Синие тени на синей воде

      Альбус всегда был популярен у девушек — чего-чего, а этого у него было не отнять. Красавец-мужчина, харизматичный, добрый преподаватель, он каким-то неведомым образом покорял сердца юных студенток своим обаянием и шармом, не оставляя никого из них равнодушной. Геллерт это прекрасно знал. Прекрасно знал и Альбус, беззастенчиво наслаждаясь чужим вниманием и интересом, чем доводил ревнивого любовника едва ли не до ручки. Легкомысленно улыбался в ответ, пожимая плечами и отмахиваясь, будто бы не существовало никакой проблемы, и вообще это всё Геллерт сам себе напридумывал.       Гриндельвальд на это лишь уязвлённо фыркал, прожигая очередную девицу уничижительным взглядом.       Конечно, ревновать того, кто предан тебе и телом, и душой, к глупеньким девочкам было глупо — Геллерт изо всех сил пытался убедить себя в этом. Однако иногда наглость и изобретательность студенток всё-таки переходила границу! И Альбус, главное, даже не пытался как-то на это повлиять!       Лишь улыбался хитро и смеялся одними своими невозможно-голубыми глазами.       Этот раз не становится исключением, и и без того бледный Гриндельвальд бледнеет ещё больше от распирающего его гнева, сжимая коробку конфет, щедро облитых Амортенцией. «Это уже ни в какие ворота!» — возмущению и праведному негодованию Геллерта нет предела, и он резко хватает отвратительную розовую коробку в виде сердечка, на полном серьёзе собираясь идти разбираться с наглой девицей, дерзнувшей посягнуть на его мужчину — в том, что любовные конфеты принадлежат какой-то студентке, он не сомневается совершенно.       Ровно до того момента, как из-под резко схваченной коробки на пол бесшумно не падает сложенный надвое белый листок.       «Нет, ей ещё хватило смелости написать любовное послание!» — возмущение бьёт из Геллерта через край, и он, поддаваясь импульсивному порыву, поднимает сиротливо лежащую на полу бумажку.       И зависает на добрую минуту, раз за разом перечитывая выведенный аккуратным почерком текст.       «Дорогой мой друг!       Я пишу вам это письмо, чтобы выразить свою благодарность и признательность, которые приятной тяжестью отягощают мою душу после каждой нашей встречи. Помнится мне, как мы с вами вели беседу в последний раз в парке, под лунным небом. Моё сердце до сих пор тоскует, стоит мне вспомнить об этой беседе. Оно жаждет и рвётся продолжить прерванную беседу в более неформальной обстановке, где нам никто и ничто не помешает. Надеюсь, эти конфеты, посланные мною от чистого сердца вам, ускорят принятие вашего положительного решения. Примите их как знак чистой и непорочной дружеской любви к вам, дорогой друг. Искренне жду нашей следующей встречи и надеюсь, что она наступит как можно скорее.       С уважением, искренне ваш друг»       По вычурным завиткам и ровному наклону букв Геллерт безошибочно определяет, что послание написано рукой Альбуса. Ещё раз пробегает глазами по строчкам, и одна мысль в голове стремительно сменяет другую. На место первоначальной растерянности приходит отчаяние и отрицание, которое тут же вытесняется возмущением и злостью.       Альбус разлюбил его?       Альбус нашёл себе… другого?       И мало того, что нашёл, так ещё и хочет подарить конфеты с любовным зельем и признаться в любви?!       «А как же я?» — заголосил тоненьким голосочком сражённый до глубины души таким предательством Геллерт, растерянно глядя на бумагу в своих руках. Минутная слабость, однако, быстро сменилась пламенной решимостью, и жёсткий блеск сверкнул в разноцветных глазах.       «Значит, хочешь очаровать другого, да? — прищурившись, мстительно подумал Гриндельвальд. — Можно подумать, тебе кто-то позволит это сделать! Шиш тебе, а не романы на стороне!» — он крепко смял в руке несчастное послание, и оно вспыхнуло синим пламенем, обращаясь в пепел. Коробка конфет разделила ту самую участь, а Геллерт разъярённым вихрем вылетел из кабинета Альбуса в коридор.       Держа решительный путь в сторону кабинета зельеварения.       Горация Слагхорна, молодого преподавателя этой тонкой магической науки, к огромному счастью Геллерта, в кабинете не было. Что, однако, всё равно не помешало ему безнаказанно проникнуть внутрь и обшарить все полки в поисках нужных ингредиентов — ещё с первого дня нового профессора в Хогвартсе между ним и Геллертом завязались приятные товарищеские отношения. Это играло Гриндельвальду на руку, так как из-за сложившейся связи он мог в любое внеурочное время приходить в кабинет коллеги и сам варить необходимые зелья, которые ему были нужны.       Собрав все необходимые для Амортенции ингредиенты, Геллерт принялся варить любовное зелье. Действуя, как всегда, холодно и расчётливо, он, тем не менее, не мог сдержать бушующую в его голове бурю. Яростный собственник в душе рвал и метал, крушил всё на своём пути, отзываясь бешено стучащим сердцем.       Чтобы он, Геллерт Гриндельвальд, позволил какому-то непонятному хмырю увести его мужчину?! Не бывать этому никогда!       «Ты всё равно будешь моим, Альбус, хочешь ты того или нет!» — решительно кивнул сам себе Геллерт и крепко сжал в руке пузырёк с готовым зельем.       Время близилось к ужину, и домовики накрывали на стол. Альбус задерживался, беседуя с профессором МакГонагалл, что было Геллерту только на руку. Раздражённо шикнув на эльфов, он прогнал их, а после щедро облил ужин своего ненаглядного приготовленным несколькими часами ранее любовным зельем.       «Никуда ты от меня не денешься, Альбус Дамблдор», — ухмыляясь самодовольно, Геллерт чинно занял своё место и тут же поспешил придать своему лицу непринуждённое выражение, как будто ничего и не случилось вовсе. — Добрый вечер, Геллерт, — Альбус, который, кстати, выглядел как обычно и не проявлял никаких признаков угасших чувств, привычно поцеловал возлюбленного в щёку. Тот изо всех сил стараясь ничем себя не выдать, едва заметно недоверчиво прищурился, цепким взглядом разноцветных глаз впиваясь в Альбуса.       Он сел на своё место, взял в руки приборы и… замер, с явным непониманием глядя в тарелку. — Геллерт, объясни-ка мне, пожалуйста, что в моём ужине делает Амортенция? — вопросительно выгибая бровь, Альбус поднял взгляд и выжидающе посмотрел на любовника. Тот нахмурился и забавно нахохлился, явно раздосадованный, что его так быстро раскрыли. — Геллерт? — не дождавшись ответ на свой вопрос, Дамблдор повторно позвал возлюбленного друга. Тот нахмурился сильнее и зыркнул угрюмо. — Ну а что «Геллерт»?! — мгновенно взвился он. — А что я должен был делать, когда увидел эти дурацкие конфеты с Амортенцией и любовное послание?! — Какие конфеты, какое послание, ты о чём? — Альбус, действительно озадаченный, всем своим видом выражал искреннее удивление. — Вот только не надо делать из меня дурака! — Геллерт сжал губы в тонкую линию, скрестил руки на груди и угрожающе прищурился. — Или ты правда думаешь, что я позволю какому-то выскочке увести тебя у меня?! — Что… — Альбус осёкся на полуслове, словно вспомнил что-то невероятно важное, а после тихо рассмеялся, пряча лицо в руке. — И что смешного я сказал?! — Геллерт взвился окончательно, вскакивая со своего места и подходя к Дамблдору. Уязвлённый и явно чувствовавший себя неловко, в своём гневе он выглядел даже мило. — Прости, — отсмеявшись, Альбус взял его за запястье. — Видимо, я должен был сразу тебя предупредить, что наш дорогой коллега, профессор Ханниган, с которым у меня, кстати, очень похож почерк, попросил меня спрятать подарок для его старого друга, работающего в Министерстве, к которому он уже давно питает чувства, гораздо более сильные, чем просто дружеские. Я не мог и представить, что моё простое желание помочь может обернуться таким недоразумением, — Дамблдор лукавым взглядом посмотрел на смущённого и совершенно сбитого с толку Геллерта. — Значит, хочешь сказать, я всё неправильно понял? — убито уточнил он, чувствуя себя так глупо, как никогда до этого. — Конечно, — Альбус уверенно кивнул и потянул Геллерта на себя, заставляя его сесть себе на колени. — Впредь даже не думай сомневаться во мне. Ведь я и без всякого любовного зелья теряю от тебя голову, — он фыркнул беззлобно, обнимая Геллерта-что-б-его-Гриндельвальда и целуя его за ухом, легко поглаживая по спине. — Кстати говоря, я так понимаю, своего подарка друг профессора Ханнигана всё-таки лишился, да? — немного отстранившись, Альбус снова наградил Геллерта лукавым взглядом. — Нечего дарить конфеты с Амортенцией, пусть лучше пойдёт и поговорит с ним лично, — тут же нашёлся что ответить тот, обнимая Дамблдора за шею и гордо вскидывая подбородок, игнорируя при этом его тихий смешок.       Потому что настоящую любовь не в силах сотворить никакая Амортенция.