I dream her dreams

Так много платьев. Они висели в несколько рядов, в каждом мыслимом цвете — розовые, зелёные, жёлтые, голубые, и каждое было украшено бисером и блёстками. Пальцы Криденса прошлись по юбке бледно-лилового экземпляра, слегка касаясь аккуратной вышивки. Услышав шаги, он, однако, резко убрал руку. Куинни пригласила его к себе, чтобы снять мерки для новой одежды, а не чтобы он рылся в её личных вещах. Через секунду Куинни вошла в комнату; на её лице читалось выражение любопытства. Она, должно быть, решила, что вопрос, который ей хотелось задать, был не таким уж важным, и просто положила коричневый свёрток с нужным материалом на свой комод. Не прошло и пяти секунд, как она призвала швейный сантиметр и принялась за работу. Куинни была очень общительным человеком. Не то чтобы Криденсу это не нравилось. Он находил её размеренную бессмысленную болтовню довольно успокаивающей. От него требовалось лишь время от времени кивать или поддакивать; Куинни же брала на себя всё остальное. — Ньют, конечно, в этом деле совершенно не разбирается. Ты его видел? У него только и есть, что три колючие белые рубашки, трое чёрных шерстяных штанов и всего один комплект простых, плесневелых мантий! Не представляю, как он вообще живёт в цивилизованном обществе. — Мантий? — спросил Криденс. — Ах, да! Мантии. Для волшебников они как костюмы для не-магов. Хотя, полагаю, они немного устарели за последние несколько лет, с тех пор как Статут о Секретности начали всё расширять. Мы должны сливаться с толпой и всё такое, — она немного прищурилась. — Не волнуйся, милый, я не думаю, что они тебе понадобятся. Я слышала, что они весьма неудобные из-за тугих воротников. В мгновение ока она наколдовала набор из двух пар серых брюк, двух белых рубашек и красивого пальто, который уже был аккуратно сложен и лежал на комоде. Криденс осторожно взял одежду, до сих пор поражаясь этим способностям, которые были скрыты от него. — Спасибо большое, Куинни, — сказал он. — Пустяки, дорогой. Довольно весело шить для кого-то кроме Тины. Чудесная девушка, но никакого чувства стиля. Криденс слегка улыбнулся в ответ. Тина подобрала свой гардероб с умом, но он был очень однообразен, в отличие от чудо-шкафа Куинни. Он уже почти вышел из комнаты, когда Куинни заговорила снова. — Криденс — если тебе вдруг захочется — если вдруг захочешь внести изюминку в свой гардероб — просто попроси, хорошо, милый? Это было странное предложение. Криденс немедленно выкинул его из головы, не желая думать о том, что она подразумевала. Он кивнул и ушёл, напоследок ещё раз поблагодарив её. Этой ночью его резко разбудил неприятный кошмар. Как и все остальные, он был про Ма, но в этот раз ему повезло, и по пробуждении он не запаниковал. Вместо этого он лишь тихо вылез из-под одеяла и осторожно встал с кровати, не желая разбудить Ньюта. Вскоре он забрёл в ванную, где уставился на собственное отражение в зеркале. Его волосы довольно сильно отросли с тех пор, как он покинул церковь, и теперь обрамляли его лицо почти так же, как у Тины, доставая до ушей и заходя даже ниже. Они были сильно взъерошены ото сна, и он попытался придать им форму каре. У него всё ещё были острые черты лица с чётко выраженными скулами и изогнутыми бровями, несмотря на то что он уже долгое время хорошо питался, с тех пор как начал жить с Ньютом. Его губы были тонкими, и ему стало интересно, как бы они выглядели, покрытые красной помадой. Это вызывало в нём тайное, постыдное удовольствие, которого хотелось всё сильнее, но из мечтаний его внезапно выдернул мягкий звук приближавшихся шагов. — Криденс? — послышался хриплый и сонный голос Ньюта. — Я в порядке, — на автомате сказал он. — Можно мне войти? — … Да. Какое-то время они стояли в тишине, оба смотрели в зеркало. Ньют выглядел обеспокоенным. — Извини, что разбудил тебя, я просто хотел ненадолго встать, — объяснился он, словно это не происходило относительно регулярно. Ньют покачал головой. — Всё нормально, я просто… Куинни кое-что сказала днём. Так, невзначай упомянула. Я уверен, это ерунда- Криденс напрягся. — Она сказала, что тебе понравились её платья. Он знает, знает, что я урод, что я отвратительный извращенец, он знает, знает, знает- — Они красивые, — выдавил он, сжав руки в кулаки до белых костяшек. Он не должен увидеть, как я глуп, насколько я болен на голову- — Криденс, всё хорошо. Тебе могут нравиться платья. Ты их и носить можешь. Ну, тебе нужно было бы попросить Куинни, но не думаю, что она стала бы возражать. Криденс недоверчиво посмотрел на него сквозь пелену слёз. — Ты не понимаешь, — прохрипел он. — Так было всегда, я всю жизнь был мерзким и странным. Когда мне было пять, Ма увидела, как я играл с куклами Честити. Это был первый раз, когда она побила меня так сильно, что — Криденс начал плакать. Слова полились из него, как будто где-то внутри прорвало плотину. — Что я не мог ходить. Разве ты не видишь? Ты должен ненавидеть меня! Я не божье творенье. Это неестественно, неправильно, но я не мог- не мог прекратить это, я слишком слабый, — он выплюнул последнее слово так, словно оно было ядовитым. Казалось, что Ньют лишился дара речи. Он догадывался, что у Мэри Лу была какая-то причина ненавидеть Криденса сильнее, чем остальных детей, но он ни за что бы не подумал, что это было что-то настолько чистое и невинное. Это вызвало в нём злость, которую нельзя было выразить словами. Он шагнул вперёд и нежно взял Криденса за дрожавшие запястья, которые тот прижимал к лицу. — Криденс… Криденс, всё в порядке, всё хорошо. Я тебя не ненавижу и никогда не буду, особенно не за что-то наподобие этого. Пожалуйста, любимый, послушай меня. — Он опустил его запястья к его груди, всё ещё мягко держа их, и посмотрел мальчику в глаза. — Это нормально, если ты хочешь носить платья. Твоя Ма была очень злой женщиной, и она была неправа. Со своей одеждой ты можешь делать, что хочешь. Как и с волосами. Это всё принадлежит только тебе. Я — я могу помочь тебе, если ты хочешь. — Он замолчал. Дыхание Криденса немного выровнялось, а на лице появилось выражение опасения, смешанного с робким восторгом. — Но не прямо сейчас. Нам же надо поспать, да? — Спросил он, давая ему возможность самому принять решение. После недолгой паузы мальчик кивнул. Он позволил Ньюту отвести его обратно в спальню, где он тут же залез под одеяло. Ньют не смог промолчать. — Ты чудо, Криденс, — прошептал он и оставил на его лбу невесомый поцелуй. Через пять минут они оба уже спали.