Натурал

      В пятницу Макар Степанович Гусев сидел в баре один. Пил вишнёвый эль. Он его не любил, но пил. Потому что Серёги не было, а вишнёвый эль — его любимое пиво.       Больше полугода прошло уже с того памятного утра, когда он трахнул своего лучшего друга. Трахнул — и не смог забыть. А, главное, самого Сыроегу с тех пор он не видел. Серёжа сменил номер, удалился из соцсетей и съехал с квартиры. Его родители сказали, что живёт он теперь с ними. Ну, как живёт? Вещи свои держит и несколько раз ночевал. Серёжа устроился вахтовиком в контору, поставляющую оборудование нефтяникам. Инженером по наладке. Сидит теперь 2-3 месяца на буровой, потом неделю-другую - в городе. Но тоже не дома — до следующей вахты у них наладчики гуляют, поэтому Серёга берёт горящую путёвку куда-нибудь в теплые края и неделю греется на пляже до следующей командировки в район Сургута (это в лучшем случае), где опять пару месяцев живёт в бытовке с верхними шконарями и боится далеко уходить от места — медведи. Кстати, мать Серёгина сказала, что он на следующей неделе вернуться должен. Как бы его выловить, пока он опять куда подальше не умотал? Поговорить бы… Да хоть посмотреть на него!..       А тут ещё Громов на его голову свалился. Месяца два назад. Выцепил его после работы, сам бледный как смерть, под глазами синяки и взгляд безумный. Макар грешным делом подумал, уж не сторчался ли андроид? Вроде он не может, но как знать, вдруг современная дурь такая, что даже его берёт? Оказалось, нет — трезв, как и всегда, и ничем не болен. Просто очень хочет своего Серёженьку назад вернуть. Макар тогда только усмехнулся горько: «Не ты один, робот, его хочешь. Я тоже хочу». Вслух, конечно, этого не сказал, а посоветовал андроиду обратиться за помощью к Серёжиным родителям. Потому что Макар тоже с Сыроегой никакой связи не имеет. Робот на это обречённо вздохнул, сказал, что Сыроежкины старшие его не жалуют, и с тех пор почти каждый день Макару пишет — дико извиняется, но всё время задаёт один и тот же вопрос: есть ли новости о Серёже? Гусева сначала такая настойчивость раздражала, потом он смирился — это что-то психическое… А может сбой в программе. Но по каким-то причинам Электронику надо каждый день связываться с Макаром. Несмотря на то, что Гусев клятвенно заверил Громова, что как только что узнаёт, сразу ему сообщит. Потом, конечно, Макар понял — Эл цепляется за людей, которые были по-настоящему близки Сергею, хочет хотя бы через них чувствовать присутствие близнеца в своей жизни. А с учётом того, что Серёжины родители невзлюбили двойника своего сына ещё со школьных времён, когда Серёжа отправил его вместо себя домой, то — да, остаётся только Макар.

***

      Элек с Димой расстался. Не смог больше. Дима был хорошим парнем, красивым и верным, не пил, работал. Он был опытным и внимательным любовником-универсалом. Чего ещё было желать? Только вот Элек начинал потихоньку ненавидеть хорошего парня Диму. За один единственный недостаток — он не был Серёжей Сыроежкиным. И чтобы не портить себе и Диме жизнь дальше, Элек, спустя четыре месяца, поставил в их отношениях жирную точку.       Как же он теперь сожалел о том, как поступил с Серёжей. Не только о том, что выставил его за дверь. Прежде всего о том, что устроил за любимым слежку! Да, Элек подозревал, и не без оснований, что Серёжа изменяет ему. Но ведь к самому Электронику Серёжа отношения не менял. Они были так же близки, как и раньше, Серёжа спал с ним. Пусть и не испытывая страсти, но совершенно добровольно. Эл имел возможность прикасаться к нему, целовать, ласкать, любить… Да каждое, даже самое невинное, прикосновение к любимому человеку будило в Эле больше чувств, чем самые изысканные ласки того, к кому он был абсолютно равнодушен. И от всего этого он отказался по собственной же воле. Мотивы-то у него были вполне альтруистичными — он не хотел вынуждать любимого человека идти против своей природы и заниматься с ним сексом. Но вот мог ли Эл позволить себе такой альтруизм? Практика показала — нет. Он не тянул. Первый раз в жизни разлучившись с Сергеем на такой длительный срок, Элек практически погибал без него. Работал с трудом, толком не ел, не спал, и если бы не электронная и электромеханическая часть его организма, взявшая основную нагрузку на себя, давно бы загремел в больницу. А в это заведение в силу понятных причин попадать ему никак нельзя. Но самое страшное, было не это. Электроник всё чаще «уходил в себя». Зависал где-то в своих мыслях внутри биологического мозга, отдав тело под управление электронному процессору. Элек превращался в робота. В того, кем никогда по сути не являлся. Вся эта электронная часть его существа была нужна исключительно для запуска и поддержки биологической, ибо искусственно созданный почти взрослым, такой человек иначе функционировать не может. А без Серёжи человек постепенно умирал, уступая место машине.

***

      Сергей Палыч Сыроежкин мог по праву собой гордиться. Он больше полугода не пил, даже коктейли на отдыхе, даже пиво… И, как приличный человек, добросовестно трудился на благо нового работодателя и отечественного нефте-газового сектора. Обеспечивал энергобезопасность страны, так сказать. Личной жизни, правда, при этом почти не имел — на вахте спасаясь правой рукой, а на отдыхе — недорогими местными дамами с пониженной социальной ответственностью. Ну так личная жизнь — дело сугубо личное, посторонних не касается.       И всё бы хорошо, да только изнутри жизнь инженера-наладчика Сыроежкина представляла собой серое бесперспективное существование, пропитанное унынием и тоской. И такой эта жизнь не переставала быть для Сергея, даже когда он лежал пузом кверху у бассейна или на морском побережье очередного курорта.

***

      С первой же получки Сергей вернул Макару потраченные на его вывод из запоя деньги. Даже больше, чем должен был. Макар с них тогда супруге большой букет красных роз купил. Мол, зря ты, дорогая, на Сыроегу бочку катишь — приличный человек! Сам Макар был рад не столько деньгам, которые в его семье никогда лишними не были, сколько тому, что Серёга о нем помнил. Потому что сам Гусев вспоминал его каждый день. Просто наваждение какое-то. Как когда-то с Вовкой…       Макар тогда в баре, когда Серёга жаловался ему на трудности построения новых отношений с Громовым, не всё рассказал другу. То есть факты-то он изложил верно, но вот о некоторых собственных чувствах скромно умолчал. Когда они с Вовкой всё-таки расстались, с Макаром начало… что-то происходить. Не сразу, но до него дошло, что это — всё, конец, который он сам же и инициировал. Больше никакой близости у них с Вовкой не будет. И захотел Вову со страшной силой. Захотел всего, буквально. Его тела, его общения, его близости. Сходил с ума, когда Королькова рядом не было. И это несмотря на прекрасные отношения с любимой девушкой, с которой они ждали прибавления в семействе. Макар тогда постоянно вытаскивал Вовку на какие-то совместные посиделки, мероприятия, без конца звонил ему по любому поводу, писал… А Вовка не отвечал ему подобным энтузиазмом. Оно и не удивительно — Корольков прилагал большие усилия, чтобы отвыкнуть от любовника и пытался избавиться от чувств к нему. Гусев в то время этого не понимал. Или не хотел понимать, почему друг, в котором он так отчаянно нуждается, и который ещё недавно так любил его, теперь холоден и с трудом идёт на контакт.       И вот теперь те же яйца, только в профиль. Переспал с Сыроегой, с которым у него ничего дальше быть не может, и потерял покой. А всё почему? Правильно, адюльтер до добра не доводит. Всё, больше такой ошибки он не повторит, решил про себя Гусев и постарался сосредоточить все свои помыслы на супруге и детях. Впрочем, о детях он и так никогда не забывал. Двойняшки для него всегда были на первом месте. Однако, Серёгиным родителям продолжал регулярно названивать, особенно когда собственное руководство сообщило ему, что за последнее время пересмотрело свою позицию в отношении уволенного Сергей Палыча и, ежели тот трезвенник и по-прежнему заинтересован в проектной деятельности, ждёт его обратно.

***

      Сергей получил багаж, отписался матери, что прибыл и собирался уже было вызывать такси. Устал он ужасно. Не столько даже физически, сколько морально. Работа ему не нравилась, но ничего другого он в своё время найти не смог. Не особо комфортные условия жизни тоже надоели до чёртиков. Одна радость — на неделю забыться на отдыхе. Но как представишь, что по возвращении ждёт тебя опять бытовка с малоприятными соседями посреди чиста поля или глухой тайги, уже и курорт не в кайф…       — Не надо такси, — руку Сергея, в которой он держал телефон, мягко отвела в сторону знакомая до боли ладонь. А этот голос он и не надеялся больше услышать.       — Эл…       — Я отвезу тебя домой, пошли.       И словно не было этих долгих месяцев, в течение которых он всеми силами пытался выкинуть из головы друга. Если бы только Эл дал ему второй шанс!.. Да хоть просто перестал избегать его. Серёжа уже был готов смириться с наличием у Громова парня или даже целой армии любовников, только бы всё стало как раньше. Ни слова не говоря и боясь до конца поверить своему счастью, Сыроежкин проследовал за Элеком в машину и всю дорогу смотрел на него, не в состоянии сдержать глупую улыбку.       — Ты привёз меня к себе, Эл?.. — они остановились перед подъездом дома Громова.       — Я привез тебя домой, Серёжа, — Эл отстегнул ремень безопасности и развернулся всем корпусом к пассажиру. — Пожалуйста, Серёжа, останься со мной. Я знаю, что совершил большую ошибку, попросив тебя уйти и устроив слежку за тобой. Я не имел на это права. Ты можешь встречаться с кем хочешь, я и слова не скажу. Только, пожалуйста, останься. И… я купил второй диван, — на этих словах губы Эла чуть дрогнули и он опустил взгляд.       — Но… я же буду мешать тебе… Ты же с этим, как его?..       — Я один, Серёжа, давно уже. Не получается у меня ни с кем… кроме тебя, — Громов тяжело сглотнул и опять отвёл глаза.       — Тогда, — Сыроежкин расплылся в счастливой улыбке, — давай продадим этот диван нафиг. Оба дивана! И купим одну нормальную кровать, 2×2 метра, — что-либо ответить Элеку на это неожиданное продолжение Серёжа не дал — притянул андроида к себе, обнял и стал целовать его взасос.       Эл тихо постанывал в поцелуй, прижимался к близнецу всем телом, а Сергей был просто счастлив. Он опять не один, опять с тем, без кого уже давно не мыслит своей жизни. Если, конечно, под жизнью понимать не то унылое существование, которое он вёл последние месяцы.       Доставлять удовольствие Элеку уже давно стало для Сергея одним из самых приятных в эмоциональном смысле занятий. Он никогда не терял голову от страсти, но испытывал при этом какую-то радостную эйфорию, слушая вздохи и стоны, видя перед собой затуманенный взгляд и ощущая лёгкую дрожь близнеца.       — Эл, — прошептал ему на ухо Сергей, — давай поднимемся в квартиру.       Вся Серёжина усталость куда-то делась, наоборот, он был полон сил и чувствовал, будто заново родился. Едва бросив в прихожей чемодан и сумку, Эл потащил близнеца в ванную, где принялся сам его намывать, но был вскоре утащен под душ и заласкан, соскучившимся по живому теплу вообще и по нему лично в частности, Сергеем.       — Серёженька, я так хочу тебя, — шептал андроид Сергею, обнимая его со спины и прижимаясь своим членом к его заднице, — позволь мне… если ты не против…       Вместо ответа Сыроежкин развёл руками собственные ягодицы и максимально выгнулся в пояснице. От такого откровенно приглашающего жеста Эла повело, всё, что он смог, это дотянуться рукой до банки с гелем для душа, кое-как смазать себя и Серёжу и сразу же войти. Сергей охнул, Эл сообразил, что даже не подготовил его никак, не растянул. Но было уже поздно — остановиться он не мог. Элек плавно и размеренно двигался, покрывал поцелуями шею и плечи близнеца, гладил его живот и грудь, дрочил член.       — Эл… Эл… Эл… — у Сергея не было никакого секса уже два месяца, а тут вдруг его ублажают сразу с двух сторон, и не кто-нибудь, а самый близкий ему человек. Эмоции переполняли Сыроежкина, и имя его друга срывалось с губ само.       Толчки стали сильнее, движения размашистее, и буквально через минуту Сергея уже накрыло. Но сняться с члена ему не дали — у Эла был маленький пунктик: он обожал кончать в Серёжу и делал это без презерватива.       — Прости, любимый, — уже лёжа в кровати Эл целовал Серёжино лицо и зарывался пальцами в светлые кудри, — не могу остановиться, думал, умру без тебя, — но больше трахать натерпевшуюся за этот вечер Серёжину задницу не стал. Сполз ниже, устроился между его ног и взял в рот. Да, так как Эл, никто не сосал — Сергей, не стесняясь, в голос стонал от удовольствия. Пожалуй, он сможет жить с Элеком и быть ему верным.

***

      — Так что, я теперь «замужний натурал», как ты и говорил, — Сергей с довольным видом хлебнул своего эля и поставил пустой бокал на подставку.       Он опять сидел в баре с Гусем и пил «пятничное» пиво. И Макара угощал. А то надо же хоть как-то выразить ему благодарность за всё, за возвращение в родную контору в том числе. Хотя, как раз в этом особой заслуги Гусева не было. Ну, не суть. Главное, они теперь снова вместе — и работают, и по пятницам тут зависают, и вообще… Если б не Макар тогда, может и не было бы сейчас Серёги на этом свете. Допился бы до белой горячки или сгинул бы где по пьяному делу. Так что, можно сказать, Макар ему жизнь спас. И Элу. Потому что без Сыроежкина бы андроид долго не протянул — к гадалке не ходи.       — И опять на баб пялишься, — не удержался и съязвил Гусев.       — Ну пялюсь. Я ж не гей всё-таки.       — И долго ты так продержишься?       — Не знаю. Я себе теперь рамок не ставлю. Эл мне в этом плане полную свободу действий дал. Но, думаю, я вполне смогу и без баб — спермотоксикоз с Электроником мне точно не грозит, — заржал Сыроега. А потом серьёзно добавил, — знаешь, Гусь, я на одном форуме тематическом с мужиком познакомился. Виртуально естественно! — поспешил заверить собеседника Серёга, увидев его вытянувшуюся физиономию. — Так вот, если этот кадр не врёт, то он типа меня. Только наоборот — женатый гей. Серьёзно! Мы на этой почве и сошлись. Вот. Он, значит, женат на женщине несколько лет, дети, всё как полагается в общем.       — А почему гей? — не понял Макар.       — Ну, у него когда-то какая-то драматическая история с парнем была. Любил его, и всё такое. Про это он рассказывать не любит, но оно и не важно. Короче, влюбился он в юности в девушку, женился, детей завёл. И до недавнего времени считал себя обычным натуралом. Хотя на парней всю дорогу залипал. А потом с одноклассником бывшим как-то встретился и переспал с ним. Влюбился. Чего ты хмыкаешь? Думаешь, брешет? Ну, не знаю. Может, конечно, но мне так не показалось. И понял он тогда, что мужики всё-таки ему гораздо ближе во всех отношениях и…       — Ну, это всё хорошо, конечно, но причём тут ты и бабы? — внезапно прервал его Макар на полуслове.       — А, ну так, это. Он же, как женился, так за пять лет брака, несмотря на свою ориентацию, жене ни разу не изменил. Потом, правда, переспал один раз с тем одноклассником. Но и только. Больше — ни-ни. Держится. Говорит, ему семья важнее, чем плотские утехи на стороне. И жену, говорит, любит очень. Хотя и несколько по-другому, не так как парней. Но любит же. И спит с ней. А ему в активной позиции с женой, сам понимаешь, сложнее, чем мне Элу зад подставлять. Так что, я думаю, раз он может так, то и я смогу. Почему нет? Он ради семьи и детей, он на них вообще помешан малость, — хихикнул Серёга, — а я — ради Эла. Ты же знаешь, мне дороже него в этой жизни никого нет. Да собственно у меня только и есть, что Эл и ты. Ну и родители, конечно, но это другое.       — А чё он тогда на гейском форуме-то делает? — скептически заметил Гусь.       — Так это… то же, что и я — общается! Он прикольный вообще, — заулыбался вдруг Сыроежкин, вспомнив своего виртуального приятеля. — С ним здорово переписываться. На разные темы, не только гейские. Мы об этом как раз мало говорим, чаще обо всём остальном и о ерунде всякой. И ник у него прикольный Redhead. И перья какие-то на аватарке.       — Ладно, Сыроега. Ты, главное, его из вирта в реальную жизнь не тащи. Разочаруешься ещё, да и я заревную, — напустил на себя грозный вид Макар, а потом стал смеяться. — Ну всё, мне пора, Сыроега, — Макар поднялся из-за стола и протянул Серёже руку. — Мне ещё в Детский мир зайти надо, там сейчас скидки.       — Ну, до понедельника, — Сыроежкин пожал ему руку. Допить полбокала он может и один в конце концов. К тому же, надо ещё кваса взять — Эл для окрошки просил, тут какой-то специальный продают.       А Макар, нагрузившись пакетами с Лего, трансформерами и какими-то жуткого вида куклами, шёл домой и думал: гусиные перья на аватарке — не слишком ли это палевно? Может, кусок сыра туда поставить?