят по чиминовым. А руки забираются под кофту, наконец-то с удовольствием наминая бочка. Чимин чувствует чужой жар, и ему льстит, что это не гон заставляет мужчину действовать, а его собственное желание. — Такой красивый, — шепчет за ухом, и Чимин чувствует, как его тело напрягается, и по коже миллионами рассыпаются мурашки. Несмотря на то, что они уже давно вместе, ни до родов, ни несколько месяцев после они не пересекали эту черту. Течки Чимина еще не вернулись, а во время гона Юнги пил столько таблеток, что его запах полностью исчезал. И сейчас им ничего не мешает. Саран спит, дела сделаны, оба настроены… Но… Есть огромное «но», Чимин просто ненавидит свое тело сейчас. Его бедра и живот покрыты растяжками, а о былой упругости и речи идти не может. Его бока и животик мягкие, а бедра казались ужасно большими. Не так Чимин представлял их первый раз. Не в таком состоянии. — С-стой, — он неловко отталкивает альфу и прикусывает губу, когда тот своими теплыми руками подбирается под кромку шортиков — я очень хочу, но… Я сейчас немного не в форме, и я… Я не хочу чтобы ты видел меня таким. — Эй, — Юнги ловит его лицо руками, заставляя смотреть на себя, — я просто схожу с ума от тебя сейчас. Ты и до этого был омегой на все сто, но сейчас, когда я смотрю на тебя такого домашнего и настоящего, я просто не могу держать себя в руках. Чимин неловко краснеет и хочет еще что-то возразить, но теплые губы целуют ключицы, а шорты летят на пол. Юнги неторопливо выцеловывает бархатную кожу чиминовой шеи, оставляет влажные дорожки на изгибах ключиц и опускается ниже, скользнув губами по затвердевшему розоватому соску. Руки Чимина напрягаются, Мин отчетливо ощущает пухленькие пальчики, что мертвой хваткой опустились на плечи, но это его совершенно не останавливает. Осторожно прикусив горошинку чувствительного соска, старший понимает, почему Чимин так смущается; на язык выступает капелька молока, оно с кислинкой, но вкусное; языком альфа очерчивает розоватую ореолу и тихо мычит, поглаживая бока омеги. — Так вот почему он не отлипает от твоей груди… — выдыхает Юн с улыбкой. Чимин краснеет на слова старшего и ослабляет хватку, подставляясь под ласку. Помимо того, что его смущает все от слов Юнги до своего тела, он вспоминает, что также это еще их первый раз. — Юнги, пожалуйста, давай чуть подо… К губам Чимина прижимается тонкий длинный палец хёна, намекающий замолчать, и омега смиряется со своей участью, наконец отдаваясь своим чувствам. Чимин будто окунается в небытие, он смущается собственного тяжелого дыхания. Юнги неторопливо избавляет его от одежды, не пропуская поцелуями ни одного кусочка кожи. Когда Чимин лишается последнией вещи, а именно белья, он неловко сводит ноги, а лицо прикрывает рукой, ощущая, как вспыхивают щечки. — Такой красивый, — шепчет Юнги, разводя мягкие ножки и устраиваясь между ними. Альфа нагибается к лицу Пака и опять вовлекает в поцелуй, прикусывает губы, а рукой оглаживает чужие ягодицы. Чимин обнимает альфу за шею и прячет в ней своё лицо. Да, он не девственник, но с Чонгуком все было по-другому. Чон ставил раком и трахал до сорванного голоса и ожогов на бедрах и заднице. Юнги же действовал бережно, сдерживая себя и альфу внутри. Но Чимин все же мог почувствовать, как усилился запах альфы, буквально опьяняя своего омегу. Мин пробирается пальцами к сочащейся дырочке и водит по кругу розочки сфинктера. — Могу я?.. — он выдыхает в губы Пака, и, получив кивок, вводит первый палец. Внутри омеги тепло и влажно, Юнги отлепляет от себя младшего и садится у его бедер, чтобы полюбоваться своим мальчиком. Он свободной рукой оглаживает грудь парня и потом чуть не давится слюной. Он острожно зажимает в пальцах сосочек омеги, белая жидкость выплёскивается на его тело и небольшими подтёками стекает к ключицам. — Черт, — Юнги чувствует, как член в боксерах сильно дёргается и добавляет второй палец. Чимин зажмуривает глаза, вскидывает бедра и тихо стонет, забываясь и насаживаясь на пальцы Юнги. Все так непривычно, все познается в сравнении, а сравнивать Чимин может только два опыта: с Чонгуком и с Юнги. Такой контраст помутняет омежий рассудок; в уголках глаз от чего-то скапливается влага, так ему хорошо, как никогда не было. И эти пальцы, длинные, музыкальные, что осторожно толкаются внутри, и теплые ладони, что скользят по бедрам в растяжках и растянувшемуся животу. Юнги любит его такого, как он есть, когда, напротив, Чонгук требовал идеальной фигуры и заставлял сидеть на диетах. Юнги любит его даже такого, после родов, когда он совершенно не в форме, но ни разу не услышал упрека за это. Мину важнее прелюдии, он растягивает ласки сладкой мармеладной змейкой, но Чимин ловит себя на мысли, что уже готов. Ловит себя на мысли, что ему безумно интересно, какой Юнги там… ловит себя на мысли, что хочет быть заполненным своим альфой. Пухленькая лапка тянется к нижнему белью Мина, Чимин прячет глаза, когда встречается с добрым смеющимся взглядом, но пальцы неловко запускает под слой одежды и вздрагивает, когда кожей касается к горячей большой плоти. Альфа прикрывает глаза, когда мягкая ладонь Чимина неловко ласкает влажную от смазки головку. Решив, что Чимин достаточно подготовлен, Юнги вынимает пальцы и помогает омеге лишить себя спальных штанов и белья. Они еще какое-то время целуются, прежде чем Мин не выдерживает и осторожно входит. Первый толчок получается достаточно глубоким, но Чимин блаженно стонет в шею Юнги, поджимая пальчики на ногах. — Еще… — омега прикусывает язык, боясь, что выглядит сейчас вызывающе. А Юнги чуть отстраняет таз, закатывая глаза от того, как стеночки растягиваются и подстраиваются под каждую венку на его члене, снова толкается, погружаясь до самого основания, и шепчет на ухо Чимину, что тот горячий и сводит с ума. Он зарывается в волосы омеги рукой и уже не в силах сдерживаться начинает двигаться, довольно рыча и носом утыкаясь в пахучую железу. Чимин под ним тихо поскуливает в ритм толчков и сам подмахивает бедрами, стараясь глубже насадится на член альфы. — Поставь… — в бреду шепчет младший, отклоняя голову и подставляя шею, по изгибам которой натягивается персиковая, нетронутая никем кожа. И кто такой Юнги, чтобы отказать омеге? Он и сам давно мечтал пометить его шею, чтобы все видели, что это его омега, папа его ребенка. — Моё, — рычит альфа не своим голосом и, лизнув шею, вонзает в мягкую кожу клыки. Он прихватывает Чимина зубами и пару раз толкается, не разжимая челюсти, от чего омега срывается на высокие стоны. И Мин буквально молится на свои стены со звукоизоляцией. Боль мешается с удовольствием, а затем ко всем чувствам примешивается еще гордость с радостной улыбкой на губах. Гордость за то, что его альфа — Мин Юнги, лучший мужчина и отец. И радость за то, что он заслужил метку, он не просто ничейный, он принадлежит лучшему альфе. Почему именно сейчас Юнги находит чувствительный комочек нервов? Чимин взрывается от накопившихся чувств, стыдливо жмурится и кончает на свой живот, извиваясь змейкой под телом Юнги, который продолжает двигаться внутри часто сокращающегося анала омеги. Юнги делает ещё пару толчков и еле удерживает себя от того, чтобы не кончить в омегу. В глазах темнеет и он заливает белесыми каплями животик омежки и его грудь. На ватных руках альфа опускается рядом с любимым и обнимает своего подрагивающего мальчика. — Чимин-а, — тяжело дышит Мин, — сделаешь кое-что для меня? У Чимина язык заплетается, он путает местами буквы, пытаясь отдышаться, смочить слюной горло, пересохшее от вдохов и частых стонов. Он прикрывает свой растянутый животик в сперме рукой и кладет голову альфе на плечо. — Что?.. Юнги неуклюже перевешивается через омегу и копошится в тумбе. Чимин слышит, как что-то падает, а альфа чертыхается. Все же вернувшись в кровать, Мин протягивает сонному омеге небольшую кожаную коробочку. — В общем, я подумал, что… Я хочу, чтобы ты принадлежал мне по закону. Чимин округляет глаза и приоткрывает рот, его сердце пропускает удар, а то и несколько, пока он дрожащей рукой открывает красивую коробочку. — Т-ты делаешь мне предложение? Омега неловко поправляет растрепавшиеся волосы, зачем-то стараясь выглядеть лучше, и натягивает на себя простынь, чтобы прикрыть несовершенства своего тела. Кольцо поблескивает при лунном свете, на тонкой оправе, усыпанной драгоценными камушками. — Ну, что-то в этом роде, — суетится Юнги, — Да. Делаю. Вот. А ты что, против? Альфа же притягивает его ближе и блуждает рукой по талии. — Я согласен! Юнги, согласен, просто я сейчас такой некрасивый, а это такой важный момент, ты запомнишь меня вот таким… Чимин тараторит, пряча глаза, а к колечку и притронуться боится, прижимая открытую коробочку к груди. — Эй, — ласково шепчет Юнги и нежно убирает челку с лица омеги, — каждую секунду ты самый красивый для меня. Он улыбается нежно-нежно и осторожно целует Чимина в губы. — Особенно сейчас, без всех этих ненужных вещей и с моим запахом.