The Art of Survival/Искусство выживания

День: 33 Все еще не спасены. Прошло полтора дня с момента, как Миранда потеряла сознание. С тех пор она больше не просыпалась что бы я ни делала. Она все такая же бледная, и, по-моему, её лицо стало ещё белее. Этим утром я не выдерживаю, хватаю её за плечи и встряхиваю. Безрезультатно. Миранда не просыпается и не шевелится; её голова лишь откидывается в сторону, как у тряпичной куклы. Акулы все ещё здесь. С тех пор, как кровь пролилась в соленое море, они никогда не уплывали далеко (не то чтобы они до этого надолго нас покидали). Хотя иногда мне кажется, что им становится скучно, потому что их плавники не всегда режут поверхность воды. Но если я присматриваюсь, я обычно могу наблюдать одну или две массивные тени, мелькающие где-то рядом. Но даже когда их гладкие тела движутся глубоко под водой, я еще ни разу не видела ни одной мелкой рыбы, проплывающей поблизости. Линия горизонта все такая же плоская и синяя, за исключением одного места, где можно наблюдать скопление облаков. Странно, как облака встречаются там, как будто они проводят некое собрание, где терпеливо обсуждают все плюсы и минусы формирования грозы, оставляя всё остальное небо совершенно чистым. Акулий плавник скользит поблизости. «Сожалею, но я раньше была против отлова акул», — хмуро сообщаю я Миранде и заправляю её серебряные волосы за ухо. Я лежу рядом с ней и жду. Дорогая Миранда, Я когда-нибудь говорила, что посвящаю свой воображаемый дневник тебе? Ага. Это то, что я делаю постоянно. С любовью, Энди.

***

Громовые раскаты катятся по океану. Я хмуро прищуриваюсь. Буря грохочет где-то вдали у горизонта. На нем образуются резкие и темные цвета с ужасающей скоростью. Судя по всему, «Облачное собрание» единогласно проголосовало за грозу, но она не движется к нам. Я снова засыпаю. Дорогая Миранда, Ты мне очень нужна. С любовью, Энди.

***

Я поражена ярким видением. Я нахожусь на своём месте в кресле самолета. Мой ремень безопасности прижимает меня к стулу. Самолет летит по спирали всё вниз и вниз. Филиппинский бортпроводник подкатывает ко мне свою тележку с напитками. «Воды?» — предлагает он. Я смотрю на имя на бейджике: «Деррик». «Не беспокойтесь, она в порядке», — отвечает за меня Миранда. Она сидит с прямой спиной на своем месте, с прекрасно сделанным мейкапом и с идеально уложенными волосами. «У нас всё хорошо. Всё в порядке. Надеюсь, мы не падаем?» «На самом деле падаем», — услужливо сообщает ей Деррик. Он указывает на окно. Я следую за его взглядом и вижу, что крыло уже оторвано и оно исчезло. Я просыпаюсь. Я подпрыгиваю на волнах вверх и вниз. Вода под крылом явно не спокойная. Шторм подошёл к нам почти в плотную, он чудовищно близко. Всё небо заполнено тёмными тяжёлыми тучами. Вдали, в эпицентре шторма, я вижу волны, размером с дом. Акулы взволнованы и мечутся вокруг нас. «Мы не сможем пережить этот шторм, Миранда». У нас нет веревки, чтобы привязать нас. Наше металлическое «весло» для гребли упало за борт, когда крыло накренилось. Акулы также испортили наш пластиковый пакет для питьевой воды. Как ни странно, нам удалось сохранить единственное — палку для рыбной ловли, которой, я очень сомневаюсь, что можно пробить шкуру акулы. «Думаю, мы пиздец как влипли, Миранда», — мягко говорю я ей. Это всё, что я понимаю. Я устала. Я хочу положить голову Миранде на плечо и тоже заснуть. Я не хочу сражаться с штормом. Это бесполезный, мучительный акт — сражаться до конца, когда на самом деле жить уже невозможно. Я тщательно всё анализирую и неторопливо обдумывая ситуацию, уделяя достаточное время для рассмотрения каждого аспекта. Я думаю о всех возможных вариантах спасения, (если сказать точнее — об их отсутствии). Я думаю о Миранде, которая была готова остаться на том острове и утонуть вместе с ним. Она хотела опустить руки и иметь возможность вечного отдыха. Я так сильно хочу отдохнуть. Океан бурлит. Мир вокруг нас темный. Грозовые тучи уже близко и слышен сильный гром. Я целую Миранду в губы и слышу её внутренний протест, даже в бессознательном состоянии. «Я должна, — говорю я ей. — Я люблю тебя». И снова целую её. Затем я отстраняюсь от неё, выпрямляюсь, и какое-то время сижу прямо. Потом я передвигаюсь к краю крыла, опускаю ноги вниз, и сильно бью одной ногой воду. Я сильно дрожу от страха. Одна из ближайших ко мне акул реагирует так быстро, что я едва могу оторваться с места. В течение одной ужасающей доли секунды мои лодыжки находятся в её пасти, прямо между её верхними и нижними зубами, и я знаю, что мои ноги сейчас переломаются, когда эти зубы сомкнутся в следующую долю секунды. Я молниеносно хватаю острую палку Миранды, находящуюся возле меня, и засовываю её перпендикулярно в огромную бездну акульего рта. В этот момент мои ноги мгновенно возвращаются на крыло. Вот и всё! Я нанесла свой ответный удар. Акула плещется в воде, совершает круговое движение, а затем снова движется назад ко мне, возможно, желая второго раунда. Темная кровь, окрашивающая воду вокруг неё, доказывая обратное. Нет, ей не удастся взять реванш, потому что на нее очень быстро, как овчарки на мясо, накидываются другие акулы, и разрывают на куски. Поверхность океана взрывается и бурлит, образуя розовую пену. Я попеременно вижу, как из воды виднеются зубы, хвосты и плавники. Ужасный булькающий звук доносится то тут, то там, когда акулы мечутся в неистовстве. Я не трачу время впустую. Я опускаю руки в воду и начинаю безумно грести подальше от них. Буря позади нас, подталкивает наш плот в нужном мне направлении. Мы раскачиваемся на волнах, и я продолжаю отчаянно грести. Все мое пребывание на острове я была слабой: я не могла двигаться; я не могла даже попить воды самостоятельно. Я была достаточно глупа, чтобы верить, что кто-то должен нас спасти. Я не переставала верить в чудо и обрушивала эту надежду на Миранду. Грустную, но отважную Миранду, которой тяжело было думать о своих девочках и той жизни, которой у неё больше никогда не будет, и обо всех тех моментах, которые она никогда уже не проживет. Миранда была сильной ради нас обеих долгое время, теперь настал мой черёд. Мы не собираемся тут умирать — это неоспоримое знание стучит у меня в голове и горит в моей груди. Ее веки закрыты, слезы текут из них, как капли дождя, скатывающиеся по оконному стеклу. «Ты мертва. Ты не настоящая, не так ли?» — проносятся у меня в голове её слова. «Я настоящая, Миранда, — клянусь я, отмахиваясь от бредового безумия. — И я никогда не перестану бороться за нас». Есть ли у нас шанс или нет — я не перестану. Шторм унес нас на приличное расстояние. Мы дрейфуем, плавно покачиваясь. Акулы не возвращаются. Может быть, они потеряли нас, или, быть может, они были дезориентированы штормом. В любом случае, я продолжаю грести, как могу. Я работаю руками так долго на сколько мне хватает сил, потом отдыхаю. Опять работаю, опять отдыхаю. Мои руки и плечи горят. Мое зрение теряет четкость. Когда я отдыхаю, я лежу рядом с Мирандой, чтобы она чувствовала, что она не одна. Я знаю, что она должна это чувствовать. Внезапно я вижу вдали тонкую желтую линию. Она размытая, но я определенно что-то вижу. Я не придаю этому большого значения. Это выглядит само собой разумеющимся, как будто Миранда и я не дошли до края наших человеческих ресурсов, чтобы увидеть это. Это земля. Она реальная. Не так ли? «Миранда. Миранда, это…» — я не знаю, как закончить предложение. Я хочу верить в то что я вижу, но меня преследует мысль, что это всего лишь мираж. Я закрываю глаза, а потом снова открываю их. Желтая линия не исчезает. Я наклоняюсь и по локоть опускаю руки в море. «Греби, — говорю я себе. — Ради бога, Андреа, надо грести». Я гребу и я не планирую больше останавливаться ни на минуту.