Путешествие по Тейвату

      Воздух в окрестностях ущелья Тяньхэн был свеж и прозрачен, лишь лёгкий ветерок шелестел листьями деревьев. Путешественник Итэр и его верная спутница Паймон неспешно возвращались после выполнения очередного поручения Гильдии искателей приключений.       — Фух! Наконец-то все! — пропела Паймон, кувыркаясь в воздухе. — На эти три конвоя с припасами ушёл целый день! Я уже проголодалась!       — Терпение, Паймон, — улыбнулся Итэр. — Ещё чуть-чуть и мы будем в Ли Юэ и заодно закажем что-нибудь вкусное.       Их разговор прервали внезапные звуки боя — лязг металла, рычание и странный, свистящий звук, похожий на рассекаемый воздух. Обменявшись настороженными взглядами, они ускорили шаг и, выглянув из-за скального выступа, увидели необычное зрелище.       Среди руин с группой хиличурлов и двух магов Бездны сражался молодой человек. Он был одет в чёрную одежду с металлическими вставками, а в его руках сверкали два изящных клинка. Его движения были быстры, точны и смертоносны — он парировал атаки, уворачивался от огненных шаров и наносил ответные удары, казалось, без единого лишнего движения.       — Как много монстров, а он один! — воскликнула Паймон. — Нужно помочь ему!       Итэр кивнул, уже выхватывая свой меч. Он тоже видел мастерство незнакомца, но численный перевес был на стороне монстров. С криком «За дело!» он ворвался в бой. Незнакомец на мгновение метнул взгляд в сторону подмоги, и Итеру показалось, что в его глазах на секунду мелькнуло что-то… пустое, лишённое бликов. Но тот тут же вернулся к бою, крикнув:       — Слева! Берсерк!       Итэр отреагировал мгновенно, парируя бешеную атаку разъярённого хиличурла. Они сражались спиной к спине, и Путешественник не мог не восхищаться слаженностью действий незнакомца. Тот, казалось, предугадывал каждое движение монстров. В какой-то момент, когда маг Бездны начал читать мощное заклинание, незнакомец резко выбросил вперёд свободную руку. В мага Бездны попал сгусток тёмной энергии, прервав его каст и начала разъедать его. Итэру вновь почудилось странное ощущение — будто мимолётный, леденящий душу холодок пробежал по его коже, едва уловимое эхо тёмной энергии, но в пылу боя не было времени обдумывать это. Затем один хиличурл был готов замахнуться на путешественника.       — Берегись! — крикнул незнакомец, и его голос, низкий и спокойный, резко контрастировал с яростью битвы.       Итэр инстинктивно отпрыгнул назад, и огромная дубина хиличурла с грохотом врезалась в землю как раз там, где он стоял мгновение назад. Путешественник кивком поблагодарил незнакомца за предупреждение — их взгляды встретились на долю секунды. Итеру вновь показалось, что в карих глазах юноши не было привычного живого блеска, лишь плоская, почти стеклянная глубина, в которой пугающе отражались языки пламени от огненных шаров магов Бездны.       Бой продолжился. Незнакомец двигался с пугающей эффективностью. Его парные клинки, казалось, сами находили слабые места в защите монстров, а его тело изгибалось и скользило, уворачиваясь от атак с неестественной лёгкостью. Вот он наносит пинок по колену хиличурлу, затем локтем по его голове и заканчивает серию двойным ударом своих сабель. Когда один из магов Бездны попытался создать защитный барьер, незнакомец резким движением бросился к магу, повалив его и прервав тому каст. Затем юноша пронзил мага своим клинком. Маг захотел крикнуть от боли, но не смог, а его тело начало покрываться странным тёмным дымом. Один из хиличурлов хотел прийти на подмогу к магу, но резкий удар в корпус от юноши и тело хиличурла тоже покрывается тёмной энергией. Через несколько секунд от них остаются скелеты, чьи кости начинают рассыпаться в прах.       — Хья-я-я! — завизжала Паймон, прячась за спиной Итэра. — Что это было?!       Вскоре последний хиличурл с глухим стуком рухнул на землю и обратился в пыль.       Тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра, вновь воцарилась среди руин. Незнакомец медленно выпрямился. Он провёл тыльной стороной руки по лезвию одного из клинков, счищая невидимую грязь, и лишь потом повернулся к своим неожиданным помощникам. Его лицо, обрамлённое чёрными короткими волосами, было спокойным. На его чёрной робе с металлическими вставками и цепочками не было и намёка на повреждения, лишь лёгкая дорожка пыли на плече. На поясе покачивалось мрачное украшение в виде рогатого черепа барана.       — Благодарю за помощь, — произнёс он. Голос был вежливым, даже мягким, но в нём чувствовалась лёгкая отстранённость, будто он говорил из-за тонкого стекла. — Хотя я справился бы и сам, ваше вмешательство сэкономило мне время.       — Э-э-э… Да без проблем! — сразу же оживилась Паймон, выплывая из-за спины Итэра. — Мы же не могли пройти мимо, когда на одного напала целая орава! Я Паймон, а это Итэр! А тебя как зовут?       Незнакомец на мгновение задумался, его взгляд скользнул по Итэру, оценивающе, но без явной угрозы.       — Максим. Ким Максим, — наконец ответил он, слегка склонив голову в формальном, почти старомодном поклоне. — Приятно познакомиться.       Максим медленно вложил клинки в ножны, скрытые складками его чёрной робы. Его движения были плавными и лишёнными суеты, будто только что законченная схватка была для него не более чем лёгкой разминкой.       — Максим… — задумчиво повторил Итэр, чувствуя, что это имя звучит непривычно и даже немного чуждо для Ли Юэ. — Ты из Снежной?       — Да, надо сказать, что дорога до Ли Юэ была трудной. — Максим разговаривал не принуждённо, словно прошлой кровавой битвы не было и следа. — Я выполняю одно поручение частного характера.       — Поручение? Ты из Гильдии искателей приключений? — тут же вклинилась Паймон, порхая вокруг незнакомца с присущим ей любопытством.       — Ну… Я там зарегистрирован, а что насчёт поручения, то я не могу раскрывать его подробности. Требования работодателя.       — Фух… Это было… жутковато! — сказала она. — Эти тёмные штуки… Эта сила… Кто ты такой, что можешь такое делать?       Итэр кивнул, медленно вкладывая свой меч в ножны. Его собственный Анемо мягко пульсировал у него на груди, но он не чувствовал от Максима ничего подобного — лишь тот мимолётный, леденящий холодок. Но затем Максим достал собственный Глаз Бога, где чёрный драгоценный камне, сиял символ, похожий на четырёхконечную зведзу. Паймон замерла в воздухе, её маленький ротик приоткрылся от изумления. Её взгляд метнулся от странного Глаза Бога в руке Максима к его спокойному, почти безразличному лицу, а затем к Итэру, ища поддержки.       — П-погоди-ка! — наконец выдохнула она, тыча пальчиком в драгоценный камень. — Это что ещё за Глаз Бога? Он же… он же совсем не такой, как у всех! Он чёрный! И этот символ… Паймон такой никогда не видела! И эти твои силы… Ты превратил их в скелеты, а потом они рассыпались! Это же… это жутко! Это случайно не Глаз Порчи? Максим медленно опустил руку с Глазом Бога, позволив ему исчезнуть в складках одежды. Его выражение лица не изменилось, но в его карих глазах, промелькнула тень усталой усмешки.       — Глаз Порчи? — поднял бровь юноша, — Ты про те подделки, которые пользуются Фатуи? Их глаза Порчи — запечатанные сосуды энергии падших и усопших богов, которые не могут использовать без вреда для себя, даже если это Предвестник или опытный ветеран. Моя сила берёт своё начало, в тот момент, когда появилось солнце и жизнь на Тейвате. Может он и не входит в обычную систему семи элементов, но отрицать его, всё равно что отрицать свет и Селестию, что создала свет.       — Но… но что это такое? — не унималась Паймон, жестикулируя крохотными ручками. — И как оно называется? И почему ты… ты так спокоен, когда делаешь такие ужасные вещи?       Максим показал перед Итэром и Паймон листок бумаги, на котором были изображён знаки: один был восьмиконечной звездой с полумесяцем, напоминавший солнце, а другой четырёхконечной звездой, окрашенная в тёмно-фиолетовый цвет.       — Левый знак — солнце — это Фото, словно солнечный свет. А тот, что справа — Ското.       Паймон замерла, её широко раскрытые глаза перебегали с таинственного символа на спокойное лицо Максима.       — Ското? — переспросила она, растягивая слово. — Никогда не слышала о таком! И это… это не опасно? Для тебя? Для окружающих?       Итэр внимательно посмотрел на оба символа, а затем на спокойное лицо Максима. Воздух вокруг снова сгустился, но на этот раз не от тёмной магии, а от напряжённого молчания.       — Ското… — медленно проговорил Итэр. Оно звучало чуждо и немного зловеще. — Значит, твоя сила… она не от Архонтов и не от Бездны?       — Фото и Ското старше многих Архонтов, — ответил Максим, убирая бумажку. Это фундаментальная сила, одна из тех, что составляют саму ткань мира. Но если Фото преподносят как дар от самой Селестии, то Ското… в лучшем случае посчитают тебя тем, кто заигрывает с Орденом Бездны.       Паймон заёрзала, её крошечное личико выражало смесь страха и жгучего любопытства.       — Старше многих Архонтов? Фундаментальная сила? Но тогда… почему о ней никто не знает? Почему все боятся Бездны, а о Ското не слышали? И почему даже о Фото никто не говорит? — её голос звучал всё тише, будто она боялась, что само это слово привлечёт что-то нехорошее.       — Знание — это сила, Паймон. А некоторые силы… опасны не только в чужих руках, но и сами по себе. Фото можно получить за заслуги перед Селестией, словно божий подарок, как с Глазом Бога. Но получить Ското… Ну тогда попробуй выжить в Бездне долгое время, а затем выйти из неё, не попадясь на подозрительные взгляды людей и заговоры других заинтересованных в этой силе.       — Ты… ты был в Бездне? — прошептала Паймон, и в её глазах читался неподдельный ужас.       — Я никогда там не был. — Максим лишь многозначительно усмехнулся — Лишь слышал байки от путешественников, которым удалось как-то выбраться из этого. Извините, но мне пора. Работодатель не любит, когда я опаздываю без причин. Максим быстро развернулся и убежал от Итэра и Паймон.       — Эй! Постой! — крикнула Паймон, но от Максима и след простыл.

***

      — Значит, вот как выглядят знаменитый Итэр и компаньон Паймон. — рассуждал Максим. — Потенциал у него высокий. А возможность взаимодействовать с семью элементами Тейвата впечатляет.       На его рассуждения ответил голос:       — Да, Максим. Потенциал есть, но он всё ещё не чета архонтам. В дуэли один на один он не справиться, только если к нему не придут на помощь или где-то он получит мощный артефакт и силу.       — Это верно, повелитель, — ответил юноша. — С Электо-архонтом он справился только когда ему помогли, и то насколько я слышал, этому помогла её подруга-лиса. Интересно было посмотреть, если бы Электро-архонт умерла от своей жалкой идеи вечности.       — Не зазнавайся, юноша! — упрекнул голос. — Даже если бы ты был моей реинкарнацией, у тебя не было бы шансов. Всего лишь пополнил бы список тех отчаявшихся безумцев, которые хотели свергнуть её. Что тебя так злит? Ты готов спокойно отнестись к жестокости Царицы и её Фатуям, но не станешь терпеть Баал? Ты видишь в ней лишь слабость?       — В этой трагикомедии меня больше всего злит её безответственность. Она спокойно казнит мятежников и крепко держит свой клинок, но когда до меня дошли новости, что она непринуждённо… нет, даже застенчиво обращается со своим народом… Как можно не чувствовать стыд от того, что из-за тебя была развязана война, а ты ведёшь себя так, что словно только проснулась и не понимаешь, какой сейчас год?!       — Успокойся, юноша! — грозно ответил голос, — Я понимаю твой гнев, ибо он рождён из справедливого возмущения. Но слепая ненависть — плохой советчик. Она ослепляет и заставляет совершать опрометчивые поступки. Баал — лишь один из винтиков в механизме этого мира, болезненный симптом большой болезни, что поразила Тейват. Её боль и её заблуждения — это часть системы, которую мы стремимся изменить, а не уничтожить. Максим успокоился, его дыхание выровнялось. Он мысленно ощущал на себе тяжёлый, но не давящий взгляд своего покровителя.       — Вы правы, повелитель. Прости что вспылил. Просто… меня тошнит от их лицемерия и слепоты. Селестия будто даже не хочет исправлять свои ошибки, оставляя это на попечении людей и архонтов.       — Не вся Селестия когда-то была такой. Память может меня подводить, мой ученик, но я помню, как в старые времена, до принятия «Небесных принципов» Тейватом правили драконы, известные как Семь Владык. Я тогда был на стороне Селестии, на стороне тех богов, которые были моими «братьями и сёстрами». Не существовало добра и зла, а были интересы сторон. Селестия одержала победу, установив свой порядок над Тейватом. Но когда боги начали принимать «Небесные принципы» у меня возникли разногласия с ними. В итоге я был изгнан в Царство Мёртвых, чтобы следить за душами тех, кто по мнению Селестии был недостоин возвыситься на небеса, а заодно охранять один из порталов в Бездну.       — Охранять портал в Бездну… — задумчиво повторил Максим, медленно следуя по тропинке в сторону Ли Юэ. — Значит, легенды правдивы. Ваше изгнание было не просто наказанием, а… назначением.       — Называй как хочешь, — голос в его сознании звучал устало, но с отголоском былого величия. — Моя сила, Ското, — это не просто орудие разрушения. Это фундаментальная энергия угасания, трансформации и перехода. То, что отбрасывает тень любого света. Селестия предпочла бы, чтобы об этом забыли, замолчали, как и многое другое. Они любят свои безупречные, вечные повествования.       — Но почему вы помогаете мне? — спросил юноша.       — Ты — доказательство, — голос ответил резко, но без гнева. — Доказательство того, что их система не идеальна. Что их «свет» не может осветить всё. Ты, мальчик из Снежной, обиженный миром, познавший боль и нашедший силу не в слепой вере в архонтов, а в договоре со мной. Ты не пошёл за Фатуями хотя они и предложили бы тебе силу для мести. Ты выбрал более трудный путь — договор со мной. Это говорит о многом. Максим шёл по тропинке, вглядываясь в темнеющие очертания скал Ли Юэ. Слова Повелителя отзывались в нём странным эхом — смесью гордости и тяжёлого понимания.       — Они предложили бы пустые обещания, — тихо ответил юноша. — А этот Дотторе… — Максим сжал кулак, а в его глазах читалась чистая ненависть. — Его эксперименты, его клоны… моя семья… Он видел в нас лишь мясо, сырьё для своих безумных опытов. Он не предлагал силы. Он предлагал унижение и медленное стирание в пыль.       — Именно, — голос прозвучал почти как одобрение. — Он — продукт системы, её самый гнилой и извращённый плод. Стремление к знанию без мудрости, к силе без ответственности. Селестия закрывает на это глаза, пока это служит их неведомым нам целям. Архонты… борются с симптомами, но не с болезнью. Я же предлагаю не слепое разрушение, но понимание. Понимание того, что всё имеет свой конец, и этот конец — не враг, а часть великого цикла. Ты научился принимать эту силу, Максим. Не просто использовать её, а уважать её.       — Уважать… — тихо повторил он, вслушиваясь в значение этого слова. — Но как можно уважать силу, которая несёт лишь распад и забвение? Люди боятся её. Даже те, кто видел лишь малую её тень, смотрят на меня как на исчадие Бездны. Не делает ли это меня тем, что я меняю одного тирана на другого? Чем я лучше Фатуев, выбрав вас, Повелитель?       — Фатуи бунтуют против Небес, но их бунт слеп. — ответил Повелитель. — Они хотят разжечь войну против всего мироздания, не имея цели, кроме хаоса и разрушения установленного порядка. Их гнев понятен, но методы… ошибочны. Селестия же, со своими Принципами, стремится заморозить мир в идеальной, но безжизненной вечности. Они вырезают целые куски реальности, лишь бы она не портила их идеальную картину. И та, и другая сторона видят лишь половину правды.       — А мы? Мы видим всю? — с долей скепсиса спросил Максим.       — Мы видим тень, — поправил Повелитель. — Тень, которую отбрасывает их яркий, но слепящий свет. Тень, в которой скрывается всё, что они отвергли: боль, смерть, распад, трансформация. Без тени нет и света, как бы Селестия ни пыталась убедить себя в обратном. Они построили свой мир на отрицании фундаментальных законов бытия. Моя сила, Ското, — это не «зло». Это напоминание. Напоминание о цене, которую платят за их «вечность», и о естественном порядке вещей, который они попытались отменить. Максим молчал, переваривая сказанное.       — Ты хочешь спросить, чем ты лучше? --- голос смягчился. — Тем, что твоя месть — не слепая ярость. Она направлена не на весь мир, а на конкретное зло. Тем, что ты принял силу, которая требует дисциплины и понимания, а не просто слепого потребления. Ты не стремишься низвергнуть Небеса, чтобы занять их место. Ты стремишься… исправить перекос. И в этом наша цель.       — Исправить перекос… — Максим остановился, глядя на первые огни гавани Ли Юэ вдали. — Звучит как работа на тысячу лет.       — У нас есть время, мой ученик, — в голосе Повелителя впервые прозвучал отдалённый, почти ироничный оттенок. — Царство Мёртвых не знает спешки. Мы будем действовать терпеливо, как вода, точащая камень. Твоя встреча с Путешественником — лишь первый шаг. Он — аномалия, не вписывающаяся в картину Селестии. Его растущая сила и его способность влиять на судьбы народов… Он может стать как нашим величайшим союзником, так и самым опасным препятствием.       — Я хочу, чтобы ты наблюдал. И чтобы был готов. Скоро в Тейвате произойдёт нечто, что встряхнёт этот мир до основания. И тогда все игроки проявят свои истинные лица. Архонты, Фатуи… и такие как мы. Отдохни сегодня, Максим. Пока делай вид, что выполняешь поручения от Гильдии, а затем… мы приступим к настоящей работе.       Голос в его сознании затих, оставив лишь лёгкое, почти неосязаемое присутствие, словно прохладная тень в летний день. Максим сделал глубокий вдох, ощущая тяжесть своей миссии и странное успокоение, которое приходило с этим знанием. Он не был слепым орудием мести. Он был… исправителем. Хранителем тени.       Убрав на поясе украшение в виде бараньего черепа и скрыв свои символы и атрибуты некроманта, он твёрдым шагом направился к огням Ли Юэ, на мгновение поймав на себе настороженный взгляд стражника у ворот. Мир ещё не был готов принять силу его Повелителя. Но он придёт к этому. Рано или поздно.

***

      Возвращение в Ли Юэ показалось Итэру и Паймон странно долгим. Яркие огни города и знакомый шум рынка не смогли развеять лёгкую тревогу, витавшую между ними.       — Всё-таки этот Максим… — начала Паймон, вёртко летя рядом с Итэром. — Он такой… жуткий! И его сила! Превращать в скелеты! И этот чёрный Глаз Бога! Итэр, ты чувствовал? От него будто холодом веяло!       — Чувствовал, — кивнул Итэр, его взгляд был сосредоточенным. — Но он сражался с Бездной. И помог нам. И его сила… он сказал, что она не от Бездны. «Ското»…       — Да что бы это ни было! Паймон такое впервые видит! Надо обязательно всё рассказать мадам Пин! Или господину Чжун Ли! Ой, а вдруг он опасный преступник?!       Первым делом дуэт направился к стойке Гильдии искателей приключений. Катерина встретила их своей неизменной улыбкой.       — Приключения и удача ждут вас! Чем могу помочь?       — Привет, Катерина! — выпалила Паймон. — Скажи, а у вас зарегистрирован искатель по имени Максим? Ким Максим? Из Снежной!       Катерина на мгновение задумалась, её взгляд стал чуть стеклянным, будто она проверяла внутреннюю базу данных.       — Запрос обработан. Да, искатель приключений Ким Максим зарегистрирован в Гильдии. Ранг скромный, взято и выполнено несколько поручений, в основном связанных с охраной караванов и зачисткой лагерей хиличурлов. Досье скудное. Больше информации нет.       — А его Глаз Бога? — не унималась Паймон. — Он же чёрный! Это нормально?       — В правилах Гильдии нет указаний на допустимый цвет Глаза Бога, — вежливо, но без изменений в интонации ответила Катерина. — Главное — его наличие и способность владеть элементальной силой. Всё в порядке.       Поблагодарив Катерину, Итэр и Паймон отошли в сторону.       — Ничего полезного! — вздохнула Паймон. — Ладно, Итэр, давай спросим у кого-нибудь ещё!       Они расспросили пару торговцев, пару искателей приключений и даже мистера Чжу, продающего жареную рыбу. Все лишь пожимали плечами. Имя «Ким Максим» никому ничего не говорило, а на описание «молодой парень в чёрном с двумя клинками» люди лишь недоумённо качали головами — в большом портовом городе таких могло быть много. Казалось, таинственный незнакомец появился из ниоткуда и растворился в воздухе.       — Эх... Никакого толку! — вздохнула Паймон. — Надо найти господина Чжун Ли, Итэр! Он по любому что-нибудь да знает.       Их поиски привели в чайный дом «Нарядный вид», где консультант похоронного бюро «Ваншэн» как раз наслаждался чашкой ароматного чая и тихой беседой с мадам Пин. Выслушав взволнованный и немного сумбурный рассказ Паймон о тёмной энергии, чёрном Глазе Бога и обращённых в прах монстрах, Чжун Ли поставил чашку на стол с мягким, но чётким стуком. Мадам Пин внимательно слушала, прикрыв веером нижнюю часть лица.       — Ким Максим… — произнёс Чжун Ли задумчиво, скрестив руки на груди. — Это имя мне не знакомо. Что касается силы, которую вы описали… «Ското», говорите? — Он ненадолго замолчал, его янтарные глаза были устремлены в прошлое, перебирая древние свитки памяти. — В легендах, что старше самого Ли Юэ, изредка встречаются упоминания о силах, лежащих за пределами семи известных элементов. Они — фундаментальны, как свет и тьма, жизнь и смерть. Но это лишь отголоски, намёки, забытые сказки для непослушных детей. Я никогда не встречал того, кто мог бы сознательно использовать нечто подобное. Если то, что вы видели, — правда, то этот молодой человек… либо величайший мистификатор, либо носитель знания, которое должно было кануть в небытие.       — А этот символ, господин Чжун Ли! — напомнила Паймон, пытаясь пальцами в воздухе изобразить четырёхконечную звезду. — Такая тёмная звёздочка! И он говорил про какой-то «Ското» и «Фото»!       — Фото… Ското… — проговорила задумчиво мадам Пин, медленно раскрывая веер. — Сияние и Мрак. О, я припоминаю одну очень старую легенду, услышанную мной ещё в детстве от странствующего сказителя. Говорилось в ней о двух сёстрах, что пряли полотно мира: одна — золотыми нитями света, другая — серебряными нитями тени. Но это было так давно… Всегда считалось, что это просто аллегория, красивая метафора.       — Именно, — кивнул Чжун Ли. — Подобные истории есть у многих древних народов. Но считать их описанием реальной силы… — Он покачал головой. — Это всё равно что искать истину в детской считалке. Однако… — его взгляд стал серьёзнее, — отрицать полностью то, чего мы не понимаем, — верх высокомерия. Ваш незнакомец, судя по описанию, владеет чем-то реальным и очень могущественным. И крайне необычным.       — Но он опасен? — прямо спросил Итэр, встречая взгляд консультанта.       — Всё, что выходит за рамки привычного, несёт в себе потенциальную опасность, Итэр, — ответил Чжун Ли. — Будь то неизученный артефакт, новая земля или незнакомая сила. Опасно ли это по своей сути? Не могу сказать. Его действия — вот ключ. Он сражался с Бездной и пришёл вам на помощь. Это говорит в его пользу куда больше, чем цвет его Глаза Бога.       — Хм-м… — прошамкала мадам Пин, обмахиваясь веером. — Молодой человек в чёрном… Из Снежной… Не припоминаю, чтобы такие у меня чай покупали. А уж с таким-то именем я бы запомнила. Снежная всегда славилась своими странными характерами и тёмными историями. Будьте осторожны, дорогие. В наши спокойные времена любая тень откуда-то со стороны выглядит подозрительно.       Поблагодарив мудрых собеседников, Итэр и Паймон вышли на улицу. Сумерки уже окончательно сменились ночью, и фонари Ли Юэ зажглись, отбрасывая тёплые блики на мостовую.       — Ничего определённого мы так и не узнали, — констатировал Итэр, глядя на огни гавани.       — Зато мы узнали, что он не врун! — тут же нашла позитив Паймон. — То есть эта сила и правда может существовать! Просто её все забыли! Фух… Как-то даже жутче становится от этого. Спрятаться на виду у всех… — Она вздрогнула. — Ладно, не будем о грустном! Давай поужинаем, а то Паймон совсем обессилела от всех этих загадок!       Мысль о еде действительно оказалась лучшим отвлечением. Вскоре Итэр и Паймон уже сидели за столиком в ресторане «Народный выбор», перед ними дымились несколько аппетитных блюд, специально рекомендованных шеф-поваром для особо голодных искателей приключений.       — М-м-м! Наконец-то! — счастливо вздохнула Паймон, уже успевшая обзавестись крошечными усиками от жира. — После такого дня это именно то, что нужно! А этот жареный туна-то просто тает во рту!       Итэр с улыбкой наблюдал за её трапезой, медленно пробуя своё блюдо. Суматошные мысли о таинственном незнакомце понемногу отступали, уступая место теплой атмосфере Ли Юэ и вкусу пищи.       Внезапно к их столику приблизилась знакомая фигура в пурпурно-фиолетовых одеждах.       — А, Итэр, Паймон. Я как раз вас искала, — раздался бодрый голос Кэ Цин. Она выглядела слегка уставшей, но её глаза по-прежнему горели энергией. — Слышала, вы вернулись с задания и… — Она заметала пиршество на столе и слегка улыбнулась. — …успели подкрепиться. Я не помешаю?       — Кэ Цин! Конечно, нет! — протараторила Паймон с полным ртом. — Присаживайся! Ты тоже что-нибудь закажешь? Это всё невероятно вкусно!       — Я уже поела, спасибо, — вежливо отказалась Кэ Цин, присаживаясь на свободный стул. — Я просто хотела узнать, как прошло ваше поручение с караванами. И… кое о чём ещё.       Итэр проглотил кусок рыбы.       — Всё прошло без происшествий. Хиличурлы устроили засаду, но мы справились.       — Это я видела из отчёта Гильдии, — кивнула Кэ Цин. Её взгляд стал немного более целенаправленным. — Но ходят слухи, что по дороге обратно вы стали свидетелями… необычного боя. И помогли весьма неординарному персонажу.       Итэр и Паймон переглянулись. Новости в Ли Юэ распространялись с пугающей скоростью.       — Ага! — подтвердила Паймон, откладывая палочки. — Мы встретили этого парня, Максима! Он один сражался против целой оравы хиличурлов и магов Бездны! А потом… потом он…       Она замолчала, не зная, как описать увиденное.       — Его сила была непохожа на всё, что мы видели, — взял слово Итэр. — Он называл её «Ското». И его Глаз Бога… он был чёрным.       Кэ Цин нахмурилась, её пальцы задумчиво постучали по столу.       — Чёрный Глаз Бога? «Ското»? Я проверяла архивы Юэхайского павильона после того, как до меня дошли первые обрывочные донесения стражников. Упоминаний о таком нет. Ни в официальных хрониках, ни в древних свитках, доступных мне. Это… тревожно.       — Мы спрашивали Катерину, — добавил Итэр. — Он зарегистрирован в Гильдии, но досье практически пустое.       — Да, я тоже уже проверила, — вздохнула Кэ Цин. — Всё чисто, и в этом-то вся странность. Обычно хоть какая-то информация есть. Складывается ощущение, что он появился из ниоткуда. Вы не заметили за ним ничего… подозрительного? Кроме его силы, разумеется.       — Он был вежлив, — задумчиво сказал Итэр. — Сражался эффективно и помог нам. Но от него исходило… ощущение пустоты. Холода.       — Он превратил монстров в скелеты, а те рассыпались в пыль! — вставила Паймон, снова вздрогнув при воспоминании.       Кэ Цин слушала внимательно, её лицо стало серьёзным.       — Преобразование материи… или ускоренное разложение? Сила, о которой нет записей… Это требует внимания. Спасибо, что поделились. Я продолжу свои изыскания. В Ли Юэ нам не нужны неизвестные силы, способные сеять хаос. — Она встала, собравшись уходить. — Наслаждайтесь вашей трапезой. И, Итэр… будь осторожен. Если увидишь его снова, постарайся узнать больше, но не нарывайся на неприятности.       — Постараюсь, — кивнул Итэр.       Кэ Цин удалилась, оставив их за столом. Паймон снова принялась за еду, но уже без прежнего энтузиазма.       — Даже Кэ Цин ничего не знает… — протянула она. — Всё это становится ещё страннее и страшнее.       — Зато теперь мы знаем, что не мы одни им заинтересовались, — заметил Итэр. — Ли Юэ внимательно следит за своими гостями. Давай закончим есть. Нам нужно хорошенько отдохнуть.       Паймон согласно кивнула, в последний раз с энтузиазмом взглянув на тарелки. Тень таинственного Максима, казалось, накрыла собой и их ужин, добавив к знакомым вкусам Ли Юэ лёгкий, едва уловимый привкус тайны и опасности.