Дуплекс

Оскар решил закрыть бар на два дня посреди недели, желая просто передохнуть от всего. Иногда нужно отстраниться от всех дел и просто побыть наедине со своими мыслями. Правда, наедине побыть ему не удалось, но он не имел ничего против компании в лице одного мальчишки. Они пили кофе и разговаривали о всякой ерунде. Ину приготовил обед, который пришёлся весьма кстати. Дэвис уже привык к присутствию Эдисона в своём доме. — Почему ты не выбрал другую специальность? — парень было открыл рот, но мужчина опередил: — Если ответишь херню, типо «я же омега», то на сегодня наше общение закончится. Терпеть не могу, когда кто-то так оправдывается. Специально или нет. Ину потупил взгляд и выдохнул, так именно эту фразу и хотел ответить. Мужчина закурил и посмотрел в сторону спальни, где стояла фотография на комоде. — Шейн ненавидел эту фразу. Мы оба её ненавидели. Поступив в армию, его вечно дразнили, подкалывали, унижали. Его хотели сломать, чтобы он сам ушёл, обронив столь привычную фразу. На одной из миссий, часть нашего отряда была отрезана от пути отступления. Многие решили, что наши товарищи будут признаны храбрецами, павшими в бою, но Шейн… Когда ему вручали наивысшую награду за доблесть, генерал спросил: «Сынок, почему ты решил броситься в пекло, хотя вам приказано было отступать?» Шейн повернул голову к тем, кто не хотел спасать брошенных и ответил: «Я же омега. Мне не стоит думать». Это поменяло отношение к омегам на службе. Многие стали называть Шейна кумиром, примером, но были и другие. Всегда найдутся ненавистники. Мы были в трех вылазках и каждый раз могли не вернуться. Мы пережили миссии, уходя на которые не тешили себя надеждой увидиться вновь; мы попадали под пули; мы сходили с ума в коридоре перед операционными; мы смирились с ранением Шейна, которое отняло у него возможность стать отцом; мы пережили небольшую депрессию и мою четвертую командировку. Шейн был бы прекрасным отцом. Но родителями можно стать и по-другому, верно? Я терпеть не мог встречи со службами опеки. А вот Шейн места себе не находил от нервозности. Мы часами лежали в кровати и мечтали о будущем с ребенком, возможно, даже с двумя. О том, как они пойдут в школу, затем в университет, поженятся и будут навещать нас время от времени. Мы будем надоедать им звонками и требованиями увидеть внуков. Оскар нервно засмеялся, но в глазах стояла печаль. Не та, что разъедала сердце и душу, а та, что всегда теперь сопровождала воспоминания о первой любви. — Он позвонил и сказал, что нашёл идеальный цвет для детской. Мятный. Не совсем мятный, но… Я не разбираюсь в этом. Он разбирался. Я сказал, что мне отдали документы, и я официально перешёл в запас, как и он годом ранее. Шейн обрадовался и сказал, что сходит в магазин, так как это нужно отметить. Он вышел из квартиры и больше не переступил её порога. Шейн оттолкнул мальчика, который стоял с ним рядом на переходе, но не успел отпрыгнуть сам. Тот ублюдок, пьяный в доску, мчал по городу около ста… Мне сказали, что Шейн умер от удара мгновенно. После похорон, когда я уже был четвертый день в запое, пришло письмо. Нам разрешили усыновить ребёнка. Но мне уже тогда было плевать. Мой мир рухнул и находился у надгробной плиты. Я просто не знал, как можно жить в мире, где нет Шейна… Извини, я что-то увлекся. — Нет, — Эдисон обнял ноги и положил голову на колени. — Мне радостно, что ты решил мне рассказать о своём прошлом. Я понимаю, что оно у тебя есть, Оскар. И я знаю, что никогда не буду похожим на Шейна. Соревноваться с мертвыми весьма глупо. Он был тебе дорог и будет дорог всегда. Я хочу стать для тебя таким же дорогим человеком сейчас и в будущем. Вспоминать о прошлом нормально, оставаться жить в нем — нет. Я не прошу тебя о чем-то забывать, я прошу рассказать об этом, чтобы знать. Чтобы я мог поговорить с тобой о Шейне, если тебе будет нужно. — Ты разве не ревнуешь? — Ревную, но не так, как ты можешь представить. Я скорее ревную к тому, что он был рядом с тобой двенадцать лет. Однако я эгостично мечтаю, что смогу быть рядом дольше него и узнать тебя намного больше, нежели знал он. Возможно, я никогда не узнаю тебя прошлого, но и он никогда не узнает тебя теперешнего. — Иногда ты говоришь слова взрослого, хоть и ребёнок. Иногда ты меня удивляешь. — Я ребёнок, ты прав, — согласился парень с Дэвисом и грустно улыбнулся. — Но даже у детей бывает то, что переворачивает их мировоззрение с ног на голову. Я рос в хорошей семье. У меня был старший брат, которому я всегда мог пожаловаться на обидчиков или отыграть роль бедняжки. Но правда в том, что я бегал к брату, так как трус. Я трус. Самый настоящий. Я говорю это не для того, чтобы услышать, как ты меня убеждаешь в обратном. Я уже давно смирился с этим и осознал. Я трус. Мы с друзьями отлично провели время вместе, и я решил сократить путь домой по улицам, которые в шутку называю «коридоры кошмаров». Темные переулки, где в кино обычно кого-то убивают, похищаю, грабят. Как оказалось, не только в кино. Я проходил по переулку и заметил движение в сумраке прилегающего «коридора кошмара». Для кого-то он таким и являлся. Трое альф избивали, как я понял бету. Бета уже даже не пытался сопротивляться и пытался просто дышать через рот или нос, что заливала его кровь. Но они не остановились на этом. Я вспомнил, что могу ходить, когда один начал расстегивать свой ремень, а двое других уложили парня на мусорный бак, стаскивая с него штаны и крепко держа руки. Его крик боли мне слышен до сих пор. Я просто убежал. Не попытался помочь, не позвонил в полицию. Просто убежал. Мысль, что потом эти трое придут за мной и сделают тоже самое… Так нереально. Такой трусливый предлог. — Так бы многие поступили, — сказал альфа, туша окурок о пепельницу. — Я тебя не оправдываю, но ты не один такой. С твоим телосложением… у тебя не было и шанса. Трусливо — да. Рационально — тоже да. Но раз ты смог признать свою трусость, это значит многое. Значит, ты будешь пытаться перебороть трусость и стать сильнее. Омега улыбнулся и замотал головой. Он смутился, но впервые не отвел взгляда от мужчины. Парень осмотрелся по сторонам и вспомнил рассказ о Шейне. — А где же вы тут хотели сделать детскую? Оскар вперся в него взглядом, который не давал понять о его мыслях. Собеседник немного стушевался, но не стал переводить темы. Выдохнув, он встал с дивана и пошел в сторону коридора. — Прогуляешься со мной? Они прошли несколько кварталов. Ину закутывался в толстовку от холодного ветра, который сегодня разбушевался не на шутку. Он даже стал шмыгать носом, однако, как оказалось, они достигли пункта назначения. Пятиэтажка. Им предстояло подняться на третий этаж и войти в квартиру с цифрами на двери двадцать девять. Эдисон осмотрелся по сторонам. Довольно большая прихожая, кухня-гостиная, вероятно, двери в кладовку и раздельный сан узел, а также ещё две комнаты. Одна из них имела стены мятного цвета. Стоя в комнате, которая должна была стать детской, и вспоминая рассказ Дэвиса, парень чувствовал отчаяние. Он будто ощущал то, как сильно эти двое хотели жить здесь вместе, создать семью, но этого так не произошло. Одна жизнь оборвалась, вторая разлетелась на осколки. — Ину? — обратился мужчина к парню, который не сразу повернул голову. Карие глаза наполнились слезами. — Что с тобой? — Аквамариновый, — сказал омега, справляясь со слезами и улыбнувшись. — Это не мятный цвет, а аквамариновый. Мне нравится. У Шейна замечательный вкус. Альфа не мог ничего ответить. Он никогда не встречал никого похожего на этого паренька. Обычно люди злятся, ревнуют, не хотят говорить о других близких, особенно о бывших. Но Эдисон вел себя совершенно иначе, человечнее, если можно так сказать. Это даже немного пугало, однако Дэвис в этом ни за что не признается. — Почему ты тут не живешь? — спросил Ину, проходя по квартире. Где-то ещё требовалась покраска стен, однако ремонт был почти окончен. — Тут намного уютнее, чем та квартира над баром. — Эту квартиру мы купили с Шейном вместе. Я просто не мог здесь жить без него. До сегодняшнего дня мне было трудно сюда прийти. — До сегодняшнего? А что особенного сегодня? — спросил омега из-за своей наивности. Оскар пожал плечами, так как причина прихода сюда рассматривала квартиру с легкой улыбкой на губах. Он не возражал, когда тот, поддавшись любопытству, изучил каждый уголок жилища. — Знаешь, это действительно хорошая квартира. Думаю, тебе стоит подумать, чтобы сюда переехать. Думаю, кое-кто бы не желал, чтобы эта квартира оставалась пустой или вовсе была продана. Поэтому, может подума… Эдисон даже среагировать толком не успел, как его обняли и поцеловали. Подобное проявление нежности — редкость для Дэвиса. Но от этого душа начала трепетать, а сердце ускорило свой ход. Внизу живота порхали бабочки и хотелось, чтобы мгновение никогда не заканчивалось. Когда от его губ оторвались, но не отпускали из объятий, парень положил ладонь на грудь мужчины и почувствовал, что не только его сердце гулко стучит. Он не заметил, как начал улыбаться. — Хочешь поужинать в каком-нибудь ресторане или кафе? — предложил альфа, и омега кротко кивнул. — Тогда будем считать, что это свидание. Парень подумал, что если это сон, то он не хочет просыпаться. Ведь на самом деле, его реальная жизнь более жестока, чем кажется на первый взгляд.

***

Тусклые лучи декабрьского солнца лениво скользили по коже оттенка слоновой кожи. Парень слышал, как иногда в помещение кто-то входил, но не поворачивал головы. Царила полная тишина. Он молчал, как и его друг, так как темы для разговора почти иссякли. Погруженный в свои мысли, парень вспоминал самое яркое воспоминание за эту неделю. Течка. Определённо, она была ярчайшим воспоминанием. Никогда прежде омега не желал альфу столь сильно, столь страстно, как в этот раз. И тут ему повезло с молодым любовником, который смог его удовлетворить в полной мере. От всех воспоминаний по телу пробегали мурашки, а желание вновь ощутить в себе крепкий член альфы отдалось тяжестью внизу живота. Он шумно сглотнул и выдохнул, стараясь сдерживать эмоции. — Ты устал? — поинтересовался молодой художник, не останавливая быстрые мазки кисти по холсту. Именно сейчас освещение стало идеальным, и он старался запечатлеть его не только в памяти. Ответа на вопрос не последовало. — Джесси? — Почему ты не спишь с Майком? — спросил Джесси в лоб у друга. Ему хотелось повернуть голову и посмотреть в карие глаза, но он хороший натурщик. А хорошие натурщики добросовестно исполняют свою работу — позируют, не смотря ни на что. — С чего вдруг такой вопрос? — Кейси немного нахмурился. Он слышал подобное от брата несколько недель назад. — Почему все всё и всегда сводят к сексу? — Потому что секс проявление нашего желания стать ближе с любимым человеком, — спокойно сказал Хьюз и понял, что у него пересохло в горле. — Дашь мне попить? Омега взял с тумбочки стакан с соломинкой и поднёс питье к губам друга. Малиновые губы до сих пор блестели из-за блеска, который имел тонкий аромат яблока. Джесси посмотрел в его глаза с насмешкой. — Так почему? Вы познакомились в мае, стали встречаться в июле. Уже прошло пять месяцев, а ты дальше поцелуев не заходишь. Мне интересно, что творится в твоей голове, Кейси, — он слышал, что Чайлд встал к мольберту и вернулся к работе. — Ты в нем не уверен? Знаешь, если бы он просто хотел секса, то давно бы принудил тебя или пришёл в течку. — Я… я не знаю, — сказал омега и бросил кисть в банку с водой. Он взял кисть для растушевки, чтобы сгладить переходы между тенями. — Мы зашли немного дальше поцелуев. И летом я думал с ним переспать, но… Блядь, да мне просто страшно. Я даже не могу произнести вслух о том, что к нему чувствую! — Не злись, а то испортишь картину. А я не хочу знать, что сидел по три часа в одной позе четыре дня подряд в таком наряде просто так, — предупредил друга Джесси и понял, что ноги окончательно затекли. — Долго ещё? — Закончу с тенями на лице и все. Дверь в класс открылась. Чайлд мельком бросил взгляд на вошедшего в комнату Регана. Он выглядел бледно, а глаза были немного красными из-за постоянной работы за компьютером. Под конец семестра у помощников преподавателей всегда много работы. Фолс осмотрел Кейси, что стоял по пояс голый. Его руки были перепачканы краской сильнее торса или груди. Но, кажется, тот об этом был не в курсе. Он осмотрел Джесси, который сидел на столе, оперившись одной рукой о зеленую атласную ткань, с согнутыми коленями, выставляя на показ красивые ноги. На нем было надето вязанное платье с голой спиной, а глаза смотрели в окно. Его ухо украшала длинная сережка с пятью звездами. Альфа не мог не признать, что омега был красив и сексуален. — Кейси, каковы твои сроки? Я забыл в какой именно группе ты состоишь. — Середина декабря. Третья группа. Так что у меня ещё есть две недели, — ответил Чайлд и заметил, как блондин осмотрел холст и нахмурился. — Как только закончу с натурщиком дело пойдёт быстрее. — Хорошо. Но не забывай, что контрольный минимум ты тоже должен сдать к пятнице. Иначе тебя просто не допустят к экзамену. — Да. Спасибо, Реган, — Кейси сосредоточился, но боковым зрением видел Фолса до сих пор. — Что-то ещё? — Нет, — ответил Реган и скользнул последний раз взглядом по телу парня. Все-таки жаль, что они не переспали, пока это было возможным. Один омега запирает дверь, другой снимает с себя платье и аккуратно складывает в рюкзак. За четыре дня это стало маленьким ритуалом парней. Кейси украдкой смотрит на живот друга с яркой меткой от их общего знакомого. Джесси делает вид, что не замечает подобного. Натягивает на себя узкие белые джинсы, носочки, кроссовки и короткий топик. Он всегда любил топики, даже если теперь они носятся под пальто. Два кофе на вынос, блинчик с клубникой и рогалик с корицей — то, что доктор прописал в конце вечера до перекрестка, где омеги расходились. Хьюз шел к станции метро, Чайлд пешком до самого дома. Они желали друг другу хорошего вечера и договаривались о встрече завтра вечером. Так будет ещё несколько дней, пока картина не завершится. Для Кейси стало привычным видеть Арчи и Ньюта вместе. Они, как всегда, смелись и громко обсуждали что-то из прошедшего дня или фильма или ещё откуда-то. Они бесстыдно целовались на кухне и флиртовали, говоря пошлости, а после могли уйти наверх и не спускаться до самого утра. Глядя на них, любовь казалась легкой и непринужденной. — Ты, наконец-то, вернулся. Чайлд выронил стакан от неожиданности, и тот разбился на осколки. Парень тут же сел на корточки и стал собирать стекло, чтобы никто не поранился. — Прости, я не хотел напугать, — извинился Майк, присаживаясь рядом. Он помог собрать осколки и выкинул их в мусорное ведро. — Где веник? Или швабра. — Уже давно придумали пылесосы, — съязвил Кейси и увидел в ответ улыбку. Он вспомнил разговор с Джесси и дёрнул плечом. Хотелось спросить, но откуда-то пришло стеснение. Хотя они давно вместе и видели многие стороны характеров друг друга. — Майк… Альфа поднял свои зелёные глаза на омегу, заканчивая пылесосить пол. Не хотелось загнать в ступню стекло, если придется ходить босиком. Закончив, Джонс все своё внимание устремил на любовника. Что-то было не так. — Майк… — Чайлд сжал пальцы в кулаки и выдохнул, чтобы сказать на одном дыхании: — Тебя беспокоит, что мы не занимаемся сексом? Парень опешил от такого вопроса. Он нахмурился и подошел ближе к собеседнику. В карих глазах читалась тревога. Ему это чертовски не нравилось. — Кейси, я не буду отрицать, что хочу тебя. Но я не считаю, что секс - это самое важное в отношениях. Да, с ним будет здорово, но… Зай, к чему вообще эти вопросы? Ничего же не случилось? — Нет. Просто меня спрашивают об этом. И немного не понимают, почему мы ещё не спим. — А им вообще, кому какое дело до нашей интимной жизни? — разозлился альфа. — Я что, должен тебя принудить, если хочу этого? Или, может, воспользоваться моментом твоей слабости? — по выражению лица омеги, именно это ему и говорили. — Ты с этим согласен? — отрицательный жест головой. — Тогда не слушай этих придурков. Я люблю тебя. Я уважаю тебя. Иногда дрочу на тебя. Но это не значит, что я буду делать что-то без твоего согласия. — Дрочишь? — Кейси рассмеялся и спрятал глаза за ладонью. — А ты только это услышал? Теперь они оба смеялись. Майк был не прочь получить поцелуй за своё откровение. А Чайлд решил задуматься о том, чтобы действительно им стать ближе друг к другу. Настолько близко, на сколько вообще возможно.

***

Он передумал ещё двадцать минут назад, но не сказал об этом. Теперь, когда желание оттолкнуть от себя незнакомого парня было невыносимым, его руки крепко держали сзади за запястья. Но все же он получал удовольствие от происходящего. Именно поэтому кончил первым, чем вызвал довольный смех у двух альф. Первый, что держал за запястья и имел его сзади, стал более резким в своих движениях; второй, который держал подбородок и волосы, заставлял брать член глубже в рот, иногда приходилось кашлять от размеров и рвотного рефлекса. Они имели его, словно живую секс-игрушку, парня из бара, что достаточно напился и согласился на тройничок. Кончив по паре раз, альфы сполна удовлетворились, поэтому быстро собрались и покинули номер отеля, оставляя бету в одиночестве. Поднявшись на локтях и сев, парень почувствовал омерзение к самому себе. Чужое семя текло по лицу, пояснице, бедрам и ощущалось в рту. Прямо шлюха в разгар рабочей ночи. Ухмыльнувшись, Макнайт пошел в душ, чтобы почувствовать себя чистым. Дом встретил тишиной. На книжной полке прибавилось книг, отчего Тэйт думал купить и повесить ещё одну. Он не ожидал найти дешевый книжный магазинчик рядом с университетом. Впрочем, он также не ожидал сказать куратору о желании перевестись на другую специальность. И это на третьем курсе. Он просто молодец. Но, ему вручили список нужных зачетов и экзаменов, последний из которых он сдал в прошлом месяце. Как только бета оплатит следующий семестр, то поменяет специализацию. Зачем? Макнайт и сам не знал. Просто захотелось что-то поменять. После свидания на крыше, Тэйт переписывался с Уильямом около недели. Тот пропал и перестал отвечать. Парень сменил сим-карту, соврав отцу о потери, и попытался продолжить жить своей скучной монотонной жизнью. Лето сменилось осенью, а осень зимой… Будни стали однообразно серыми. Вид из новой квартиры ему нравился больше. На седьмом этаже, с видом на парк, парень любил уютный уголок на окне, куда можно было забраться с ногами, держа в руках кружку с какао и книгу. Даже удивительно, что у подобной квартирки была сниженная цена, а все потому, что здесь произошло убийство посреди кухни три года назад. Ревнивый омега зарезал своего мужа альфу. Это же как надо было ревновать? Впрочем, бета им благодарен, пусть так говорить и не стоит. — Нужно завести хотя бы кота… — говорит сам с собой Макнайт и улыбается. Он идет в ванну, затыкает слив и включает воду. Хотелось немного расслабиться. Он до сих пор чувствовал на себе мерзкие прикосновения альф. Прикрыв глаза, Тэйт вспомнил глаза цвета малахита. Хитрая улыбка, уверенный профиль, татуировка, нежные тонкие пальцы… Закрыв воду, бета накинул куртку и пошел в направлении магазина, который давно присмотрел. Точнее тот, где его выбрали. Два дня назад, когда он возвращался с вечерней смены, рыжий котенок подошел к витринному окну и положил свою маленькую мягкую лапку, смотря своими большими зелеными глазами. Возможно, это был знак. Так почему бы ему и не последовать?

***

Будильник был выключен через несколько секунд после первого сигнала. Мужчина недовольно выдохнул и открыл глаза. Другая половина кровати пустовала, а до обоняния донесся вкусный аромат какой-то выпечки. Он улыбнулся, откинул одеяло и пошёл прямиком на кухню, чтобы увидеть омегу, которому не лень просыпаться раньше него и готовить завтрак. Лукас порхал на кухне в одном нижнем белье и напевал себе под нос детскую песенку. Его тело, помимо старых мелких шрамов, было в укусах, засосах, царапинах и, конечно, на шее сзади красовалась метка, притягивая к себе взгляд. Он собрал волосы даже не подозревая, как это заводит альфу. — Доброе утро. Выспался? — спросил Оруэлл, заметив мужчину в дверном проеме. — Я решил, что хочу оладий. Ты их ешь? — Я буду есть все, что ты приготовишь, — сказал Харис, разминая тело. Они вновь выпали из жизни на два дня, отдаваясь голым инстинктам, сношаясь почти без передышки и пару раз с узлом. Отчего на ум пришёл логичный вопрос: — Тебе нужны наличные. Может, сходить в аптеку за таблетками или просто в магазин. — Ты про таблетки от детей? — со смехом уточнил Лукас, но быстро отвел взгляд. — Не переживай на счет этого. У меня течки не просто так прервались. Как сказал врач, тактично подбирая слова, мой муж… бывший муж… постарался, чтобы сокровище у меня было только одно. Желание переехать одну скотину вернулось. Адам подошел к омеге, который вернулся к готовке, и обнял его со спины. Желание показать ему любовь, которой он достоин, но был лишён, затуманило здравый смысл. Руки сами собой оглаживали чувствительные места, которые он хорошо выучил, а губы касались шеи в неторопливых поцелуях. — Адам, я же готовлю, — сказал Оруэлл, но не хотел, чтобы тот останавливался. Белье приспустили вниз. Он отодвинул сковороду на соседнюю конфорку и дал себя развернуть. — Адам… Альфа встал перед ним на колени, поцеловал каждый шрам на бедрах и взял в рот сочащийся смазкой член. Он стянул вниз мешающийся элемент одежды и огладил внутреннюю сторону бедра. Омега чуть расставил ноги, позволяя войти в себя пальцами и доставить двойное удовольствие. Пальцы сами собой забрались в темные пряди, но не думали задавать темп. Все и так было идеально, восхитительно, непередаваемо. — Адам… Я… я… господи… — Лукас прикусил губу, сдерживая стон и смущение от произошедшего. Это был первый минет в его жизни, так как некоторые считали, что работать ртом должны только омеги. Оруэлл напрягся, когда начали целовать его живот. Нежно, неторопливо, вкладывая любовь в каждый поцелуй. Он всего на секунду представил, каким мог быть ребенок от этого замечательного человека, что считает его… — Сокровище, — произнес Харис, вставая на ноги. Он увидел в голубых глазах слезы и немного нахмурился. — Если бы мы раньше встретились, у тебя бы было столько сокровищ, сколько бы ты пожелал. И уверен, одному из них передались бы эти чудесные волосы, напоминающие жар костра. Но, раз уж так сложилось, то сокровищем станешь ты. Моим самым главным сокровищем, которое я ждал всю свою жизнь. — Прости, что я так долго, — ответил Лукас и все-таки проронил пару слез, но при этом счастливо улыбаясь. — Прости, что я не могу… Альфа приложил палец к его губам, а затем поцеловал. Он понял, что пора заканчивать, иначе опоздает на работу. Оторвавшись от сладких губ, мужчина посмотрел на часы. — Мне выходить через полчаса. — Ты же ещё не принял душ, да? — спросил омега, лукаво улыбнувшись. Адам широко улыбнулся, понимая намек. — Тогда не будем терять ни минуты. Мне тебя ещё покормить надо. С этими словами, Лукас за руку повел Адама в сторону ванны. Как говорится, лучшее утро то, что начинается не с кофе.