Where do we draw the line?

«Ненавижу лгать себе, никогда не имел обыкновения этого делать, никогда не видел в этом смысла. Случай с Альбусом не должен стать исключением. Я его ревную, похоже, придется принять этот чудовищный факт. Сюзанна бесит меня не столько тем, что рассказала Альбусу о нас с Вальмоном, а неуклюжими попытками соблазнить этого гриффиндорца, постоянным пребыванием рядом с ним. И тот толстый урод на фотокарточке, от которого, небось, воняет, как от последней свиньи, кто он, интересно? Неужели Альбус мог с ним целоваться или… нет, лучше не представлять. Осталось ответить на самый любопытный вопрос — какого черта я ревную Альбуса, какое мне дело до людей, с которыми он общается? Не уж-то Геллерт Грин-де-Вальд втюрился? Веду себя крайне непрофессионально, как неопытный мальчишка, пора прекращать думать о том, как я желаю смерти Сюзанне, и заняться действительно важными вещами. А на все эти глупые чувства, которые, разумеется, вызваны недостатком секса в Мадриде (Антонио-то не каждую ночь мог меня навещать), надо перестать обращать внимание». На следующий день Геллерт случайно столкнулся с Альбусом в библиотеке. Грин-де-Вальд планировал начать атаковать волшебника после совместного урока трансфигурации, и возликовал, когда встретил его на два дня раньше запланированного. Дамблдор сидел за столиком у окна, скрупулезно листая страницы увесистого тома и периодически записывая что-то в тетрадь. Геллерт какое-то время любовался идеально ровной спиной, игрой солнца в пушистых каштановых волосах, в которые так и хотелось запустить пальцы, и сосредоточенным выражением лица. Геллерту понадобилось время, чтобы понять нелепость положения — он стоял в тени и пялился на Альбуса с непроизвольно возникшей улыбкой, словно какой-то маньяк. Более того, Геллерт осознал, что искренне рад видеть Дамблдора, и, что куда ужаснее, здорово по нему соскучился. Геллерт мысленно отругал себя последними словами и решительно сел напротив Альбуса. — Не помешаю? Альбус посмотрел на волшебника и встрепенулся. — Привет, — несколько растерянно сказал он. — Вернулся из стажировки? — Да, и привез тебе подарок, — Геллерт достал увесистый сверток и поставил на стол перед Альбусом. — Ну же, открывай. Гриффиндорец буравил взглядом сверток. — Мне неловко, я не могу принять… — пробормотал он. — Глупости, еще как можешь. — Геллерт… — Альбус покраснел. — Позволь мне сначала извиниться за мое недостойное поведение. Сюзанна признала, что клеветала на вас с Вальмоном, повторяя где-то услышанные слухи. Мне очень стыдно за себя и за нее. Прости нас. Геллерт с величайшим трудом сдержал торжествующую улыбку. Выходит, сучка поняла, кто хозяин положения. Правильный выбор, Сюзанна, правильный выбор. — Не будем больше об этом, — В знак примирения Геллерт протянул волшебнику руку, которую тот активно пожал. — Так ты откроешь подарок? В глазах Альбуса зажегся рождественский восторг, и он принялся нетерпеливо срывать обертку. Несколько секунд спустя взглядам волшебников предстал серебряного цвета фонарь с черными стеклами. Альбус недоуменно смотрел на подарок, а Геллерт, напустив на себя вид величайшего фокусника, нажал на кнопочку, и черные створки поехали вниз, обнажая прозрачное стекло, за которым горел мягкий голубой огонек. — Я купил фонарь в Мадриде. Продавец сказал, что свеча, горящая в нем, никогда не угаснет. Но потом я решил, что свеча — слишком банально. Вот я и сбегал на нашу поляну и поймал один из огоньков. — О, Геллерт, — Альбус улыбался до ушей. — Спасибо. Это потрясающий подарок! — Ты никому не рассказывал о поляне? — в голосе Грин-де-Вальда зазвенели металлические нотки. Альбус посмотрел на слизеринца с обидой. — Нет, что ты. Я же обещал. — Хорошо. У тебя будет время встретиться со мной после ужина? Альбус замялся. — Если честно, Сюзанна… — С Сюзанной ты вполне можешь провести время до ужина, верно? — с нажимом сказал Геллерт. — Мы опять пойдем на поляну? — воровато оглянувшись и понизив голос, спросил гриффиндорец. — А ты этого хочешь? Лицо Альбуса расплылось в улыбке, которая очень нравилась слизеринцу. — Сегодня мы пойдем в другое место, — загадочно сказал Геллерт. — Возможно, оно понравится тебе даже больше, чем поляна. Лицо Альбуса вдруг приобрело профессорское выражение. — Надеюсь, мы не нарушим никаких правил? — серьезно спросил он. Геллерт не уставал поражаться, как в этом подростке уживаются две совершенно разные личности — веселый, наивный ребенок и строгий, помешанный на правильности взрослый. — С твоей манией соблюдать школьные правила тебе впору становиться директором Хогвартса, — закатил глаза Геллерт. — Не волнуйся, все законно. Альбус заметно расслабился. — А что тебе нравится больше — поляна или место, куда мы пойдем сегодня? — задал он следующий вопрос. Геллерт вздохнул. Его бесило, когда в нем пробуждалась сентиментальность. — Место, куда мы отправимся… это мое самое любимое место в мире, — ответил он, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком мечтательно. — А ты видел весь мир, чтобы делать такое заключение? Слизеринец успел забыть, как он любил эту звонкую "ч". — Нет, — Геллерт покачал головой и посмотрел в окно. — Но я знаю, что уже ничего не смогу полюбить так сильно. Нет, нет, кнопка внизу. Альбусу, наконец, удалось активировать движение черных створок, и он довольно посмотрел на собеседника. — Не буду тебе мешать, — сказал Геллерт. — Встречаемся у выхода из замка в восемь часов. Этому фокусу Геллерта обучил Вальмон, рассказывая, что на протяжении последних пяти лет пользовался им весьма часто и успешно. Де Лакло мог сколько угодно притворяться лихим сердцеедом, которого ничего в жизни не интересует, кроме растления смазливых мальчиков, но Геллерт знал, что, как и у всякого человека, у Вальмона на сердце лежал груз тяготящих его травм прошлого. Он наблюдал за выражением лица француза, когда тот сбивчиво рассказывал Геллерту, как пользоваться обнаруженной им лазейкой, замечал, как переставал дышать Вальмон непосредственно перед процессом использования тайного хода, а что с ним творилось потом… Один раз Геллерт видел своего вечно жизнерадостного возлюбленного плачущим, и в тот раз он понял, что сердце Вальмона занято уже давно, не женщиной и не мужчиной, а местом, прекрасным и недосягаемым для него местом, в которое сам Геллерт неожиданно для себя влюбился по уши. Встретившись с Альбусом, Геллерт повел его прочь от замка, к скалистым берегам Черного озера, куда обычно студенты не ходят. Едва ли не каждые десять шагов Альбус спрашивал, куда и зачем они идут. Геллерт стоически хранил молчание. Когда пришлось спускаться по тонюсенькой тропинке между скал, Альбус поинтересовался, почему бы не осветить дорогу палочками. Геллерт несколько раздраженно ответил, что с башен Хогвартса отлично можно увидеть сияющие точки на темном фоне. Когда до берега оставалось несколько метров, Альбус начал падать, и Геллерт крепко схватил его за руку. Прикосновение доставило волшебнику удовольствие и подняло ему настроение. Он помог гриффиндорцу спуститься и направился к черному провалу между камнями. — Подсоби-ка, — Геллерт ухватился за цепь и принялся тянуть, подтягивая к себе деревянную лодку со сложенными в ней веслами. — Что это такое? — вытаращил глаза Альбус. Волшебники вытащили лодку на берег, Геллерт отстегнул кольцо с цепью и не без усилий столкнул судно на воду. Затем сделал галантный приглашающий жест. — Садись, — любезно сказал он. — Геллерт… — Альбус ошарашенно смотрел на собеседника. — Залезай, не теряй время. — Я очень хотел бы знать, куда мы едем. Геллерт закатил глаза. — Слушай, если бы моей целью было причинение тебе вреда вдали от посторонних глаз, мы бы с тобой тут мило не беседовали. — Я не боюсь тебя. Я просто не хочу, чтобы мы нарушали правила,— упрямо сказал Альбус. Геллерт сощурился. — В правилах Хогвартса нет пункта, запрещающего свободное перемещение по Озеру, — Геллерт не был в этом уверен, но фразу произнес тоном убежденного в своей правоте человека. Какое-то время Альбус молча буравил взглядом лодку. Потом залез в нее, к немалому облегчению Геллерта. Слизеринец сел за весла. Качком наподобие Клэя он не был, но спортивную форму поддерживал и рассчитывал, что сил его хватит на поездку до другого берега и обратно, благо в этом месте озеро немного сужалось. Весла заскользили по воде. — Расслабься, — сказал Геллерт ерзающему Альбусу. — Я обнаружил эту тропу. Я же притащил сюда лодку, позаимствовав одну из тех, что доставляют первокурсников в Хогвартс. На самом деле, все перечисленное сделал Вальмон пять лет назад. — Мы точно успеем вернуться в школу до отбоя? — Альбус с тревогой оглянулся на высившуюся за его спиной впечатляющую темную громаду, опутанную гирляндами огней. Геллерт зачерпнул воды и брызнул Альбусу в лицо. — Еще раз спросишь что-то подобное, и я скину тебя в озеро, — шутливым тоном сказал он. — Не страшно, я умею плавать, — с достоинством сказал Альбус. — Ну, посмотрим, сколько ты продержишься в ледяной воде. Уже конец октября. Кстати, ты примешь приглашение Сюзанны провести с ней Хэллоуин? — Думаю, да, — оживился Альбус. — Я хочу поблагодарить тебя за советы, которые ты мне дал, и… в общем, за все. Наши отношения с Сюзанной действительно наладились. Я стал более уверенным в себе. Так что я поеду к ней в гости. «Сегодня ты передумаешь». Добравшись до противоположного берега, Геллерт пришвартовал лодку и увлек Альбуса в лес. Тот продолжал тревожно оглядываться. — Не волнуйся, тут близко, — подбодрил Геллерт, когда паранойя Альбуса достигла точки, побудившей волшебника достать палочку. Ярких примет у нужного места не было, но Вальмон, когда привел сюда возлюбленного в первый раз, обратил его внимание на два дерева, между которыми стоял пенек. У этого опознавательного знака Геллерт и остановился. — Дай руку. Альбус посмотрел на него с подозрением, но подчинился. — Отлично. Теперь держись крепко и ни за что не отпускай. Темнота, невозможность вздохнуть, ощущение сдавливания с четырех сторон, а потом — твердая почва под ногами. Геллерт привык к этому, год назад в Дурмстранге он ежедневно брал уроки трансгрессии у соблазненного им семикурсника. Геллерт ожидал, что менее опытного Альбуса стошнит или еще что-нибудь, но волшебник даже не покачнулся, он уверенно стоял на ногах, вызвав у Геллерта уважение. — Мы трансгрессировали? — ахнул и Альбус повернулся к волшебнику. — Геллерт, ты сошел с ума? Где мы? В голосе гриффиндорца звенела нарастающая паника. Он принялся лихорадочно осматривать четыре окружающих магов стены и черный квадрат неба над ними. — Во-первых, да, возможно, я сошел с ума, — спокойно ответил Геллерт. — Во-вторых, если ты последуешь за мной, то поймешь, где мы находимся. — Геллерт, нам нужно возвращаться немедленно! — Альбус явно пытался сосредоточиться, чтобы самостоятельно переместиться в школу, но у него пока плохо получалось. — Из Хогвартса нельзя трансгрессировать, как… — Везде есть свои лазейки. Мы вышли за территорию школы. Конечно, в других направлениях нам бы пришлось проходить километры. Думаю, это упущение создателей Хогвартса — делать в одном месте границу магической защиты настолько близко к школе. Но никто из учеников не добирается до противоположного берега, лодок-то нет. Вальмон был на втором курсе, когда загорелся мечтой перебраться на противоположный берег. Лодки стояли на причале лишь одну ночь — ночь прибытия учеников в Хогвартс, затем исчезали в неизвестность. После отбоя он и его двоюродный брат, семикурсник, отправились к стоянке и украли лодку, доплыв на ней до неприметного местечка между скал, куда суденышко можно было спрятать. Вскоре волшебники принялись исследовать противоположный берег, и брат Вальмона нашел границу магической защиты. Весь год он обучал Вальмона трансгрессии, чтобы тот мог пользоваться лазейкой самостоятельно, когда брат окончит школу. Эту историю Геллерт не стал рассказывать Альбусу, ему хотелось, чтобы гриффиндорец думал, что он первый, с кем Геллерт проводит здесь время. Геллерта возможность трансгрессировать из Хогвартса приводила в восторг, но у Альбуса были совершенно другие эмоции. — Ты просто псих, — говорил он, а голубые глаза метали молнии. — Это нарушает все школьные правила. Я буду вынужден доложить о проходе директору Хогвартса. — Отличная идея, а как ты объяснишь директору, что ты делал на противоположном берегу Озера и как вообще туда попал? — волшебник скрестил руки на груди и с интересом посмотрел на Альбуса. — Геллерт, из-за тебя нас исключат! — Нет, из-за тебя нас исключат, если не прекратишь панику. Я открыл тебе свою самую большую тайну, потому что поверил тебе, потому что ты показался мне надежным человеком. Кроме нас с тобой о лазейке не знает никто. Держи рот на замке — и все будет хорошо. — Ты больше никому не рассказывал о проходе? — недоверчиво спросил Альбус. Геллерт покачал головой. — Я хотел порадовать тебя, удивить, подарить незабываемый вечер, — Геллерт включил обиженную интонацию. — Если позволишь мне это, обещаю, мы вернемся в школу до отбоя, и ни одна живая душа не узнает о том, где мы были. Но если предпочтешь приключению уют гостиной Гриффиндора, мы немедленно трансгрессируем в Хогвартс и до конца года станем делать вид, что никакой лазейки не существует. — Сначала, будь добр, скажи, где именно мы оказались, — по выражению лица Альбуса Геллерт понял, что тот уже начал всерьез рассматривать вариант воспользоваться предложением слизеринца. — Скажу, если ты решишь провести вечер со мной. Альбус надолго задумался. В отдалении слышались голоса людей и музыка. Волшебник с любопытством смотрел в сторону темного прохода, выходу из закутка, в котором стояли маги. — Ладно, — принял он решение. — Я согласен. Но только если мы вернемся до отбоя. — Слово Грин-де-Вальда. — Так где мы находимся? — нетерпеливо спросил Альбус. Геллерт загадочно улыбнулся и ответил одним словом. Выражение лица Альбуса он не забудет никогда.