гопники, вроде, умеют любить, но по-своему

После краткого рассказа ситуации Сокджину, легче Паку не становится, даже его фирменный чай с ромашкой не успокаивает ни капли. Чимин снова всхлипывает, потирая опухшие от слез глаза и глядит на Сокджина из-под высохшей челки. — Чиминни, я же говорил, что, ну, не стоит тебе с ним связываться. — Ты говорил что с мужчиной жить не стоит, мол грех это, — бухтит Пак, заползая на стул с ногами, обнимая колени. — Времена меняются, прогресс не обходит меня стороной, малыш. Но этот бездарь — твоя погибель. Сам же знаешь, что на дно тебя только тянет, — старший подпирает щеку рукой, сидя напротив, и подливает из маленького чайничка еще чая. — Да знаю я, люблю же его, придурка такого. Мы же не только скандалим, у нас бывают и мирные дни, когда он мне и завтрак приготовить может, и безделушку какую подарит, и в такие моменты он всегда такой милый, смущается как мальчик! Щеки горят, взгляд от меня прячет, волосы постоянно свои взъерошивает еще больше. А если и посмотрит на меня, так сразу же губы облизывает — нервничает, реакции ждет. — Чимин смотрит в стол и нежно улыбается, когда перед глазами встает именно такой Юнги. Чимину в такие моменты его так тискать хочется, прям залюбить до смерти, но такое так редко случается, что… — А что с этим мальчиком, к которому он тебя приревновал? — вкрадчивый голос врывается в его фантазии. — Чонгук? Да господи, ребенок из компании Тэхёна. Бойкий, смышленый пацан, мы с ним пару раз пересекались, когда я пытался с друзьями Тэ познакомиться. Я вообще не знаю, с чего он вообще взял что у нас с ним что-то есть, он же несовершеннолетний еще. — Знаешь, обычно влюбленные чувствуют опасность, если к их половинке приближается кто-то, кто может разрушить их отношения… — Бред. — Юнги же вспыльчивый. Может услышал что во дворе от парней, или ты о мальчике отзывался хорошо. Вот он себя и накрутил. — Реально бред, Джин-щи. Джин жмет плечами и отпивает из кружки. — Кому бред, а кому каждодневная реальность. Намджуна помнишь? Он накрутил себя, что у меня с нашим священником из церкви есть что-то, когда у того жена и пятеро детей, — старший смеется, прикрываясь кружкой. — Теперь ходит за мной хвостиком на каждое служение и следит за каждым моим взглядом, — Джин просто заливается смехом, откидываясь на спинке стула, а Чимин немного не понимает. — Вы…с Намджуном встречаетесь? — Что? Нет, боже упаси. Я, может быть, и вливаюсь в прогресс, но не настолько. Как-то я подменял священника на исповеди, а Намджун этого не знал и я узнал о его чувствах. Только он не знает, что я знаю об этом, маскирует свою ревность дружеским беспокойством за меня, — Сокджин по доброму усмехается, утопая в воспоминаниях. — Забавный он такой… — Погоди, он признался? На исповеди? — Ага. Сел, сказал «Святой отец, я согрешил», — прям как в фильмах, и понеслась история, что он влюблен в мужчину, но он священнослужитель, и вообще такой красоты он не встречал никогда… выражаясь его словами: «Цыпа зачётная вообще, так бы себе и присвоил», — старший вздыхает и переводит взгляд на Чимина. — О, зато тебя отвлек и успокоил. Чимин сидит с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Слезы высохли и неприятно стягивают кожу, но сейчас как-то не до этого. — Не думал, что у Монстяры это все настолько долго затянется, конечно… — Затянется? — Сокджин выпрямляется на стуле и смотрит заинтересованно. — Ну. Ты когда переехал? — Года пол назад точно… — Ну вот, он, когда ты к нам подошел знакомиться, сказал, мол, втюхался, а на следующий день хвастался, что цветы «своей цыпе» подарил, — теперь смеется Чимин, а Сокджин смотрит нечитаемым взглядом, и глаза его как-то странно блестят. — А когда ты о его чувствах узнал? — Н…неделю назад. — Оу. Наступает неловкая пауза. Чимин очень сильно надеется, что у этих двоих когда-нибудь, да что-нибудь сложится, не сейчас конечно, не сразу, но постепенно и размерено. Сокджин оттает и примет чувства верного Монстяры, Чимин верит в это. Сокджин же пытался переварить, что Намджун настолько давно в него влюблен и даже вида не показывал. Да, подарил цветы в первый день знакомства, но преподнес это как просто подарок к новоселью. Да, провожал с вечерних служб, якобы случайно оказываясь поблизости от церкви в такое позднее время. Но чтобы влюблен? Если Джин, конечно, правильно истолковал слово «втюхался». А ведь с Намджуном интересно разговаривать. Когда они беседуют, Сокджин не раз замечал, у младшего отключается весь этот его гопнический говор и включается немалый интеллект. Намджун умный, а Сокджин так любит дурачиться и шутить глупые шутки, которые Намджун всегда поддерживает. Это одна из причин, почему Сокджину нравилось дружить с ним. Намджун всегда поддерживал его дурачества и даже в самый нелепый разговор мог включиться без особых трудностей. За окном уже давно стемнело, парни обсудили еще много всяких тем, но Джин настаивал на своем — Юнги Чимину не пара. Раз они так изматывают друг друга эмоционально, раз не могут найти точки соприкосновения, которые бы не привели к скандалу — к хорошему это никогда не приведет. Дойдет и до рукоприкладства, Сокджин уверен, а Чимину так больно только представить свою жизнь без Юнги, к которому уже прикипел всем собой. У них в квартире на стене висят несколько рисунков, которые рисовал Чимин. Когда он сидел в своей съемной и рисовал самого Мина, вглядываясь в его лицо, пытаясь запечатлеть каждую черту, через его мимику узнать его характер — и ни разу, ни в чем не прогадал же. Юнги мягкий, как пластилин, но упрямый. Вспыльчивый, когда не надо и аморфный, когда этого не надо тоже. Он весь — одно сплошное неуверенное в себе противоречие, именуемое «или…или». Чимин до сих пор не выучил, как с ним бороться и как вытащить его из своего кокона. Один раз удалось — тогда на кухне, когда они начали встречаться. Тогда Чимин спровоцировал Юнги на эмоции, чем не гордится, но до сих пор этот метод идеально срабатывал. Провоцировать. Это не хорошо, но Пак считает, что и не плохо тоже. Другой управы он на Юнги пока найти не мог. Но это разрушает их отношения прям до строительный пыли, прям в щепки. Чимин так не хочет.