Акт 1 Глава 5
4 января 2026 г., 15:00
Кабинет Пульчинеллы в столице Снежной был воплощением стерильного порядка. Ни одна пылинка не смела нарушить безупречную чистку полированных поверхностей, ни один документ не лежал иначе чем в идеально выверенных стопках. Сам Пятый Предвестник, мэр столицы, стоял у массивного окна, за которым бушевала снежная метель. Его отражение в тёмном стекле было таким же холодным и нечитаемым, как и он сам. В руке он держал тонкий пергамент — последний отчёт из Мондштадта, доставленный экстренным курьером.
Дверь в кабинет открылась без стука — привилегия, дарованная лишь избранным. Вошли двое: тот самый лейтенант, что был гонцом к Максиму, и его начальник, офицер контрразведки с лицом, испещрённым шрамами. Они замерли в почтительной стойке, ожидая, пока хозяин кабинета соизволит обратить на них внимание.
Пульчинелла медленно повернулся. Его взгляд, скрытый за стеклами очков, скользнул по подчинённым, оценивая их выправку и, что более важно, их нервное напряжение.
— Докладывайте, — его голос прозвучал ровно, без эмоций, как скрип пера по бумаге.
— Господин Мэр, — начал старший офицер, щёлкнув каблуками. — Макаров прибыл в Мондштадт и приступил к выполнению миссии. Первый контакт с местными властями прошёл… в рамках ожидаемого. Рыцари Ордо Фавониус встретили его с крайней степенью подозрения, особенно капитан Эола. Однако, действующему магистру Джинн удалось взять ситуацию под контроль.
— Предсказуемо, — откомментировал Пульчинелла. — И что же наш «дипломат»? Устроил скандал? Продемонстрировал свою истинную сущность?
Лейтенант, стоявший сзади, непроизвольно кашлянул в кулак. Пульчинелла медленно перевёл на него взгляд.
— Лейтенант? У вас есть что добавить?
— Господин Мэр… Макаров… он… вёл себя не совсем так, как мы ожидали.
— Разъясните.
— Он был… спокоен. Вежлив. Почти что обаятелен, если такое слово применимо к нему, — лейтенант говорил, тщательно подбирая слова. — На провокации капитана Эолы он не поддался. Заявил, что не имеет отношения к Гнозису и никогда им не обладал. Более того, он… он публично дистанцировался от методов Синьоры, намекнув, что она «забрала свои сожаления в могилу».
Пульчинелла на мгновение замер. Его пальцы, лежавшие на столе, слегка постучали по полированной древесине. Это было единственным признаком лёгкого удивления.
— Дистанцировался? Интересно. Продолжайте.
— Затем, в ходе частной беседы с магистром Джинн, он предложил обмен информацией, — вступил старший офицер. — В обмен на экскурсию по историческим местам Мондштадта он пообещал поведать некую легенду, связанную с их прошлым.
Пульчинелла медленно снял очки и принялся протирать линзы шелковым платком. Его глаза, лишённые привычной защиты, были пронзительно-острыми.
— Какую именно легенду? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, но явная заинтересованность.
— Он назвал её «Эхо Декарабиана», — ответил лейтенант. — Утверждает, что после падения тирана-архонта его сила не исчезла, а превратилась в некий резонансный феномен, способный искажать реальность и проявляться в виде призрачных бурь. Он заявил, что вы, господин Мэр, заинтересованы в этом как в потенциальном источнике энергии для Снежной.
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением скрытых механизмов. Пульчинелла откинулся на спинку своего кресла, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах бушевали вихри анализа. Он снова надел очки, словно возводя привычный барьер между собой и миром.
— «Эхо Декарабиана»… — протянул он. — Я не давал ему таких инструкций. Никогда не слышал об этом термине в контексте энергетических ресурсов.
— Мы проверили архивы, господин Мэр, — поспешил добавить старший офицер. — Никаких упоминаний об «Эхе» как о практическом источнике силы нет. Это… это выглядит как его собственная импровизация.
— Импровизация… — Пульчинелла произнёс это слово с лёгким оттенком… не презрения, а скорее холодного любопытства. — Он не только не взорвался от ярости, не только не испортил отношения ещё больше, но и… вписался в роль. Более того, он активно её формирует под себя. Он создаёт собственный нарратив, используя наше предложение как плацдарм.
Он встал и снова подошёл к окну, глядя на бушующую метель. Его разум работал с холодной, безошибочной эффективностью.
— Он сказал, что лично его интересует природа этого явления? Ключ к пониманию божественного гнева?
— Именно так, господин Мэр, — подтвердил лейтенант.
— Это уже выходит за рамки простой импровизации, — тихо произнёс Пульчинелла. — Это указывает на наличие у него собственной, независимой от Фатуев, цели. И, что более важно, на доступ к знаниям, которых нет у нас. Знаниям, которые он считает достаточно ценными, чтобы рисковать, разыгрывая эту сложную партию под носом у рыцарей Фавония.
Он резко повернулся к подчинённым.
— Его контакты? Поведение вне официальных встреч?
— Он… посетил таверну «Доля ангелов», — доложил старший офицер. — В компании местного дьякона, некоего Далии. Вёл себя сдержанно. Общался. Упоминал в разговоре о «горе-коллегах», искажающих идеалы Царицы.
— Искажающих идеалы… — Пульчинелла коротко, беззвучно усмехнулся. — Он позволяет себе критику. Публично. Это либо невероятная наглость, либо… демонстрация. Послание. Но кому? Нам? Или, может быть, кому-то ещё в Мондштадте?
Пульчинелла вернулся к столу, внимательно рассматривая карту Мондштадта на голографическом проекте.
— Наши первоначальные расчёты были неполны. Мы рассматривали его как инструмент с известными параметрами — сильный, неуправляемый, но в конечном счёте предсказуемый в своей ярости. Мы ошиблись. Он не инструмент. Он… самостоятельный агент с неизвестной мотивацией и неизвестными ресурсами. Эта легенда об «Эхе»… Возможно, это не просто выдумка. Возможно, это ключ к тому, что он ищет на самом деле. И если это так, то его цель может представлять интерес, значительно превосходящий рамки этой дипломатической интриги.
Старший офицер осторожно кашлянул.
— Господин Мэр, каковы будут дальнейшие инструкции? Следует ли ужесточить контроль? Или… отозвать его?
— Отозвать? — Пульчинелла снова усмехнулся, на этот раз с оттенком ледяной иронии. — Нет. Ни в коем случае. Игра только начинает приобретать интерес. Мы будем наблюдать. Усильте слежку. Мне нужен отчёт о каждом его шаге, о каждом слове, сказанном вне официальных встреч. Я хочу знать, с кем он говорит, на что смотрит, что читает. Особенно в библиотеке Ордо Фавониус, если ему будет предоставлен доступ.
— Слушаюсь.
— Но есть и другая, более серьёзная проблема, — голос Пульчинеллы стал тише и опаснее. — Наши коллеги. Если Дотторе узнает, что Макаров не только жив и действует под нашим покровительством, но и ведёт какую-то собственную игру в Мондштадте, связанную с древними артефактами или знаниями…
Он не стал договаривать. Все в кабинете понимали, к чему это приведёт. Дотторе, с его маниакальной жаждой знаний и абсолютным пренебрежением к любым этическим нормам, увидел бы в Максиме не неудачную ошибку, а… интересный образец. Или конкурента. В любом случае, вмешательство Второго Предвестника привело бы к хаосу, который Пульчинелла не мог допустить. Его планы по мягкому контролю над Максимом или его дискредитации рухнули бы, уступив место непредсказуемому и разрушительному конфликту.
— Информация о деятельности Макарова в Мондштадте засекречивается, — отрезал Пульчинелла. — Уровень «Альфа». Только для слуг Царицы и моих личных агентов. Любая утечка к Дотторе будет рассматриваться как акт государственной измены. Ясно?
— Совершенно ясно, господин Мэр! — хором ответили офицеры, чувствуя ледяную тяжесть этих слов.
— Хорошо. Теперь о «легенде». — Пульчинелла снова посмотрел на голограмму. — Я хочу, чтобы наши исследователи в Снежной и Нод-крае провели тотальный анализ всех упоминаний Декарабиана, падших богов и любых феноменов, похожие с «эхом», «резонансом» или «кристаллизацией» божественных эмоций. Возможно, мальчик не совсем лжёт. Возможно, он наткнулся на что-то реальное. И если это так, Фатуи должны быть первыми, кто это поймёт и возьмёт под контроль.
Офицеры кивнули, понимая новый приоритет.
— А что насчёт самой дипломатической миссии? — спросил старший.
— Пусть продолжается, — Пульчинелла махнул рукой. — Макаров, сам того не ведая, предоставил нам идеальное прикрытие. Пока все будут следить за его «исследованием Эха», его истинная цель, если она у него есть, и наши собственные изыскания останутся в тени. Рыцари Фавония будут так заняты попытками разгадать его загадку, что не обратят внимания на другие наши операции в регионе. Мы убиваем сразу нескольких химер одним выстрелом.
С этими словами он снова повернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена. Офицеры молча вышли, оставив Пятого Предвестника наедине с его мыслями и воющим ветром за стеклом.
***
Утро в Мондштадте было по-настоящему ясным и безмятежным. Солнечные лучи золотили крыши домов, а легкий ветерок, несущий аромат цветущих лип и свежеиспеченного хлеба, казался воплощением самого понятия свободы. Именно в такую погоду Джинн и Кэйя сопровождали Максима по направлению к Долине Ветров. Джинн шла впереди, её безупречная форма и прямая спина выдавали в ней лидера, даже во время, казалось бы, мирной экскурсии. Её голос был ровным и спокойным, когда она указывала на открывающиеся виды. — Долина Ветров — одно из самых почитаемых мест в Мондштадте, — голос Джинн был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая ностальгическая теплота. — Согласно преданиям, именно здесь Барбатос, наш Архонт, впервые явил свою силу, чтобы даровать свободу этому краю. Этот огромный дуб… — она указала на исполинское дерево, одиноко стоящее посреди долины, — считается символом этой свободы. Его посадила Ванесса — героиня, что вознеслась в Селестию после того, как подняла восстание против гнёта аристократии. Его ветви видели рождение новой эпохи города. Джинн говорила о истории долины, о том, как Барбатос освободил Мондштадт от тирании Лоуренсов, о том, как местные жители теперь приходят сюда, чтобы услышать голос ветра и помолиться своему Архонту. Максим слушал внимательно, его глаза изредка скользили по ландшафту, будто улавливая что-то невидимое обычному взгляду. — А вы верите в Архонтов, господин Макаров? — внезапно спросила Джинн. — Я верю в силу, — ответил он без колебаний. — В ту, что формирует мир и законы. Архонты… они всего лишь её проявление. Как и всё остальное. Джинн не стала развивать тему, но её взгляд стал задумчивым. Перед ними уже открывалась Долина Ветров — широкое пространство, окутанное ароматом цветущих лугов и древних деревьев. В центре возвышался могучий дуб, его ветви простирались к небу, словно руки, умоляющие о благословении. Рядом со стволом стояла статуя Барбатоса, изваянная из белого камня. — Это место наполнено энергией, — тихо произнёс Максим, приближаясь к статуе. Его пальцы легли на её поверхность, и Джинн заметила, как по металлическим вставкам на его руке пробежала лёгкая тень. — Тут переплетаются множество потоков. Ярость, надежда, отчаяние… и свобода. — Что вы чувствуете, Макаров? — удивилась Джинн. — Обычно только те, кто близок к Архонтам, могут ощутить силу этого места. Максим улыбнулся без тени радости. — Я чувствую то, что скрыто от глаз простых людей, госпожа Джинн. Мне предстаёт образ Башни Декарабиана, что горит от восставшего от его гнёта народа. Архонт не знал, за что его ненавидят. Его нежелание знать жизнь и участь простых людей стала для него погибелью. Даже его возлюбленная попыталась переубедить его. Но он был упрям и теперь я чувствую его подавленный гнев глубоко в земле. Солнечные лучи играли на листве древнего дуба, отбрасывая причудливые тени на землю. Максим всё ещё стоял у статуи Барбатоса, его пальцы осторожно касались холодного камня. Джинн внимательно наблюдала за его реакцией, её профессиональный инстинкт рыцаря не давал покоя. Этот гость из Снежной был слишком необычен для простого дипломата. — Вы говорите о гневе Декарабиана, — тихо произнесла Джинн, её голос звучал спокойно, но в глазах читалась настороженность. — Большинство в Мондштадте предпочитает помнить о свободе, а не о тирании прошлого. Почему вас так интересует именно эта сторона истории? Максим не ответил сразу. Он медленно отвёл руку от статуи, и Джинн заметила, как металлические вставки на его перчатках тускло блеснули в солнечном свете. — Потому что гнев, госпожа Джинн, — это не просто эмоция. Это сила. Сила, которая может разрушить города и свергнуть богов. То, как ваш Анемо-Архонт Барбатос желает вам свободы, это добродетель, которая достойна уважения. Сила вашего архонта направлена на добро, гнев же Декарабиона — совсем иное. Внезапно Кэйя, до этого молча наблюдавший за окрестностями, резко выпрямился. Его обычное беззаботное выражение сменилось напряжённостью. — Джинн, — его голос стал тихим и серьёзным, — что-то не так. Ветер… он изменился. Максим тоже почувствовал это. Незримая волна энергии прокатилась по долине, заставив деревья дрожать, а цветы клониться к земле. Воздух стал плотнее, насыщенным чем-то тёмным и древним. — Это не просто ветер, — произнёс Максим, его голос стал холодным и отстранённым. — Это пробуждение. То, о чём я говорил. «Эхо Декарабиана»… Джинн уже достала свой меч, её поза стала боевой. Она быстро огляделась, оценивая ситуацию. — Это не может быть «Эхо», — возразила она. — Мы никогда не сталкивались с проявлениями такой силы здесь, в Долине Ветров. — Потому что его сила спала, — ответил Максим, его пальцы непроизвольно сжали край своей чёрной робы. — Но что-то разбудило его. Кэйя внезапно поднял руку, указывая на холм к северу от дуба. — Смотрите! Сначала это были лишь тени, колеблющиеся на краю поля зрения. Затем они стали материализовываться — высокие, искажённые фигуры с расплавленными контурами, излучающие тёмно-фиолетовое сияние. Это были не обычные монстры. Их форма постоянно менялась, смешивая в себе черты зверей и людей, словно сама реальность отказывалась принять их существование. — Бездна… — прошептала Джинн, её голос дрожал от не столько от страха, сколько от ярости. — Как они проникли сюда? Близко к самому сердцу Мондштадта… Максим шагнул вперёд, его руки поднялись, и на металлических вставках его одежды загорелись руны. — Это не просто Бездна, — произнёс он, его голос теперь звучал иначе — глубже, многоголосее. — Это её отголоски, притягиваемые пробуждающейся силой. «Эхо Декарабиана» действует как маяк для тёмных существ. — Отступите! — приказала Джинн, вставая между Максимом и приближающимися созданиями. — Это наше дело, господин Макаров. Мы защитим вас. — Защитите меня? — Максим усмехнулся на слова Джинн, медленно доставая свои сабли из ножен, прикреплённых к поясу. Клинки, украшенные тёмными рунами, блеснули в солнечном свете, отражая его ледяную улыбку. — Госпожа Джинн, я не ребёнок, нуждающийся в защите. Я Предвестник. И я привык полагаться только на себя. Он резко оттолкнул Джинн в сторону, едва успев увернуться от когтей первого монстра Бездны. Тварь, похожая на гибрид хиличурла и гигантского скорпиона, с фиолетовыми глазами-щелями, пронзительно завыла, промахнувшись по Максиму. Тот не стал ждать. Одна сабля врезалась в шею существа, другая — в его панцирь, выделяя струйки тёмной энергии. Кэйя, не теряя ни секунды, метнул в сторону тварей несколько ледяных кинжалов. Лёд с шипением впивался в плоть искажённых хиличурлов, сковывая их движения. — Кажется, наша экскурсия становится куда интереснее, чем планировалось! — бросил он, уворачиваясь от когтистой лапы одного из созданий. Меч Кэйи вспыхнул ледяным сиянием, замораживая подходящих монстров. Джинн мгновенно вернулась в строй, её клинок рассекал воздух с профессиональной точностью. — Что это за существа? — спросила она, отбивая атаку двух тварей сразу. — Они не похожи на обычных монстров Бездны! — Это её отголоски, — ответил Максим, рассекая очередного врага пополам. — Притягиваемые пробуждающейся силой «Эха Декарабиана». Чем сильнее его проявление, тем больше таких тварей будет появляться. Движения Максима были точными и экономичными. Каждый взмах сабли рассекал монстров, но он старательно избегал использования своей тёмной магии. Руки оставались свободными от чёрных энергетических нитей, а глаза сохраняли естественный карий цвет. Только металлические вставки на его одежде тускло мерцали при каждом ударе, как будто подавляя внутреннюю силу. Кэйя, заметив это, на мгновение задержал взгляд на Максиме. — Ты что, прячешь что-то от нас, Макаров? — сказал он, сбивая ударом меча монстра. Максим не ответил, но его челюсть напряглась. Он сделал шаг вперёд, прикрывая собой Джинн, которая отступала под натиском особенно крупной твари. Его сабли превратились в размытые полосы стали, отражая атаки и нанося точечные удары в уязвимые места монстров. — Если вы хотите остаться в живых, перестаньте задавать вопросы и рубите этих тварей! — наконец произнёс он грозно, пока монстр своей клешнёй пытался схватить Максима за руку, но он быстро разрубил клешню и увернулся от жала. — Он прав, Кэйя, — кивнула Джинн. — Сейчас не время для расспросов. Сначала победим этих созданий.***
Ворота Мондштадта показались Итэру и Паймон долгожданным пристанищем после тревожных событий в Ли Юэ. — Фу-ух… — выдохнула Паймон, приземляясь на плечо Итэра. — Наконец-то мы вернулись! Так много времени провели в Ли Юэ… Я уже соскучилась по Мондштадту! Итэр улыбнулся, но его взгляд был задумчивым. В руке он сжимал две колбы с тёмно-фиолетовой жидкостью — дар Максима. Эликсир Ското, как назвал его тот странный юноша, который спас их в пещере под Ли Юэ. Сила, которая не принадлежала ни Бездне, ни Селестии… Сила, которая, по словам Максима, могла помочь ему понять природу его собственных способностей. — Да, Паймон. Мондштадт всегда радует после долгого путешествия. Они медленно шли по площади, и Итэр невольно прислушивался к разговорам вокруг. Люди говорили о чём-то необычном — в их голосах звучали тревога и любопытство. — Слышал? — говорил один мужчина другому у фонтана. — Вчера в город прибыл кто-то из Снежной. Говорят, Предвестник! — Предвестник? — переспросил второй, и его лицо исказилось от страха. — После всего, что устроила та Синьора? Они что, не понимают, что мы их не хотим здесь видеть? — Говорят, что это новый Предвестник. Десятый. Никто раньше о нём не слышал. — Десятый? — удивился первый. — Ты в этом уверен? Итэр нахмурился. Предвестники Фатуи… Он помнил встречу с Чайльдом в Ли Юэ, помнил Синьору в Мондштадте, и то как он вызвал последнюю на дуэль в Инадзуме. Но Десятый Предвестник? Он никогда не слышал о таком номере. Это было странно. Все Предвестники, с которыми им приходилось сталкиваться, были хорошо известны. Чайльд, Синьора, Дотторе… Но Десятый? Такого номера не существовало в их списке. — Может, это какой-то вымысел? — спросила Паймон, видя задумчивость Итэра. — Не думаю, — ответил Итэр, наблюдая, как люди шепчутся и переглядываются. — Что-то здесь не так. Нужно расспросить рыцарей или наших друзей. Они должны знать больше. Он сжал колбы с эликсиром Ското в руке. Странно, но этот юноша из Снежной, который спас их в Ли Юэ, тоже говорил о каких-то скрытых силах в Мондштадте. Неужели всё это как-то связано?***
В Долине Ветров битва разгоралась с новой силой. Монстры Бездны прибывали всё новые и новые, привлечённые пробуждающейся силой «Эха Декарабиана». Джинн, уставшая от постоянных атак, начала отступать к древнему дубу, её меч замедлился от усталости. — Кэйя, прикрой меня! — крикнула она, отбивая очередной удар. Кэйя мгновенно отреагировал, его меч вспыхнул льдом, замораживая трёх монстров сразу. Но их было слишком много. Один из искажённых хиличурлов, похожий на гибрид волка и змеи, прорвался через ледяную защиту и устремился к Джинн. Максим, заметив это, мгновенно оказался между ними. Его сабли вспыхнули тёмным светом, и тварь была разрезана пополам ещё до того, как успела приблизиться. Но усилие стоило ему дорого — его тело кипело от энергии Ското, желая высвободится под давлением. — Госпожа Джинн, вы ранены! — крикнул Кэйя, видя порез на руке Джинн. — Не сейчас! — отрезала она, продолжая сражаться. Максим прищурился, чувствуя, как тёмная энергия Ското кипит внутри него, требуя выхода. Но он сдерживался. Это была дипломатическая миссия по приказу Пульчинеллы, а не личная месть. Он не мог позволить себе раскрыть всю свою силу здесь, перед рыцарями Ордо Фавониус. Не сейчас. Не пока Дотторе не узнает, что он здесь. — Сэр Кэйя! Госпожа Джинн! — крикнул Максим, отбивая удар ещё одного монстра. — Собирайте свои элементальные силы в один удар! Мы должны разом уничтожить их центр! Джинн, с трудом отбиваясь от когтистой лапы твари, мельком кивнула. Кэйя, не болтая лишнего, метнул веер ледяных кинжалов, создав кратковременную ледяную преграду. Максим отскочил за ствол дуба, скрывшись от прямых взглядов. Его рука молниеносно нырнула в складки робы и извлекла одну из колб с тёмно-фиолетовым эликсиром Ското. Жидкость внутри пульсировала, словно живое сердце, откликаясь на близость извращённой Бездны. Он не стал взывать к силе, не стал читать заклинаний. Вместо этого он сконцентрировался на другом — на сдерживании. Его пальцы, скрытые перчатками, сжали колбу, и по рунам на его одежде пробежала тусклая рябь. Он не выпускал энергию, а, наоборот, сжимал её, фокусировал, запечатывал в ещё более плотную и нестабильную форму, как кузнец, раскаляющий и сжимающий металл перед ударом. — Готово! — крикнул он, выскакивая из-за укрытия, — Сэр Кэйя! Госпожа Джинн! Максим резко выбросил вперёд руку, сжимающую колбу с тёмно-фиолетовой жидкостью. Стекло разбилось о землю перед наступающей ордой монстров Бездны, и содержимое взорвалось не яркой вспышкой, а глухой, поглощающей волной тьмы. Энергия Ското не бушевала, как огонь или буря — она втекала в землю, в воздух, в само пространство между мирами, словно чёрная кровь, разливающаяся по ране реальности. Монстры замерли. Их фиолетовые глаза-щели погасли, движения стали скованными, будто они погрузились в густую смолу. Тёмные испарения, исходившие от их тел, начали сжиматься, сворачиваться в плотные капли, падающие на землю с тихим шипением. Искажённые хиличурлы, похожие на гибридов волков и змей, попытались сделать шаг вперёд, но их конечности подкашивались, будто их кости превратились в хрупкое стекло. — Сейчас! — прокричал Максим, отпрыгивая назад. — Собирайте всю свою силу в один удар! Джинн не раздумывая бросилась вперёд, её меч вспыхнул золотистым светом Анемо. Кэйя, поняв замысел, метнул в воздух несколько ледяных кинжалов, которые, вращаясь, образовали воронку изо льда и ветра. Вихрь, усиленный объединёнными стихиями, пронёсся по долине, подхватывая ослабленных монстров и разрывая их на части. Лёд сковывал их движения, ветер разрывал их тела, а тёмная энергия Ското, выпущенная Максимом, разъедала их изнутри, лишая связи с Бездной. Последний монстр рассыпался в пепел под ногами Джинн, и только тогда она позволила себе тяжело выдохнуть. Ветер, наконец, вернулся в своё обычное русло, нежно касаясь лиц уставших воинов. Древний дуб в центре долины шелестел листвой, будто одобряя их победу. — Что это было? — спросила она, и в её голосе звучало не столько подозрение, сколько глубокое недоумение. — Этот эликсир… он не похож ни на что из известных алхимических составов. Максим, стоявший немного поодаль, медленно вытирал перчаткой пыль с рукава своей робы. Его лицо было спокойным, почти безразличным. — Специальный реагент, разработанный в Снежной для подавления аномальных энергетических образований, — ответил он ровным, лишённым эмоций тоном. — Пульчинелла предусмотрел, что моя миссия может столкнуться с… нестандартными угрозами. Он эффективен против существ, чья природа близка к Бездне или искажена внешним воздействием. Кэйя присвистнул, подходя ближе. Его единственный глаз внимательно изучал место, где разбилась колба. От жидкости не осталось и следа — лишь небольшой участок почвы, казалось, стал чуть темнее. — Удобно, — протянул он с лёгкой, но не до конца искренней улыбкой. — И как он называется, этот чудо-реагент? — Техническая информация засекречена, — парировал Максим, встречая взгляд Кэйи. — Как и многие разработки Фатуев. Главное, что он сработал. Джинн всё ещё смотрела на него с недоверием, но понимала, что сейчас не время для допроса. Они были на открытом пространстве, битва могла привлечь внимание. Да и формально Максим только что спас их жизни, пусть и странным методом. Джинн подошла ближе, её взгляд был проницательным, но она не стала задавать лишних вопросов. Рана на её руке кровоточила, и она прижала к ней ладонь. — Нам нужно вернуться в город, — сказала она. — Это нападение не было случайным. Кто-то или что-то притянуло Бездну сюда. И мы должны выяснить, что именно. Кэйя кивнул, поддерживая Джинн за локоть. Максим шёл позади, его взгляд то и дело скользил по земле, словно он искал что-то невидимое остальным. В его уме крутились слова Повелителя Тьмы: «Эхо Декарабиана действует как маяк для тёмных существ». Он чувствовал, как энергия артефакта пульсирует где-то глубоко под землёй, зовя его к себе. Ворота Мондштадта встречали их толпой встревоженных горожан. Новости о битве в Долине Ветров уже разнеслись по городу, и люди с беспокойством смотрели на раненую Джинн и мрачного Предвестника. Максим держался в стороне, его чёрная роба и металлические вставки выделялись среди ярких красок города свободы. — Госпожа Джинн! С вами всё в порядке? — спросил один из рыцарей, спеша к ним навстречу. — Да, всё под контролем, — ответила она, стараясь говорить твёрдо. — Распорядитесь, чтобы усилили патрули вокруг Долины Ветров. И никого не пускайте туда без моего разрешения. В этот момент, в толпе у фонтана, взгляд Максима на долю секунды встретился с другим — знакомым. Это были Итэр и Паймон. Путешественник и его маленькая спутница только что вошли в город, их лица также выражали озабоченность услышанными слухами. Увидев Максима в чёрной робе, в сопровождении Джинн и Кэйи, Итэр непроизвольно сделал шаг вперёд, на его губах замерло невысказанное обращение. Максим мгновенно отвёл взгляд, делая вид, что не узнаёт их. Его глаза, скользнули по Итэру и Паймон, не задерживаясь, словно они были всего лишь частью пейзажа — двумя случайными лицами в толпе. Он не кивнул, не подмигнул, не подал ни малейшего знака узнавания. Он продолжал слушать что-то говорившую ему Джинн, всем своим видом демонстрируя полную отстранённость. Паймон, летевшая рядом с Итэром, замерла в воздухе. — Итэр, это же… — начала она шёпотом, но Итэр слегка сжал её руку, давая знак молчать. Он понял. Максим делал вид, что не знает их. И на то была причина. Они наблюдали, как группа, возглавляемая Джинн, направилась к штаб-квартире Ордо Фавониус, унося с собой чёрную, загадочную фигуру Десятого Предвестника. Но прежде, чем Максим скрылся за углом, он совершил одно почти незаметное движение. Проходя мимо одного из уличных фонарей, он на мгновение прикоснулся к его железному основанию, казалось бы, просто для равновесия. Его палец в перчатке на долю секунды задержался на холодном металле, оставив едва видимый след — крошечную, будто случайную царапину, которая при определённом угле света складывалась в простой символ: латинскую букву «V», напоминающую след птичьей лапы или стрелу, указывающую вниз. Итэр, чей взгляд не отрывался от удаляющейся спины, заметил этот жест. А затем Максим ушёл, не оборачиваясь. — Он нас увидел, — тихо сказал Итэр, когда они остались одни у фонтана. — Но сделал вид, что нет! — возмущённо прошептала Паймон. — После всего, что мы пережили вместе в той гробнице! — Не просто сделал вид, — Итэр подошёл к фонарю и внимательно посмотрел на едва заметную царапину. Его пальцы осторожно провели по символу. — Он оставил сообщение. Паймон подлетела ближе. — Что это? Какая-то закорючка. — Это знак, — сказал Итэр, вспоминая их разговор в пещере под Ли Юэ. Максим тогда упоминал, что в случае крайней необходимости будет использовать простые, незаметные метки. Перевёрнутая «V», стрела вниз… Указывающая вниз. В подземелье. В безопасное, скрытое место. — Это значит «встретимся в безопасном месте». И, судя по направлению… — Он огляделся. Стрела указывала в сторону от главных улиц, в лабиринт переулков старого города, ведущих к наименее посещаемым районам, возможно, к тем самым древним руинам или заброшенным подвалам, о которых ходили легенды. Он выпрямился, сжав в кармане одну из колб с эликсиром Ското, которую Максим дал ему тогда, в Ли Юэ. Жидкость внутри отозвалась лёгкой, едва уловимой пульсацией, будто чувствуя близость родственной силы и приближающуюся тень новой встречи во мраке. — Он в опасности, Паймон, — тихо произнёс Итэр. — Или его миссия здесь куда опаснее, чем кажется. Нам нужно будет найти это «безопасное место». Но не сейчас. Сейчас за нами, как и за ним, могут наблюдать. Они слились с толпой, унося с собой тревогу, вопросы и тихое обещание, данное царапиной на железе. Максим, чувствуя, что сигнал увиден, позволил себе едва заметную улыбку, скрытую под тенью капюшона. Он следовал за Джинн и Кэей к гостевым покоям Ордо Фавониус, но его мысли уже были далеко — в тихом месте на окраине города, где он сможет поговорить с Итэром без лишних глаз и ушей. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая шпили собора Барбатоса и крутящиеся лопасти ветряных мельниц в насыщенные багрово-золотые тона, но на душе у Итэра было неспокойно, словно надвигающаяся ночь несла с собой не просто темноту, а что-то гораздо более осязаемое и опасное. Путешественник и Паймон стояли у алхимического верстака на главной площади, делая вид, что сортируют собранные за день ингредиенты, но на самом деле их мысли были целиком и полностью поглощены событиями последних дней: загадочным Максимом, его странной силой Ското и тем, как за ними могли пристально наблюдать Фатуи и Рыцари Фавония. Паймон, обычно болтливая и вечно голодная, сейчас лишь тихо перебирала в воздухе ножками, тревожно поглядывая на своего спутника, который то и дело неосознанно сжимал руку на кармане, где лежала подаренная колба с темной эссенцией. Они понимали, что оставленный на металле знак требует от них действий, но безрассудно бросаться на поиски в городе, полном шпионов, было бы верхом глупости, поэтому им оставалось лишь ждать подходящего момента или знака свыше. Окружающий шум города — смех торговцев, звон колоколов, перебранка стражников у ворот — казался им сейчас каким-то далеким и ненастоящим, словно декорация к пьесе, в которой вот-вот начнется самый драматичный акт. — Итэр, — тихо произнесла Паймон, подлетая ближе, — что нам делать? Этот знак… он явно что-то означает. Может, нам стоит просто подождать здесь? Итэр задумчиво посмотрел на закат, его пальцы осторожно коснулись крошечной царапины на фонаре — символа, оставленного Максимом. — Не думаю, что он захочет, чтобы мы ждали здесь на виду у всех, — ответил он. — Максим специально сделал вид, что не узнал нас при Джинн и Кэе. Значит, ему нужно сохранить своё прикрытие. А это… — он указал на царапину, — это его способ связаться с нами втайне. Но я не знаю, куда он нас зовет. Внезапно их размышления прервал спокойный, размеренный шаг, приближающийся со стороны алхимического стола. Из вечерних сумерек возникла узнаваемая фигура в белом костюме, с безмятежным, но проницательным выражением лица — Альбедо, главный алхимик и исследователь Ордо Фавониус, держал в руках небольшой блокнот, а его взгляд скользнул по Итэру и Паймон с лёгким интересом, будто он уже знал об их присутствии здесь. — Итэр, Паймон, — приветствовал он их с характерной для него сдержанной улыбкой. — Я как раз возвращался из своей лаборатории, когда заметил вас. Вы выглядите озадаченными… что-то случилось? Паймон замерла в воздухе, её глаза широко распахнулись от неожиданности. — А-а-а! Альбедо! Мы тебя не заметили! — воскликнула она, явно пытаясь скрыть своё волнение. Итэр мягко улыбнулся, прикрывая рукой карман с колбой Ското. — Привет, Альбедо. Нет, ничего особенного. Просто сортируем ингредиенты после последней миссии. А ты чем занят? Альбедо подошел ближе, его глаза, обычно полные научного интереса, теперь внимательно изучали выражение лица Итэра. — Заканчиваю несколько экспериментов с новыми алхимическими реакциями. Но я заметил, что вы оба чем-то обеспокоены. — Он сделал паузу, его взгляд скользнул по площади, прежде чем вернуться к Итэру. — Иногда чужая тревога может быть заразной. Особенно когда она связана с необычными энергиями. Альбедо чуть прищурился, его взгляд скользнул по карману Итэра. — От тебя исходит слабая, но очень специфическая элементальная энергия, Итэр. Это не привычные семь элементов. Итэр напрягся. Альбедо был проницателен, возможно, слишком проницателен для нынешней ситуации. Но лгать ему не хотелось. К тому же, если кто-то и мог объяснить природу этой силы, так это Принц Мела. — Ты прав, Альбедо, — вздохнул Итэр, доставая колбу. — Мы столкнулись с чем-то… необычным. И нам нужна помощь, чтобы понять, что это. Он протянул флакон алхимику. Тёмная жидкость внутри, казалось, спала, но стоило ей оказаться в свете уличных фонарей, как по ней пробежала фиолетовая искра. Альбедо взял колбу с осторожностью хирурга. Он поднёс её к глазам, рассматривая на просвет, затем слегка встряхнул. Жидкость двигалась густо, с задержкой, словно обладала собственной волей. — Удивительно… — пробормотал он, и в его голосе проснулся азарт исследователя. — Структура крайне нестабильная, но при этом удерживается в равновесии мощным связующим полем. Это не Бездна, хотя внешне очень похоже. И не божественная энергия от умерших Архонтов. Откуда у вас это? — Мы нашли это в Ли Юэ, — уклонился от прямого ответа Итэр. — В одном из древних мест. — Нам сказали, что это называется «Ското», — осторожно вставила Паймон, подлетая ближе, но держась на безопасном расстоянии от колбы. — Ты слышал о таком? Альбедо замер. Он медленно опустил колбу и посмотрел на путешественников с новым, более глубоким интересом. — Ското… — задумчиво произнёс он. — Да, я встречал упоминания об этом в древних текстах, которые изучал мой мастер. Он поставил колбу на верстак и, достав из поясной сумки щепотку светящейся пыли — катализатора, посыпал её на пробку флакона. Пыль не вспыхнула, а медленно потемнела и осыпалась серым пеплом. — Я знаю, что есть такие энергии как Фото и Ското, — начал Альбедо, его тон стал лекторским, но без занудства. — Они на первый взгляд полные противоположности: Свет и Тьма; а их взаимодействие с другими стихиями больше напоминает подвиды элементальной магии, вроде «Адского пламени» или «Святой воды», нежели самостоятельные элементы в привычном нам круге Семерки. — Подвиды? — переспросил Итэр. — Именно. — Альбедо скрестил руки на груди. — Фото — это энергия структурирования, ясности, абсолютного порядка. Она часто ассоциируется с Селестией, и, возможно, не зря. Ското же… это энергия энтропии, распада, перехода и скрытого потенциала. Это не зло в моральном смысле, Итэр. Это скорее… тень, которую отбрасывает существование материи. В своё время я пытался это изучать, но был занят другими вещами — Киноварью, искусством Кхемией… Времени всегда не хватает. — Значит, это не опасно? — с надеждой спросила Паймон. — Опасно всё, что ты не контролируешь, Паймон, — мягко поправил её алхимик. — Огонь согревает, но и сжигает города. Ското — это энергия пустоты, которая заполняет пробелы в реальности. Альбедо снова взял колбу в руки. — Если верить описаниям, которые я встречал в запрещённых разделах библиотеки Ордо Фавониус, Ското-энергия обладает уникальными свойствами. Она не просто разрушает напрямую — она разъединяет связи. Растворяет связи между элементами, между материей и энергией, даже между сознанием и реальностью в крайних проявлениях. Он поставил колбу на специальную алхимическую подставку на столе.— Позвольте продемонстрировать. У вас есть какой-нибудь элементальный предмет? Простой кристалл, например. Итэр порылся в своём рюкзаке и достал небольшой кристалл Электро, который он нашёл ранее в долине. Камень мягко светился фиолетовым светом, испуская тихие искры. — Идеально, — сказал Альбедо. Он аккуратно извлёк из колбы каплю тёмно-фиолетовой жидкости с помощью стеклянной пипетки. — Наблюдайте. Капля упала на кристалл. Сначала ничего не произошло. Затем свечение кристалла начало мерцать, становиться нестабильным. Искры погасли. Цвет изменился с ярко-фиолетового на тусклый серый. Через несколько секунд кристалл рассыпался в мелкий порошок, который не испускал никакой энергии. — Видите? — сказал Альбедо, наблюдая за процессом с профессиональным интересом. — Энергия Ското не уничтожила кристалл. Она разорвала связи, которые удерживали элементальную энергию в стабильном состоянии. Кристалл потерял свою природу, вернулся к инертному состоянию. — Это так… жутко! — Паймон ахнула. — Согласен, но с научной точки зрения — восхитительно, — поправил её Альбедо, делая заметки в блокноте. — Представьте потенциал такой энергии. Не для разрушения… Если можно разорвать нежелательные связи, значит, теоретически, можно создать новые. Или восстановить старые, но в изменённой форме. Итэр смотрел на серый пепел, оставшийся от Электро кристалла. В его рюкзаке лежала вторая такая же колба — подарок Максима. Мысль о том, что он носит с собой силу, способную так легко уничтожать материю, вызывала холодок, но слова Альбедо о научном потенциале немного успокаивали. — Значит, это не просто яд или магия Бездны, — задумчиво произнёс Итэр, переводя взгляд на алхимика. — Это инструмент. — Верно, — кивнул Альбедо, его глаза горели исследовательским азартом. — Инструмент, который может быть как скальпелем хирурга, так и мечом палача. Всё зависит от того, в чьих он руках. Итэр, я бы хотел попросить тебя… Могу ли я оставить этот образец для дальнейшего изучения? Паймон тут же вынырнула из-за плеча Путешественника, скрестив крошечные ручки на груди. — Эй! Мы не можем давать это кому попало! А вдруг это опасно держать в городе? — В лаборатории Ордо Фавониус есть необходимые условия для сдерживания, — заверил её Альбедо. — К тому же, если мы поймём природу этой субстанции, мы сможем лучше подготовиться к тому, с чем, возможно, придётся столкнуться. Если такая сила попадёт не в те руки… нам нужно знать контрмеры. Итэр на мгновение задумался. Максим предупреждал, что этой энергией могут заинтересоваться многие — от Дотторе до Селестии. Но Альбедо был союзником, тем, кому Итэр доверял не меньше, чем Джинн или Лизе. — Хорошо, — решительно кивнул Итэр. — Оставь эту колбу у себя, Альбедо. У меня есть ещё одна, так что я не останусь без защиты, если она понадобится. Но будь осторожен. — Разумное решение, — Альбедо аккуратно убрал колбу в специальный свинцовый контейнер. — Я приступлю к анализу немедленно. Если обнаружу что-то важное, сразу же дам знать. Попрощавшись с алхимиком, Итэр и Паймон двинулись дальше по вечерним улицам, но теперь их шаг был куда более уверенным. У них был план, пусть и зыбкий, и союзник в лаборатории. В то же время, в кабинете винокурни «Рассвет» царил полумрак. Дилюк Рагвинд сидел за своим массивным столом, тусклый свет лампы освещал разложенные перед ним бумаги. В окно постучали — условный сигнал. Дилюк открыл створку, и в комнату скользнула тёмная птица, к лапе которой был привязан крошечный свиток. Это был не обычный почтовый голубь, а вестник, используемый в теневой сети Кэйи. Развернув послание, Дилюк пробежал глазами по строкам, написанным знакомым витиеватым почерком капитана кавалерии. «Долина Ветров. Атака искажённых тварей. Макаров использовал неизвестную субстанцию, чтобы подавить их. Джинн ранена, но в строю. Он утверждает, что «Эхо Декарабиана» пробуждается и служит маяком. Ведёт себя как союзник, но слишком много знает. Завтра экскурсия продолжится, цель пока не определена, но его интерес к древним руинам очевиден. Будь начеку. К.» Дилюк сжал письмо в руке, и оно вспыхнуло, мгновенно превратившись в пепел. — «Эхо Декарабиана»… — прошептал он. — Значит, легенда, которую он рассказал в соборе, не просто байка. Он подошёл к карте Мондштадта, висевшей на стене. Его взгляд скользнул от Долины Ветров и Мондштадта к северо-западу, туда, где вечные ветра создавали непроходимый барьер вокруг древних руин. Логово Ужаса Бури. Старый Мондштадт. Место, где когда-то возвышалась башня тирана. Если Макаров ищет источник силы или артефакт, связанный с Декарабианом, то лучшего места не найти. И если Фатуи доберутся туда первыми… Дилюк сел за стол и быстро, решительным почерком написал короткое послание. Адресатом значилась Джинн, но письмо пойдёт не через официальную почту Ордо Фавониус. «Джинн. Получил сведения о инциденте. Если его интересует наследие Декарабиана, его следующей целью неизбежно станет Старый Мондштадт. Я планирую отправиться туда и проверить руины на наличие аномалий до того, как вы приведёте его туда официально. Мне нужно знать, планируешь ли ты вести его к Башне завтра. Если да — тяни время. Я буду ждать твоего сигнала. Д.» Он запечатал письмо сургучом без герба и передал его ожидавшему в тени доверенному слуге. — Передай лично в руки Магистру. Никаких посредников. Оставшись один, Дилюк подошёл к камину. Огонь отражался в его глазах решимостью. Он не позволит истории повториться. Мондштадт не станет полигоном для игр Предвестников, будь то Синьора (уже покойная), Дотторе или этот загадочный «Десятый». Ночь опустилась на город. Отель «Гёте» погрузился в сон, но в одном из номеров было не до отдыха. Максим стоял у окна, глядя на тёмные переулки города. Он чувствовал, как защита отеля, выставленная рыцарями, давит на него, словно невидимый купол. Но для магии Ското, магии, что существует между реальностями, стены не были помехой. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь. Руны на его одежде тускло засветились фиолетовым. Он не стал выходить через дверь. Вместо этого он обратился к теням. — Ското… Позволь мне стать тенью, проскользнёт мимо зорких глаз… Его тело окуталось тьмой, став частью ночного мрака, словно тень. Он проскользнул мимо сонной стражи, мимо патрулей, не потревожив ни единого камешка на мостовой. Выбравшись в безопасную зону, в лабиринт узких улочек нижнего города, он остановился. Теперь нужно было позвать их. Он знал, что Итэр видел знак. Но в городе было слишком много ушей. Максим вытянул руку, и с кончиков его пальцев сорвались крошечные, едва заметные сгустки тёмной энергии. Они не были похожи на магию — скорее на лёгкое искажение воздуха, на дрожь в пространстве. Эти импульсы, настроенные на резонанс с той колбой, что осталась у Итэра, полетели сквозь город, минуя стены и препятствия. Сигнал был прост: «Я здесь. Приходи. Безопасно». Спустя полчаса, в глухом тупике за старой кузницей, где тени были особенно густыми, послышались тихие шаги. Максим, стоявший в тени нависающего балкона, не шелохнулся, пока не увидел знакомый золотистый блеск волос и парящую рядом маленькую фигурку. — Ты пришёл, — тихо произнёс он, выходя из тени. Капюшон был откинут, открывая его усталое, но спокойное лицо. — Максим! — Паймон хотела было воскликнуть громче, но Итэр шикнул на неё. — Ты зачем так прячешься? И почему сделал вид, что не знаешь нас днём? — Потому что днём я — дипломат Снежной, за которым следят десятки глаз, — ответил Максим, скрестив руки на груди. — Если бы я проявил к вам дружелюбие, это бросило бы тень и на вас. Они бы начали копать. А мне не нужно привлекать лишнего внимания. Итэр кивнул, принимая объяснение. — Мы видели твой знак на фонаре, — сказал Итэр. — И почувствовали зов. Что происходит, Максим? Та битва в Долине Ветров… и эти монстры. И что это за «Эхо Декарабиана», о котором говорят рыцари? Максим тяжело вздохнул, прислонившись спиной к холодной каменной стене. — Это сложно объяснить, Итэр. — Он посмотрел прямо в глаза Путешественнику. — Но могу сказать тебе, что я не враг. По крайней мере, не тебе и не этому городу. — Мне нужно исправить ошибки, — ответил Максим, и в его голосе прозвучала горечь. — Я ищу один артефакт… Можешь ко мне относиться как угодно, но он не должен попасть в руки Фатуям, особенно к Дотторе. При упоминании Дотторе лицо Максима исказилось. Это была не просто неприязнь, это была чистая, концентрированная ненависть. — Дотторе? — переспросил Итэр. — Второй Предвестник? Он тоже здесь? — Его самого здесь нет, — покачал головой Максим. — Но его глаза и уши повсюду. И если он доберётся до того, что скрыто в Мондштадте, последствия будут катастрофическими. Артефакт, который я ищу… назовём его «Сердце Бури». Это источник древней силы, связанный с Декарабианом, а элементальные проявления его силы называются «Эхо Декарабиана». Я уверен, что Дотторе захочет использовать его для своих экспериментов, чтобы переписать законы жизни и смерти. Я должен найти его первым и… обезвредить. — «Сердце Бури»… — задумчиво повторил Итэр. — Значит, легенда об Эхе — это прикрытие? — Частично. «Эхо» реально, но оно лишь следствие. Сердце — причина. — Максим сделал шаг вперёд. — Итэр, мне нужна твоя помощь. Официально я не могу задавать слишком много вопросов. Рыцари и так подозревают меня в каждом вдохе. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Итэр. — Возможно, в Мондштадте у тебя есть связи для того, чтобы получить доступ к информации об артефакте, — сказал Максим. — Ты герой этого города, тебе доверяют. Спроси у тех, кто знает историю лучше, чем написано в книгах. Завтра Джинн продолжит экскурсию, и пока я не знаю, поведут ли меня к Логову Ужаса Бури — Руинам Старого Мондштадта. Я подозреваю, что Сердце там. — Логово Ужаса Бури… — пробормотала Паймон. — Бр-р-р, там всегда так ветрено и жутко! — Если Джинн поведёт меня туда, я постараюсь найти вход. Но если нет… мне придётся действовать самому, — Максим огляделся, проверяя, не слышит ли их кто. — Пока лишь я могу посоветовать быть бдительным: опаснее обычных Фатуев могут быть лишь приспешники Дотторе. Они могут выглядеть как люди, как торговцы, даже как рыцари. Не верь никому, кто кажется странным. Он снова накинул капюшон, скрывая лицо. — А сейчас мне нужно идти. Если меня не будет в отеле, то подозрения усилятся. — Постой! — окликнул его Итэр. — Мы поможем. Мы узнаем, что сможем. Максим задержался на мгновение. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Я знаю, Итэр! Фигура в чёрном растворилась в тенях переулка так же бесшумно, как и появилась, оставив Путешественника и Паймон одних в ночной тишине. — «Сердце Бури»… Дотторе… — Паймон потёрла лоб. — У Паймон голова идёт кругом! Всё так запутано! Но если Максим говорит правду, мы должны помешать этому безумному доктору! — Согласен, — кивнул Итэр. — Нам нужно узнать больше об этом артефакте. Максим прав, нам нужен кто-то, кто знает настоящую историю Мондштадта. Не ту, что в книгах, а ту, что была на самом деле. — Лиза? — предложила Паймон. — Лиза… — задумался Итэр. — Возможно… но нам нужен кто-то, кто был свидетелем тех событий. И я знаю только одного человека. Итэр уверенно направился в сторону таверны «Доля Ангелов». Если кто и знал секреты старого Мондштадта, которые предпочли забыть, так это самый бесполезный на вид бард в городе. В таверне было шумно и тепло. Запах вина и жареного мяса ударил в нос. Итэр пробежал глазами по залу и, конечно же, нашёл того, кого искал. Венти сидел за дальним столиком, с наслаждением прихлёбывая вино из одуванчиков. Его щёки уже слегка порозовели, а пальцы лениво перебирали струны лиры. — О! Почётный Рыцарь! И его лучший летающий компаньон! — воскликнул бард, заметив подошедших. — Какими судьбами? Решили угостить старого друга стаканчиком? — Привет, Венти, — Итэр сел напротив, отодвинув пустую кружку. — Угостим, если ответишь на пару вопросов. — Вопросы? — Венти хитро прищурился. — Смотря какие. Если про то, сколько яблок может съесть Паймон за раз, то ответ — бесконечность! — Мы серьёзно, Бродяжка! — возмутилась Паймон. — Мы тут мир спасаем, между прочим! Опять! Итэр наклонился ближе и понизил голос: — Венти, ты что-нибудь знаешь о «Сердце Бури»? Или об «Эхе Декарабиана»? Улыбка мгновенно исчезла с лица барда. Его глаза, обычно цвета чистого весеннего неба, вдруг потемнели, в них мелькнула тысячелетняя мудрость и… печаль. Он отставил бокал. — «Сердце Бури»… — прошептал он, и его голос перестал быть голосом юного барда. Теперь в нём звучал ветер, гуляющий среди руин. — Давненько я не слышал этого названия. Откуда вы его выкопали? — Долгая история, — ответил Итэр. — Но один человек считает, что оно всё ещё существует и может быть опасно. Он говорит, что это наследие Декарабиана. Венти вздохнул, проводя пальцем по ободку бокала. — Декарабиан… Бог Бурь. Мой… предшественник. — Венти посмотрел в окно, словно видя там не улицу, а события давно минувших дней. — Вы знаете легенду о восстании. О том, как мы свергли тирана. Но победа над Архонтом не проходит бесследно. Когда Декарабиан пал, его сила — яростная, неукротимая, обиженная — не исчезла просто так. Она взорвалась. — Взорвалась? — переспросила Паймон. — Да. Анемо-энергия бушевала на руинах его башни так сильно, что могла разорвать саму землю. Мы не могли просто развеять её — она была слишком плотной, слишком пропитанной его волей. — Венти грустно улыбнулся. — Тогда я был ещё молод и неопытен как Архонт. В качестве временного решения я собрал всю эту ярость, сжал её и запечатал. Заточил энергию в небольшой статуе, скрытой в глубинах его же собственной башни. Я назвал это «Сердцем Бури». Я думал, со временем ветер размоет гнев, и она утихнет. — И что случилось потом? — спросил Итэр. Венти неловко почесал затылок и издал свой фирменный смешок «хе-хе». — Ну… потом было много всего! Формирование нового Мондштадта, уроки игры на лире, долгий сон, потом война с Дурином, снова сон… Честно говоря, я… немного забыл об этом. — Забыл?! — Паймон едва не упала в воздухе. — Ты забыл про опасный артефакт с силой злого бога?! Ты самый безответственный Архонт в Тейвате! — Ну, я же бард! У меня в голове столько баллад, что для скучных артефактов места не остаётся! — оправдывался Венти, но потом снова посерьёзнел. — Но вы правы. Недавно я начал чувствовать… резонанс. Странные колебания Анемо в старых руинах. А теперь ещё эти атаки Бездны… Похоже, печать ослабла. Или кто-то пытается её сломать. — Если слухи не врут, то «Эхо» пробуждается, — сказал Итэр. — Сердце действительно в Логове Ужаса Бури. — Кстати о слухах, — решил уточнить Венти. — Я видел того Десятого Предвестника… От него пахнет чем-то… очень старым. И холодным. Если он ищет Сердце, чтобы уничтожить его или перепрятать — я не против. Но если он хочет использовать его… — Венти посмотрел на Итэра серьёзным взглядом. — Сила Декарабиана — это сила изоляции и контроля. Если она попадёт в руки тех, кто хочет подчинять, Мондштадт снова может оказаться в клетке ветров. Вы должны попасть туда. Если Джинн поведёт его завтра в Логово… я буду приглядывать за вами. Издалека. — Спасибо, Венти, — Итэр встал. — Теперь мы знаем, что ищем. — Будьте осторожны, воины, — напутствовал их бард, снова берясь за бокал. — Ветры прошлого могут быть куда холоднее, чем ветры настоящего. Итэр и Паймон вышли из таверны. Ночь была темна, но теперь у них была цель. Завтрашний день обещал быть решающим.
