Добрый дядя

Покажи Мне Любовь — T.A.T.U. и рамштайн       Плавая где-то на границе сознания, Изуна видел странный сон. Будто он, будучи в родных доспехах прошлой войны, крутился по земле словно юла и отбрасывал противников наземь. Уже без возможности встать. Целью было — пробраться ближе к одному человеку, который спокойно и высокомерно наблюдал за развернувшимся боем.       — Я получил эти глаза, Мадара! Ты сказал, приходить, когда наберусь опыта и сил. — прокричал Изуна своему старшему брату, ожидая какой-либо реакции. Ветер распушил и без того лохматые волосы, а к словам мужчина остался равнодушен. А Изуна позволил себе чуть улыбнуться и развести руками, мол, вот он я. — И я пришёл.       — Зачем ты вернулся? — в глазницах горел шаринган с тремя томоэ, следя за каждой мимикой на лице оппонента. — Тебя здесь никто не ждёт.       Изуна, будучи якобы внутри своего тела удивлённо разинул рот. Это что, он будет драться с Мадарой? Насмерть?! Бля, самоубийственный сон какой-то.       Мадара резко сорвался с места и спрыгнул со скалы, на ходу направляя своё извечное оружие: кусари и гунбай, служащие ему верой и правдой. У всех бежали мурашки от вида, а уж и от крови на них и вовсе падали в обморок. Мадара настоящий виртуоз. Изуна хотел крикнуть «брат, нет, я не хочу!», но что-то тут же сковало горло тугим узлом, заставляя лишь беспомощно наблюдать. Руки молниеносно сложили печати и… на огромной поляне, испещрённой уже неглубокими бурьянами, с хлопком образовалась одна массивная туша, которая весом продавила землю метра на полтора вглубь.       Огромная лапа призывного существа резво просвистела к Мадаре, заставив отлететь. Если бы не гунбай — брата бы пришлось собирать по кусочкам, от таких-то когтей. Огромные рыжие хвосты хаотично крушили лес вокруг.       — Думаешь, вечный мангекё тебе поможет? — усмехнулся Изуна, припав на одно колено и глядя, как вылезает из внушительной вмятины брат. Он видел эти глаза. По мастерству владелец ничуть ему не уступал, даже, может, превосходил. Но Изуна сдаваться не привык. Не сейчас.       — Глаза цвета ряби на воде, — пробормотал Мадара, глядя на рычащее существо. То, что Изуне удалось призвать Кьюби — вообще в никакие ворота не лезло. Изуна полностью подчинил Кьюби своей воле. И Мадаре придётся попотеть, чтобы без особых потерь вызволить существо из «рабства».       Голова ужасно болела, просто раскалывалась. Изуна хотел кричать, но мог лишь наблюдать, как Девятихвостый лис под ногами начинает движение, шумно выдыхая пар и грозно скаля зубы. На вид Мадара вообще никак не беспокоился. Словно ситуация ему была очень знакомой.       — Итак, ты вернулся чтобы проверить свои способности? — вкрадчиво спросил он, и настоящий Изуна едва не заскулил.       — Я пришёл тебя убить, братец. Тебя и твоих прихвостней.       Кьюби присел на круп и стал формировать бомбу, которую впоследствии направил на противника. Тот играючи уклонился, и шар с чудовищной энергией пронёсся над землёй с десяток километров, пока не врезался в скалу и распался на огромный столб света, где не осталось внутри абсолютно ничего живого. Отвлёкшись, Изуна пропустил момент, когда на голову Кьюби прыгнула красноволосая особа по имени Фусо (а ныне почти жена Мадары), пытаясь задеть кунаями.       Изуна уворачивался играючи. Он видел каждое движение, каждый взмах девушки. Вот капля пота медленно покатилась по шее, скрываясь в вырезе блузки, которую закрывал жилет шиноби. Темно-серые глаза метались по телу, словно в лихорадке. А Изуна смотрел… как замедленной съёмке. Ему нравилось чувствовать себя всемогущим. Он ради интереса поддался ей и позволил лезвию пройтись по предплечью. Но болезненно зашипел и отпрыгнул в сторону.       Парень, вздёрнув уголки губ, вытянул руку вперёд. Хватит игр. Девчонка была настроена серьёзно и намеревалась атаковать в лоб. Но…       … полёт проследить не удалось: тело пробил мандраж, катана упала со стуком и скрылась в рыжей шерсти. Дрожащие руки едва могли двигаться. Трясясь от напряжения, он злобно спросил:       — Как?!       Необычный узор вечного мангекё, который Изуна видел в битвах, мелькнул перед глазами, затем последовала ужасающая боль в животе. Кьюби издал последний яростный вопль и затих, как-то ссутулившись.       Точно. Девчонка же медик и специалист по ядам. А я подставился, глупец.       Фусо скрылась за спиной Мадары. Изуна медленно перевёл взгляд вниз. С той же секундой оружие покрутили внутри, отчего во рту собралась противная лужица крови. А затем резко выдернули клинок из плоти и презрительно отряхнули от крови. Прямо на макушку отходящего от гендзюцу демона-лиса. Изуна пал на колени, чувствуя, что не может ничего сказать, лишь смотреть. Кусари безжалостно резанул воздух…       Глубокий вдох сотряс комнату. Изуна резко вскочил с футона и инстинктивно потрогал живот на наличие ран и… шею. На наличие головы, ага. Пот окутал тело с головы до пят, а сердце словно отбивало чечётку.       — Приснится же такой бред.       Изуна едва сдержал рвущиеся слёзы, которые не смог выпустить во сне. Но всё же громко всхлипнул. Что с ним происходит? Откуда такая злоба? Причём здесь Мадара, остальные и… риннеган? Это похоже на до боли реалистичный бред.       … который снится ему уже третий раз за неделю.

***

      Путь до окраины пролегал в молчании. На этот раз, делегация скооперировалась со всеми советниками и всевозможными людьми, имеющие статус в обществе. Правда, около входа в тюрьму Мадара всех отвадил и спустился внутрь лишь с необходимыми индивидами.       — Это не лучшая идея, ты должен это понимать, — всё не унималась Кохару, действуя на нервы Мадаре. Но тот, надо отдать должное, держал себя в руках и мужественно игнорировал все выпады пенсионеров.       — Я понимаю.       — Решение приведёт к неминуемым последствиям, из-за чего пострадает Коноха, — встрял Хомура.       — Возможно.       — Ты хокаге, а не мальчик, которому всё море по колено. Это решение худшее из твоего списка. — Хирузен пыхнул трубкой и испытал моральное удовлетворение, услышав, как Мадара скрипит зубами.       — А ещё ты охрану отпустил. Как ты думаешь, есть у тебя шансы выбраться отсюда живым?       Ветер колыхнулся, принеся с собой столп холодных мурашек. Огонь факелов лихо отплясывал на стенах, чуть освещая тёмные клетки, в которых находились измученные люди. Старейшины как-то поумерили пыл, едва увидели в глазах брюнета горящий шаринган — это вам не Хаширама, на которого можно надавить. Учиха скорей раздавит этого умника рукой сусаноо, нежели чем будет соглашаться. Сейчас была последняя капля.       — Открыть двери.       Изуна и Нока, неуверенно переглянувшись, потопали исполнять приказ. При этом заключённые, даже не смотря на мертвецкую усталость от одиночества и голода, всё же нашли в себе силы изобразить интерес. Ноку рассматривали, как музейный экспонат, прилетевший с другой планеты. Они не могли поверить, что этот человек посмеет ещё раз к ним подойти, будучи верным псом Мадары. А пока Мадара у руля, никто и пикнуть не смел.       Да и не за чем. Мадара открыл камеры — люди кое-как поползли к свету, щурясь и сглатывая от жажды. Кого-то пришлось поддержать.       Мадара грозно осмотрел советников, на что те лишь фыркнули и отвернулись. Значит, ТАК следили за его людьми, пока он работал?! Вот и доверяй теперь этим старпёрам.       — Почему их меньше?       — Некоторые умерли, — спокойно ответил Изуна, перенимая внимание на себя.       — Почему?       — Подцепили внешний вирус, ослабленный иммунитет не справился. А ещё от недостатка еды и воды.       — У меня только один вопрос, ответьте на него, пожалуйста, честно. КАКОГО ХРЕНА?!       Рявкнул так, что стены задрожали. Мужчина едва не снёс своей жаждой крови всё здание. Только хотевшие было возразить старейшины оказались заткнуты за пояс. Они почувствовали, что запястья сковало нечто холодное. Наручники.       Мадара, не изменяя своим традициям, отсканировал каждого пленника шаринганом и увидел одну особенность — у каждого на запястье красовался небольшой фуин в виде красной закорючки.       — Что это?       — Это… ммм… блокатор чакры, — пискнул Изуна, а Мадара прищурился. Нока же стоял в сторонке и угрюмо за всем наблюдал, стараясь не вмешиваться. Осмотрел своё пустое запястье, вздохнул. Нет, они не скажут Мадаре ничего. И гондовцы тоже ни скажут. Никогда…       — Вы, изменники воли хокаге, теперь будете сидеть здесь, — прошипел Мадара, едва сдерживаясь, чтобы не прибить стариканов. Он как бы шёл сюда с достаточно мирным настроением осмотреть свой (кто бы что ни говорил) народ и даже думал о помиловании, а тут это.       — Мы не изменяли воле хокаге. Шодай сам дал разреш…       Хомуру резко пихнули под рёбра. А у Учихи челюсть медленно поползла вниз.       — Хаширама знал? — прошептал скорее себе. Провёл рукой по волосам и неожиданно рассмеялся легко и просто. — Надо же, он знал. Убью суку.       Затем, больше не смотря по сторонам, грозным волком направился на выход. Изуна с Нокой испуганно переглянулись и побежали останавливать брата. Вот ещё, не хватало, чтобы Хаширама стал козлом отпущения. Это ведь они виноваты…       — Мадара, стой! — Изуна попробовал схватить его за плечо, но брат лишь уклонился. — Он не стоит этой жертвы!       — Что значит «не стоит»? — резко затормозил Мадара. Будучи под чувством тихой ярости, он ещё мог как-то регулировать свой голос. — Хочешь сказать, есть ещё кто-то? Или… может, ты сам к этому причастен?       Алый шаринган буквально резал на мелкие кусочки, заставляя пятиться.       — Нет.       И всё. Дальнейших объяснений не последовало. Мадара скрылся в тени крыши.       Только потом уже Изуна понял, какую огроменную ошибку он сотворил. И всё это из-за своей трусости.       Взвыл от бессилия. Почему он вечно должен за ним гоняться и успокаивать? Не пора ли просто встать на собственную тропу и обогнать эгоцентричного брата?       Но это потом. Сейчас следовало действительно предотвратить мини-войну…

***

      Желание знать абсолютно всё — вот, что приводит к истинному безумию. Знать всё нереально, но некоторые люди отчаянно к этому стремятся. Они любят посвящать себя целиком науке и новым открытиям, которые бы ни были, хорошие или плохие. И даже сдержать такую жажду оказывается не так уж просто.       — Учащённый пульс, бледная кожа. Пациент находится в полубреду, — до жути спокойный тихий голос нарушил тишину помещения. Разные приборы измеряли показатели организма, и верная помощница всё увлечённо записывала. Не глядя, мужчина в белом халате, маске на всё лицо, нашарил рукой нужный небольшой ножичек и сделал небольшой надрез под рёбрами. — Несите ремни.       То, что ввели пациенту подкожно — вызвало отторжение и могло привести к летальному исходу. Проблема была в том, что Хану было плевать на человеческую жизнь. У него этих подопытных ещё целая тюрьма. Зато каких!       Он всю жизнь мечтал изучать какую-либо болезнь и подобрать к ней антидот, чтобы человечество не вымерло от новой инфекции. Ради этого он мог запросто идти по головам. Правда, раньше он этого не делал: это были лишь его потаённые желания — никого не слушать и делать всё во благо науки. Даже если придётся перекосить половину деревни. Он добьётся результата, каким бы тот ни был. И вот именно в последний месяц он стал чувствовать странную уверенность в своих силах. Будто он мог свернуть горы и вылечить всех на планете!       Тело молодого пациента забилось в судорогах, застонало, изо рта стала течь пена. Хан подбежал ко столу, схватил шприц с веществом сиреневоватого оттенка и, подлетев, вколол в шею пациенту.       — Четыре кубика нашей инъекции, укол в шею, пациент на грани. — подопытный ещё несколько секунд дёргался и затих. Собственно, как и его пульс на экране.       — Да твою ж мать, — выругался мужчина, срывая с себя маску и отбрасывая на стол с инструментами. Те громко звякнули. — Уже который раз не выходит. Ли! Что с результатами?       — Всё то же, — вздохнула девушка, сняла маску, её длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. — Инъекция даёт слишком сильный адреналин, из-за чего сердце просто не выдерживает. Но и без неё нельзя. В общем, подопытный погибает в любом случае.       — Что с глазами?       — Тут всё запутанней. Я не специалист в работе глазного додзюцу. Но одно могу сказать точно: это уже не шаринган. Это абсолютно другое додзюцу, которое непонятным образом мутировало из шарингана. Если его извлечь из глазниц — то додзюцу исчезает, как и впоследствии зрение для носителя навсегда. Возможно, это сильная форма мутации, которая на протяжении нескольких лет прижилась в организме настолько, что отсоединение чисто физически убивает носитель.       — Тогда, мы должны создать препарат, способный позволить сохранить глаза и непосредственно его изучить.       — Ничего вы создавать и изучать не будете, — послышался холодный голос со стороны двери. Врачи обернулись и замерли.       — Т-тобирама-сама?! — Хан прочистил горло, а затем невольно нахмурился, когда в кабинет просочились несколько людей из охраны, окружив. — Что это значит?       — Это Я у тебя хочу спросить. Любезный, какого хрена я прихожу в центр и узнаю, что гондовцы мрут, как мухи, а вы ещё пытаетесь исследовать глаза? Вам кто разрешение на это давал? — Хан поджал губы и сглотнул. — Вам было велено изучать камни, что тоже кстати не прошло успешно. Всё застопорилось. А вас почему-то понесло дальше: уже людей убивать.       — Мы изучали организм на реакцию внешних раздражителей, а также возможностей использования этих глаз, как… микстуры.       — Учиха и микстуры? Ты себя слышишь вообще? Так, — Тобирама устало взмахнул рукой, и его подчинённые тут же сковали руки врачей наручниками. — В карцер их. Глаз не спускать.       — Подождите! Ну, кто вам сказал… — когда их потащили по коридору на выход, из-за угла показалась беловолосая макушка. Мальчик выдохнул и стёр испарину со лба.       Двое готовы… Обито, мне удалось отсрочить исследования на какое-то время. Но надолго ли? Этих поехавших на опытах врачей он уже давно присматривает. Они сами с Минато попросили подержать несколько камней при себе. Они тоже изменились — просто не находил достаточно причин, чтобы сдать начальству. А тут прямо джекпот.       Вообще, Какаши долго сомневался, стоит ли игра таких свеч. Но с другой стороны, если этого не сделать, то вскоре от гондовцев осталось бы одно лишь название. Обито этого бы не одобрил; теперь он сто процентов будет сторониться Тобираму. Сам Тобирама был не таким хладнокровным ублюдком, коим показался сначала. Это выяснилось по записям в документах, которые Какаши спёр со стола Сенджу, будучи здесь с Обито в последний раз. Хоть и опрометчиво было доверять человеку, который сам причастен к этим опытам (куда ни плюнь, все зарятся на Учих), но Тобирама отреагировал на удивление… удивлением. Даже больше: ошеломлением.       Подорвался из своего кресла в доме, кинул энциклопедию по математике на стол и, вызвав по печати на руке свой отряд, прямиком направился в центр. Чтобы вершить справедливость над ещё большим злом. Какаши он скупо поблагодарил, спросил лишь:       — Работа?       — АНБУ.       Видимо, что-то для себя решив и успокоившись, Тобирама удалился. А Какаши мысленно выдохнул, понимая, что лучше чем сейчас, уже быть не могло.       Всё, что бы я ни узнал, Тобирама-сан будет думать, что я узнал из АНБУ. Но мы-то знаем, что это не так. У нас просто слишком длинный нос. И порой мы суёмся туда, отчего нам становится очень горько.

***

      В какой-то момент, чтобы не свихнуться окончательно, Обито решил себя отвлечь от грустных мыслей. А именно — общением с детьми. Именно так сам Мадара делал, когда хотел успокоиться и угомонить желание убивать.       Вот только со временем Обито вырос, и ему стали важны тренировки, а не ласка отца. Он уже не ребёнок. Однако вспыльчивость Мадары всё оставалась на том же месте и ей было необходимо найти выход. Обито твердил, что готов к тренировкам с отцом, даже спайррингам, но Мадара же понимал, что одно неловкое движение — и сынишка калекой останется. Поэтому, и варился мужчина в собственных эмоциях.       До недавнего времени.       — Ребят, а пойдёмте погуляем! — Обито распирало желание поближе познакомиться с новоприбывшими детьми. Хоть Итачи всё равно ко всем с прищуром относился, но уже не сбегал в уголок. Более того, они начали играть с малышом Саске.       Итачи кивнул и, запеленав братика в тёмную одежду, пошёл на выход. Уже на главной улице Обито резко врос в землю, уставившись перед собой. Итачи прошёл чуть вперёд и обернулся.       — Обито?       Итачи увидел, что к ним приближается молодая пара, с каждым шагом которой Обито начинала колотить лёгкая дрожь. Непонятно только почему. Сначала Итачи подумал, что молодая женщина несла на руках простой свёрток, но вскоре разглядел там младенца. Обито выглядел ошарашенным не меньше.       — О, Обито, привет! — блондин помахал рукой и подозвал к себе своего ученика. Правда, подросток поплёлся на зов неохотно, всем видом выражая, что пошёл на экзекуцию. Но то ли Минато не обратил внимания специально, то ли просто забыл (хотя это довольно странно). — Ты тоже вышел на прогулку? А кто твои маленькие друзья?       Обито, видит небо, не хотел, но подозвал своих «братьев».       — Меня зовут Итачи, а это мой младший брат Саске, — дружелюбно произнёс оный и чуть улыбнулся.       — Какой хорошенький! — пискнула красноволосая особа, Кушина, прижимая к груди свой свёрток. — А у нас тоже недавно родился ребёночек, вот, решили повидать белый свет. Думаю, они с Саске станут хорошими друзьями.       — Да, мы назвали его Наруто, — поддакнул Намикадзе, а Обито закатил глаза. Ну, нет. Если Минато такой на самом деле подлый человек, то зачем его сыну дружить с маленьким Саске?       Хотя, дети не виноваты в грехах родителей. Возможно, этот Наруто вырастет из малютки в настоящего шиноби, которого ещё свет не видывал. А может, и с Саске наравне, они сделают этот мир многим лучше, ежели сейчас. Обито искренне надеялся, что они уже не застанут эту жесть, что творится в политике сейчас.       Он натянуто улыбнулся и, закинув на затылок руки, чуть отошёл в сторону, пропуская молодых родителей. И в то же время, слава шинобивской реакции, притянул Итачи с Саске к себе. На их место приземлился взмыленный Изуна, оглядываясь шаринганом по сторонам, кого-то ища.       Следом материализовался другой дядя, тоже уставший, но яростно желающий вершить справедливость.       - Где Мадара? И почему вы одни ходите и без дела?..       — Ты вообще своей мозгой думаешь? Ребёнка чуть не угробил! — Нока отвесил подзатыльник Изуне, на что тот болезненно зашипел. И протянул руки к опешившему Итачи. — Диточка моя, иди ко мне. Не слушай всяких дяденек.       Будучи в удивлении, Итачи позволил себя увлечь.       — Вот, домой придём, кашкой вас накормлю, компотику свежего налью. А ещё салатиков сделаю, пирожков напеку. Молодому организму нужно питаться хорошо! — Обито и Итачи синхронно сглотнули, представляя перспективу. Да Нока скорее закормит их до смерти, прежде чем они станут джоунинами. Или, по крайней мере, большими такими колобками, которые в дверной проём будут не помещаться. — Обито, а ты куда пошёл? Идёмте-идёмте. О, Какаши, идём с нами?       Блондин, обречённо вздохнув, спрыгнул с места своего слежения за другом, а именно крыши, и поплёлся за весело щебечущим дядей Обито. Как только заметил? У Какаши как раз была новость, с которой он хотел поделиться с другом. А Изуны уже след простыл. И куда только улетел?

***

      Вечером того же дня, когда вернулись отец и его… побитый младший брат, Обито едва не подскочил от радости. И где только отец весь день ошивался? Однако, лезть резко перехотелось. Мадара был мрачнее грозовой тучи, и подходить к нему меньше чем на десять метров было физически опасно. Поэтому расспросы следовало оставить на потом.       А затем настали будни, когда приходил Хаширама со своей семьёй и с любовью нянькался со всеми детьми. Даже Обито и Цуну старался задушить в объятиях. Ещё что-то причитал про сватовство, но Обито его не слушал, а вот Цуна покрывалась красными пятнами смущения каждый раз. Тобирама и Мадара, пуская в друг друга взгляды неприязни, лишь закатывали глаза и стояли в сторонке.       С Хаширамой Мадара поговорил спокойно, и без рукоприкладства… почти. Удар в скулу не в счёт. Сенджу признал свои ошибки, покивал, со всем соглашаясь. Правда, кое-что всё-таки пришлось умолчать. За истину взяли слова Изуны. Потому что, узнай Мадара ПРАВДУ, всей деревне пришёл бы конец. Тобираму с Минато Учиха бы стёр с лица земли, не ставив и мокрого места, и никакая техника летящего грома не помогла бы.       А вот младший братишка всё-таки огрёб. За то, что умалчивал всё от главы. Теперь только оставалось ждать, сколько продлится это блаженное неведение. Чем больше, тем лучше…       — Дядя, а у тебя есть жена? — Мадара поперхнулся чаем и стал бить себя по груди. А в это время Хаширама весело хмыкнул и потёр шишку на скуле, которую принципиально не стал залечивать. И за дело ведь, и Мадаре смотреть в радость.       — Нет, гм, жены у меня нет.       — Но у вас есть чудесная возможность помочь исправить это недоразумение, — елейным голоском пропел Нока, убирая чашки со стора, и уклонился от брошенной вилки. — Эй, а ну, не разбрасывай посуду, пойдёшь в магазин ведь. — Мадару всего передёрнуло от подобной перспективы, и он сел ровно.       — Надо найти дяде Мадаре жену! — энтузиазм из Наваки бил неиссякаемым ключом. Оно и понятно, пацану семь лет.       — Да! Что б такая же красивая и добрая была! — Итачи, кажется, тоже окончательно растаял в новой семье и стал проявлять невиданные раньше эмоции.       — Пошли на улицу, там много женщин. Быстрее, иначе Мадара-сама может сильно заскучать!       Взрослые в ступоре переглянулись, понаблюдав за этой оравой маленьких сват. В которой они увидели ещё макушки Обито и Цуны.       — В целом, было бы неплохо, — высказался Хаширама, — тебе давно пора остепениться. Стольких детёв содержать одному очень сложно.       И как на зло, не иначе, мимо проходила красноволосая особа, которой дай только повод прицепиться и надавать тумаков. И почему Мадара это терпит? Он не знает.

***

      — Слушай, может, это… сходим куда-то? Поедим данго, например. — Обито почесал заалевший нос, мысленно себя подбадривая.       Твою ж мать, почему так сложно? возмутился он мысленно, когда подруга подняла на него взгляд ясных, светло-карих глаз. Проникновенно и легко посмотрела, что внутри всё затрепетало от странного волнения. Если она откажет, это будет не очень…       — Конечно, идём, — казалось, она всё время только и ждала этих слов. И сейчас целая гора облегчения свалилась с хрупких плеч, которую взвалила доселе Цуна на себя. Ибо надо же кому-то первым инициативу проявлять, а то уведут завидного жениха из-под носа!       — Ты не подумай, мы давно не виделись, столько новостей накопилось. Про задание тебе расскажу. Про всё-всё. Даже Какаши можно позвать…       — Обито, лучше заткнись, — мигом ощерилась блондинка, и парень послушно замолчал. — Тогда, давай сегодня в четыре?       — Угу. — и не успел развернуться, нежные руки за плечи притянули его к себе, и Обито почувствовал тепло на лице. Цуна поцеловала его в уголок рта. А Учиха оказался настолько ошарашенным происходящим и деморализованным, что просто замер не в силах пошевелиться. Тело одеревенело.       — Ты продул, — победно хмыкнул Изуна, наблюдая за в принципе ничем не показанным расстройством Ноки. Они стояли в сторонке и со скрытым любопытством наблюдали за картиной. Нока лишь наигранно обречённо вздохнул, но вот в глазах играли смешинки. Да ни черта он не расстроился.       — Что за спор? — подошёл к ним племяш, всё ещё взъерошенный от того, что его застукали… а вот Цунаде уже куда-то улетела: на крыльях любви, не иначе.       — Да так, кто кого первым завалит, — умолчал детали Нока. — Ну, понимаешь, поцелует кто первый, все дела. Я кстати на тебя ставил, но ты меня такого зрелища лишил!       — А на что? — почесал заалевший нос мальчик.       — На хвост, но знаешь, это даже не так важно. Азарт всему голова!       — Изуна, как ты мог рисковать своими волосами? — возмутился Мадара, возникнувший за спинами из ниоткуда. Братья вздрогнули.       — Уж слишком велико было желание убедиться в своей правоте, — хмыкнул Изуна, посматривая на смущающегося племянника. — Так что давай, поворачивайся.       — Эх, а победа была так близка… — вздохнул Нока и принял поражение, развернувшись.       Через несколько секунд от чёрного хвоста до лопаток осталось лишь название. А кунай остриг волосы почти налысо, оставив кое-где неровности. Окружающие прыснули.       — Я не умею стричь, так что, как есть, так есть, — проворчал Изуна и хлопнул брата по плечу. — Всё, готов.       — Какой кошмар! — возмутился Нока, разглядывая себя в отражении клинка. — Кто же так стрижёт? Уж лучше налысо.       — Ну извините, у меня нет набора парикмахера. А налысо могу.       — Не-не, ещё исполосуешь мою черепушку. Оставь уж так! Буду заново отращивать десятилетиями…       — Нока, тебе идут короткие волосы, не волнуйся.       Нока мягко улыбнулся и потрепал племяша по голове.       — Это ты ещё лысину сзади не видел, — тихо сказал, но Обито захохотал и стиснул в крепких объятиях своего дядю.       — Изуна, можно тебя на минутку?       Мадара был крайне задумчив, что не укрылось от цепкого взгляда брата.       — Я решил, что надо сделать операцию.       Да, поднятая Обито тема ещё несколько дней жужжала в голове мужчины, так и не сумев найти выход. В итоге, приняв решение, мысли его отпустили, приняв холодный рассудок. Изуна, хоть и боялся, всё равно кивнул. Ложиться под скальпель не хотелось.       — Это будет не больно, — Тобирама оскалился, наслаждаясь своим превосходством, а Изуну пробрала нервная дрожь. И он доверит Тобираме самое святое, что у него есть?! Мадара, поймав испуганный взгляд, коротко кивнул.       Что ж, надо так надо. Вечно я за тобой иду, братец. Сколько это ещё будет продолжаться? Изуна кое-как унял дрожь, когда над ним склонился альбинос в голубом халате и маской на лице. По крайней мере, мы станем сильнее. Я должен… это пережить… потом будет легче…       Часы сменялись днями, а мужчины всё не приходили в себя. Приживление шло очень медленно. Хаширама очень опасался за эту операцию, которую вёл вместе с братом, и если кто-то из Учих погибнет — будет винить только себя. Но одно уже было хорошо — отторжения не произошло.       Лишь на четвёртый день Мадара пошевелился первым. А ещё в тот же день Изуна дал знать о себе протяжным криком. Все испугались и побежали туда. Оказалось, что глава Учих просто свалился с койки и ударился головой. Но повязки с глаз им разрешили снять лишь через день.       Обито от волнения чуть с ума не сошёл. Цунаде держала его рядом, боясь, что он натворит глупостей. В конечном итоге, когда семейства и Сенджу, и Учиха были в сборе в клановом поместье — устроили пьянку.       Утром Мадара обнаружил себя спящим на полу.       Мадара с улыбкой вспомнил слова Мито.       — Добрый дядюшка Мадара… хм, ну да, — смотря на копошащихся под боком своих спиногрызов, Мадара счастливо улыбнулся. В дверь постучали.       — Мадара-сан, вы дома? — мужчина распахнул глаза и резко сел. О нет, только не она! Утро не может испортится так скоро! Девушка, одобренная детьми в кандидатки в жёны и матери. И Мадара впадал в один ужас от подобной перспективы. Ему хватало одной Сенджу, но чтобы каждый день видеть эту!       Он не успел додумать, как дверь была выбита с ноги, показывая на пороге злющую красноволосую девушку. Мадара невольно сглотнул.       Жизнь налаживалась…