гопники, вроде, умеют любить, но по-своему

Ближе к двенадцати часам Сокджин уже тянется на стуле и всем своим видом намекает, что пора бы и честь знать. Но Чимин возвращаться назад (по крайней мере сегодня) не собирается, поэтому спрашивает в лоб. — Сокджин-щи… я могу остаться у тебя сегодня? Сам понимаешь, Юнги когда придет… Джин останавливает его речь одной рукой, выставив ладонь перед собой. — Я думал ты и не спросишь. Конечно оставайся, диван в гостиной у меня раскладывается. Старший улыбается, вставая со своего места. Собирает кружки со стола и составляет в раковину, и молча уходит из кухни. Через пару минут возвращается и улыбается неуверенному в себе Паку, который без одобрения боится лишнее движение совершить. — Диван я тебе разложил, расправишь сам если что, хорошо? А я спать пойду, завтра воскресная служба рано с утра, — снова ослепительная улыбка и Сокджин скрывается в коридоре, напевая под нос какую-то известную мелодию. Но далеко уйти ему не удается, раздается интенсивный стук в дверь и Чимин аж застывает на месте, впиваясь пальцами в кружку и взгляд от стола оторвать не может. Почему-то, он не сомневается, кто за две… — Хён! Доброй ночи, извини, что беспокою в такой час… — чересчур вежливый голос, раздающийся приглушенно, выбивает Чимина из колеи. — Намджуни? — голос Джина немного дрожит, но он не теряет лица. — Ты чего так поздно? — Ты не видел Чимини? Юнги его по всему району ищет, носится как ужаленный, вроде даже порыдать успел. Чимин, слушая это все, сжимает пальцами кружку сильнее и сердце в груди долбится. Вроде совесть скребет, что больно Мину делает, а вроде так и надо, пусть помучается. — Порыдать? Юнги? — удивляется Сокджин. — Ага. Они поссорились вроде, ему Хосок мозг тут же вправил, он домой вернулся, а Чимина нет. Он ему звонить, а блонда телефон дома оставила. Он нас всех на уши поднял, мы рыскали по району пару часов, панка допрашивали, но тот вообще не в курсе. Юнги прям по среди улицы сел и завыл. — Прям таки завыл?.. — спрашивает Чимин застенчиво. Частично прячется за косяком кухни и смотри на Монстяру из-под челки. — О, а вот и потеря, — улыбается Намджун, а потом отходит в подъезд и кричит. — Юнгез! Джин тут же затаскивает парня обратно в квартиру за ворот его спортивки и смотрит зло, так и держа его за грудки. — Я тебя просил кричать и Юнги звать? — цыпа щурится и тянет Намджуна к себе ближе. — Н-нет, хён, но это кодекс братана, я не мог же… — Не мог он! Полгода чувства свои скрывать он мог, а тут не сдержался, да? — Сокджин чуть ли не трясет парня за кофту, а потом понимает, что сказал, особенно после раскрытого от удивления рта Намджуна. Его пальцы разжимаются и он отпускает палёный адик из рук, замолкая. — Кхм, Юнги тебя ищет, — Намджун весь красный от смущения, но отступает обратно в подъезд, просто кинув в сторону Чимина короткий взгляд. — Ты прекрати его из себя выводить лучше, он для тебя старается, столько принципов своих переступил, а ты только и пытаешься, что масла в огонь подлить. — Тут Джун уже вовсе ни на кого не смотрит, глядит только в пол, теребит замок на кофте и мямлит, чего никогда за ним не замечалось. — А ты мне еще курс уроков «Основы здоровых отношений» проведи, может пойму, — язвит Пак. — Чимин, — укоризненно глядит Сокджин, стараясь не смотреть на младшего Кима. — Если уж Намджун говорит, что Юнги для тебя старается и меняется, может проблема действительно в тебе? От такого заявления блондин просто теряет почву из-под ног, глотает воздух как рыба, которую выкинули на сушу и полностью выходит из-за своего убежища, именуемого дверной косяк. — Ты предыдущие полчаса втирал мне, что Юнги не прав и нам нужно расстаться, а тут пришел какой-то там Монстяра, сказал пару слов, и теперь я во всем виноват? — Ну во-первых не какой-то там… — Помолчи. — Заткни ебало, — произносят парни одновременно, так и не переводя ни на секунду взгляд на офигевшего от таких высказываний гопника, глядя только друг на друга. — В себе разберись, окей? Чимин проходит мимо Сокджина, задевая его плечом, так же мимо Намджуна, и его смачно толкнув, и несется вверх по лестнице, прямиком на пятый этаж. Между двумя оставшимися возникает неловкое молчание. — Откуда ты… — Чай будешь? — тут же, не менее неловко, чем молчание, прерывает младшего Сокджин и уходит обратно в квартиру. Уже там долбит себе по лбу, уже там пытается успокоить самого себя, что это всего лишь Намджун, уже там роняет на пол любимый розовый чайничек для заварки и вскрикивает от шума разбитой, когда-то любимой, керамики. Горячая жидкость растекается по полу и Монстяра прибегает спустя пару секунд после вскрика старшего, когда Сокджин уже отошел от шока и смотрит на парня не так испугано. — Не поранился? — океаны волнения в голосе. Намджун осматривает разруху на кухне, тело Джина, но не смотрит ему в лицо, в глаза. — Ничего, я тебе новый чайник куплю, ничего страшного. Где у тебя тряпка? Сокджин дышит тяжело и часто, особо от разрушения не отойдя, но тянет руку в сторону ванной. Намджун тут же кивает и скрывается в коридоре, вернувшись через пару секунд. Он оперативно вытирает подстывший чай, отжимая тряпку в раковину, когда Сокджин так и не двигается со своего места. Намджун ползает вокруг него на коленках, вытирая влагу, выкидывая большие осколки и не произносит ни слова. — Отвечаю куплю, не расстраивайся так, — тряпка тоже летит в раковину, когда Намджун поднимается на ноги. Он стоит напротив Джина и старший видит, как тот хочет его коснутся, может просто по волосам провести, или за руку взять, под предлогом хотя бы проверить, точно ли не поранился, но не делает этого. Уважает. — Чай будешь? — уже спрашивает младший и Джин только кивает, наконец, отмирая. Медленно движется к столу по протертому полу, который все равно придется перемывать, ведь через пару часов он и вовсе будет липнуть, но ему так приятна эта забота, что… Сокджин не думает. Садится за стол, подпирает голову рукой, рисует что-то на столе указательным пальцем, наблюдая за тем, как Намджун суетится на его кухне в поисках заварки и чувствует уют.