The Art of Survival/Искусство выживания

День: 34 Мы спасены. Под спасением я не имею в виду, что это сделал кто-то другой. Мы сделали это: Миранда и я. Мы спасли себя. Другие пусть будут прокляты. Трудно поверить, что когда-то я жила без Миранды. В один день я сидела в самолете, испытывая отвращение к своей преданности ей, тогда каждая идея, несущая в себе упоминание о Миранде, наполняла меня отвращением, а в другой день — она стала всей моей жизнью. Я не могла не полюбить ее. Если бы я осталась на острове с человеком, который бросил бы меня, оставил умирать и жил бы на другой стороне острова… возможно, я тоже полюбила бы его. И стала бы умолять поговорить со мной. Я была бы готова отдать все, что имею этому человеку, в обмен на обычное человеческое общение или присутствие рядом со мной.

***

      Время далеко за полночь. Мы находимся в американском посольстве в Токио. Я смотрю аналог «The Office» на японском. Я понятия не имею, что там происходит, но это довольно забавно. «Эта женщина упомянула, когда мы получим человеческую еду?» «Нет», — отвечаю я и делаю большой глоток молочной воды, в то время как Миранда смотрит на свою бутылку с нескрываемым презрением. Тем не менее, она понемногу потягивает жидкость. Это уже её пятая бутылка. Японские врачи говорят, что очень хорошо, что Миранда теряла сознание, это пошло ей на пользу. В отличие от меня. Они заставили меня выпить уже восемь бутылок. Мы слишком слабы, чтобы есть настоящую еду, по-видимому, к несчастью моего желудка. «Я уронила тебя на камень случайно», — внезапно выпаливает Миранда. Она пристально смотрит на большую дубовую дверь, поджимая губы. «Хм, — говорю я. — Ничего страшного». Затем она неопределенно машет рукой мне в живот: «Конечно, это «ничего страшного». «Я отправилась в Нью-Йорк, чтобы оказаться на свадьбе Стивена. Я не знала о ней до того утра. Он не приглашал меня. Я точно не знаю зачем я собиралась там быть. Все, что я знала тогда, это то, что он хотел, чтобы меня там не было, поэтому тайно наметил свадьбу на ту дату, когда я была за пределами страны. Я должна была ему насолить». Я ничего не чувствую по этому поводу. Что сделано, то сделано. Мы живы. «Если я скажу, что ты в любом случае, так или иначе, расстроила его свадьбу, тебе станет легче?» «Ну, да, — ухмыляется Миранда, — но я ничего другого и не ожидала от тебя». Я смотрю на ее горло, когда она глотает. «А… мы… мне нужно знать…» — она неуверенно замолкает, подбирая слова. «Я ручаюсь за каждое сказанное мной слово», — яростно заверяю я её. «И я тоже, конечно», — подтверждает свои слова Миранда, и её обеспокоенность отступает. Улыбка медленно распространяется по ее лицу. Я понятия не имею, что пришло ей в голову, но уже через мгновенье понимаю, когда она спрашивает: «Ты не думаешь, что и тебе нужно облегчить чем-то душу, чтобы этот разговор стал более взаимным?» «Нет», — оскаливаю я зубы. «Что случилось с акулами?» — все равно настаивает Миранда с любопытством. «Ну… — я чувствую, что мое лицо начинает гореть, — Э-э, ну может, я использовала себя в качестве приманки и случайно победила акулу, твоей палкой для рыбной ловли. У неё началось кровотечение, а все остальные акулы сошли с ума от этого и начали её есть, а я решила, что самое время уносить ноги…» Миранда втягивает меня в отчаянный поцелуй. Я чувствую ее губы, наслаждаясь теплым жжением в своей груди, которое я испытываю лишь когда она целует меня. Японка в брючном костюме стучит в дверь, а затем засовывает в кабинет голову. «Посол будет у вас через минуту», — щебечет она и исчезает. Вскоре американец войдёт, сядет за этот претенциозно огромный стол, и будет требовать рассказать ему обо всем, что с нами произошло. О каждом действии, которые мы с Мирандой предприняли для выживания. О каждой жестокой вещи, что с нами случалась. Миранда грациозно садится рядом со мной и скрещивает ноги, критически рассматривая все входы и выходы из кабинета. «Я сама сделаю заявление», — говорит она. Я благодарно улыбаюсь ей. Не потому, что я благодарна за то, что она берет на себя ответственность. Я очарована её храбростью, даже сейчас, когда ей больше не нужно защищать меня. Я позволяю ей это, хотя и мне это больше не нужно. Я притягиваю её подбородок и прижимаюсь к её губам своими. Миранда задыхается, щурясь. Это мое молчаливое обещание Миранде. Один из важных уроков, который преподал мне остров и сама Миранда — самые важные обещания это те, которые вы не произносите вслух. Те, которые даны другим, либо себе, не произнеся ни слова. Именно они являются самыми святыми. Это те обещания, которые грех нарушать. Я буду такой же сильной для Миранды, как и она была для меня. Я не откажусь от нее. Никогда. Я беззвучно даю сейчас эти обещания Миранде, затем беру её холодную руку и сжимаю в своей. «Мы возвращаемся домой», — я клянусь ей, и Миранда сжимает мои пальцы. Она пристально смотрит на меня, её глаза ярко сверкают и полны надежды. Она верит мне.