гопники, вроде, умеют любить, но по-своему

Чимин не уверен, но кажется, спустя полгода совместной жизни их начала сжирать рутина. Не такая как у всех, вроде, со своими заморочками и всей этой гопнической культурой, но рутина. Ссоры чаще, крики, истерики — это все уже так надоело, что иногда хочется бросить все и больше не начинать. Пак глядит на себя в зеркало и вздыхает. — Юнги! — он набирает на кисточку краску и размазывает ее на корни волос. — Иди помоги мне! Где-то из недр маленькой однушки раздается кряхтение и бормотание старшего. — Вообще-то хён, — Юнгез появляется в проходе крохотной ванной комнаты и смотрит на своего парня, — че надо? — Мы вместе полгода уже живем, не меньше, в пизду твои формальности, зай, — Чимин смотрит на него в отражении зеркала и тянет кисть. Естественно, со временем совместной жизни Пак многое перенял из речи и повадок Юнги, что ему конкретно не улыбалось, потому что было крайне сложно отключать приставучую манеру общения при встречах с родителями, например. — И че ты мне свою культяпку тянешь? Я же не умею эту хуйню мазюкать, — Мин кривится, двумя пальцами, будто в отвращении, удерживая кисть. — Давай-давай, по-бырому, ручки не отвалятся! Мне только затылок остался, а как ты знаешь глаз у меня там нет, чтобы самому сделать. — Пак разворачивается к парню спиной и подходит ближе. — Блять, Юнги, давай в темпе, краска окисляется! — Вообще-то хён, — снова по-снобски напоминает Мин, осторожно начиная вазюкать кистью по затылку своего парня. — Хуён! Я просто закончить уже скорее хочу, скоро сериал мой начнется. — Кис, ну ты прям как баба, — усмехается Юнги, а Чимин аж дергается. — Знаешь что?.. — Знаю, я мудак, но ты меня вроде еще из-за этого не бросил, — снова смеется Мин. — Ключевое слово «вроде», дорогой мой, — их взгляды встречаются в отражении зеркала. Юнги застывает на месте, а Чимин по-противному улыбается. Мин отмирает и трясет головой. — Да куда ты денешься от меня, кисунь, ты вон не работаешь, хаты нет, универ не закончен, трахать тебя больше некому, так что… — брюнет домазюкивает последние волосинки у основания шеи и кидает кисточку в раковину. — Какие мы самоуверенные, — бормочет Пак. Тут уже кулаки Юнги непроизвольно сжимаются. — В смысле, блять? Чимин усмехается и проскальзывает мимо парня в комнату. — А ты хуле улыбаешься, кис? Кто этот мудила, который к тебе яйца подкатывает? — пока Юнги накручивает себя еще больше, материализуясь уже в комнате, Чимин все с той же усмешкой включает свой любимый канал. — Это тот пиздюк мелкий, подсоска зеленки хосоковской? — Юнги начинает бесить молчание. — Че ты меня опять провоцируешь, а? Обсуждали же, блять, не выводи меня на агрессию — рыдать меньше будешь, — сквозь зубы произносит он, пытаясь успокоиться. Считает до десяти про себя, дышит глубоко, но… — Да кто тебя выводит-то, козла такого самоуверенного? Все у него на мази, видите ли, я и продукты со стипендии покупаю, я и даю ему, когда захочет, я и жду его с разборок этих дворовых, конечно, что мне еще остается? Пиво тебе приносить? Братков твоих почти каждый день терпеть на кухне, ваши разборки пьяные? Именно терпеть, Юнги! — Да ты!.. — Я может устал от этих твоих замашек гопнических, а? Мне романтики хочется! А ты… — А этот пиздюк значит дохуя романтичный, да? Они снова повышают голос, перекрикивают друг друга. Юнги чуть ли не трясет от гнева и ревности, пока Чимин просто нервно стучит ногой по полу, сложив руки на груди. Так и сидит на кровати, игнорируя начавшийся сериал. В глазах начинают блестеть слезы от непонимания. От того что не слышат и не хотят слышать. И так практически каждый день. — Да причем здесь Чонгук! — Так ты еще и имя его знаешь, да? Скажи честно, ты ему сразу дал, после того как он тебе комплимент сделал, или для приличия подождал полчаса? — Ты ахуел? — у Пака от возмущения выбило воздух их легких. — Не, бля, мне все ясно, кис. Блять, — Мин разворачивается резко и бьет кулаком стену. — Я его на фарш пущу, сука. Чимин не успевает ничего понять, как уже хлопает входная дверь, и он даже слышит в подъезде раздраженного, но громкого Юнги, который уже набрал номер друга: — Хосыч, бля, спускайся, у падика жду. Пак не знает, сколько он так сидит на кровати. Сериал просто шумит фоном, для блондина же — просто белый шум. У него отчего-то слезы из глаз по щекам и вроде выть хочется, тоже не пойми от чего. Почему. Зачем. Как они в это превратились — не ясно. На телефоне срабатывает будильник и Чимин на автомате идет смывать краску с головы. После еще немного пытается осознать, что поссорились-то, ну, ведь снова не из-за чего, на пустом месте, просто к словам привязываясь. Но он понимает, что в квартире эту ночь он провести точно не хочет. Прям так, с мокрой головой и спускается на три этажа ниже. Пак даже думать не хочет, где сейчас Юнги, что сейчас с ним. Чонгука он вряд ли найдет, мелкий в школе еще, на занятиях. Скорее всего нажрется опять со своими «БРО» и завалится ночью в квартиру, где опять начнет пьяно приставать к Чимину, после чего пойдет спать на кухню. Блондин его уже просто как облупленного знает. Он хочет в это верить. Через пару минут дверь открывает удивленный парень. — Сокджин-щи, вы… — Ох, заходи скорее, простудишься же, с мокрой головой в подъезде стоять! — а Чимина дважды просить и не надо.