Баллада о братьях

      Маэдрос, наконец, с облегчением выдохнул и потянулся. Спина, затёкшая от долгого неподвижно пребывания за столом, одобрительно захрустела. Дела свалились неожиданно, и весь вечер Майтимо перебирал бумаги, карты и книги. Теперь же с заботами было покончено. Феаноринг глянул в окно. Солнце уже село, но небо ещё светлело на западе. Медноволосый вздохнул и вышел из комнаты. Его шаги маршевым ритмом разносились по глухим коридорам. Сапоги феаноринга разбивали молчание стен о каменные плиты пола. Однако, к этому звуку скоро прибавилась переливчатая мелодия — эхо арфы настигло его не доходя до залы, в которой пел брат. Вскоре, Руссандол подошёл к тяжёлой двери, из-за которой весенним ручейком лилась песнь. Нолдо остановился и затих. Макалаурэ не любил, когда его прерывали, и потому Нэльо стал дожидаться в коридоре, когда мелодия стихнет. Музыка была как всегда прекрасна и удивительна. Майтимо заметил, что мелодия была новой — немного знакомой, но при этом не похожей на все предыдущие. Нэльяфинвэ невольно задумался. Музыка увлекла его куда-то далеко, туда, где уже сама песнь не была слышна его мыслям… Очнулся он только когда понял, что в коридоре наступила тишина. Немного мотнув головой, отгоняя прочь свою задумчивую рассеянность, он торопливо токнул дверь, пока младший брат снова не начал играть. — Quel undome*, — произнёс Маэдрос, заходя в комнату. Маглор ответил не сразу. Менестрель увлечённо поправлял что-то в нотах. Не отрывая глаз от листов, Канафинвэ проговорил. — Угу… Добрый вечер. Он сосредоточенно нахмурился, и не глядя извлёк пару аккордов. Младший феаноринг внимательно вслушивался в звуки и вскоре снова склонился над партитурой, внося новые изменения. Руссо решил остановиться у входа, оперевшись плечом о дверной косяк. Слегка улыбнувшись, он с интересом наблюдал, как сменяются эмоции на лице брата: как пристально тот вглядывается в ноты, как хмуриться, как покусывает губу, концентрируясь на своём занятие. Потом песнопевец распрямился. Через несколько мгновений он снова заиграл, и Майтимо опять заслушался, завороженно наблюдая за его руками. Тонкие, немного огрубевшие от струн, но всё же изящные пальцы менестреля, на вид, почти не касались инструмента, а лишь кружились в причудливом танце совсем рядом. Эльда немного завистливо вздохнул — раньше младший брат даже пытался обучить его чему-то, но никогда у него не получалось что-то подобное, да и не получиться уже… Медноволосому оставалось лишь с тихим восхищением слушать его песни. — Красиво… Мне нравиться, — произнёс старший феаноринг, когда Макалаурэ закончил. — Тебе всегда всё нравиться, — немного с упрёком усмехнулся Маглор. — Но спасибо. Руссандол пожал плечами и поспешил оправдаться: — Ну, возможно я не такой уж ценитель творчества… Но мне кажеться причина в тебе, Кано. Как твоя музыка может не нравиться, когда все твои сочинения замечательны? Песнопевец расцвёл в скромной улыбке и ещё раз пробурчал что-то благодарное брату. Затем, он взял в руки листы бумаги и снова стал что-то писать. Маэдрос вдруг оглядел комнату и спросил: — А дети, Кано? Ты их уже уложил…? Маглор либо всерьёз увлёся процессом, либо сделал вид что не услышал. - Что, прости? — Дети, Маглор… — повторил Маэдрос. Макалаурэ похлопал длинными ресницами. В следующий миг, Руссо увидел, как широко распахнулись глаза Кано, как он вскинул тонкие тёмные брови и как из груди вырвался судорожный вздох. Так и не ответив брату, песнопевец вскочил с места, сметая на пол черновики, и быстрым рывком двинулся прочь из залы. — Мда, родитель века, прямо-таки. — горько усмехнулся Майтимо, выходя из комнаты вслед за менестрелем. Канафинвэ бежал вперёд по длинным коридорам. Гонимый тревогой, он стремительно сбегал по ступеням, звонко цокая сапогами. Пару раз нолдо даже запутывался в полах плаща, и Руссандолу приходилось подхватывать брата, чтобы тот не упал. Нэльо сначала с насмешкой наблюдал за волнением младшего, но в какой момент, Маэдрос вдруг почувствовал, как у него самого внутри зарождается тревога. Она неприятно заскребла по сердцу, и медноволосый поспешно ускорил шаг, обгоняя Макалаурэ. Наконец, братья выскочили в сад. Их тёмно-алые плащи замелькали между деревьями, а огласы отзывались эхом. — Элрос? Элронд? Внимательный взгляд Маглора метался по саду от ствола к стволу, от кустарника к кустарнику, цепляясь за каждую ветвь, каждый листок. Серые глаза менестреля отыскали следы недавней детской игры: вот протоптанная маленькими ножками трава, вот деревянные палки-мечи… Однако, самих близнецов видно не было. — Ты точно оставил их в саду? — Да… Если они не затерялись в коридорах крепости, то сейчас должны быть здесь. Хотя, при первом варианте их бы скорее всего заметил кто-то из прислуги, и мы бы узнали об этом. Майтимо, которого теперь уже охватило не меньшее беспокойство, нежели брата, быстрыми шагами мерил сад. Заглядывая между деревьев, медноволосый поругивал про себя непоседливых детей. Куда они делись? Ушли? Нет, не посмел и бы — Руссандол чётко сказал им гулять в саду. Тогда где же? Спрятались? Или ходят хвостиком за феанорингами и хихикают? — Маэдрос обернулся проверяя эту странную догадку. За спиной, как и следовало ожидать, никого не оказалось. Тогда, Майтимо хмыкнул, круто развернулся и чуть ли не столкнулся с младшим феанорингом. Маглор невольно пошатнулся и упал на прохладную землю. Нэльяфинвэ вздохнул: — Твоя безответсвенность просто поражает, Канафинвэ Феанориан. — немного строгим тоном сказал медноволосый, протягивая руку младшему и помогая подняться. Менестрель не заметил замечания, опёрся на поставленную ладонь и немного дрогнувшим голосом спросил: — Ты нашёл их? — Нет, как видишь. — О Эру…- Кано схватился рукой за голову. — Нэльо, похоже мы потеряли детей! Качнув головой, Маэдрос возразил: — Не мы — ты! Ты потерял их. — Руссандол скрестил руки на груди и продолжил. — Ты их подобрал, ты их воспитываешь и это твоя забота, братец! От этих резких слов Макалаурэ побледнел, поджал губы и возмущённо свёл брови. Каждый из них припомнил вчерашний разговор. Напряжение между феанорингами стремительно нарастало. Наконец, песнопевец набрал воздуха и почти прошипел сквозь зубы: — Майтимо, я… Однако, ссора не успела начаться. Над головами обоих что-то хрустнуло, и они одновременно глянули вверх. На небольшой ветке, в метре от них сидел один из близнецов. Братья выдохнули: Маглор — с облегчением, Маэдрос — с лёгким раздражением. Виновато шмыгнув носом, малыш пробормотал: — Здравствуй, atar-Кано… Здравствуй, грозный дядя Нэльо… — Здравствуй, Россэ**, — мягко произнёс Канафинвэ. — Как же вы нас напугали… А где твой брат? — Я здесь! — послышался ещё один детский голосок. Менестрель склонил голову на бок и приметил на соседней ветви второго близнеца. — Вот и славно, все нашлись… Что же вы там сидите? Вам не слезть? — Слезть, — ответил Элрос. — Но у Рондэ*** нога застряла между веток. — И болииит…- проскулил Элронд. — Болит?! — тон Маглора снова стал встревоженным. — Так почему же вы нас раньше не позвали? Близнецы виновато переглянулись. — Я не мог оставить тут Рондэ одного… Беспомощного. На дереве. — Даже на пять минут? — Угу. — Но ты понимаешь, что из-за этого твоему брату пришлось терпеть боль дольше? Он бы меньше страдал, позови ты нас… — Atar-Кано, это я его попросил не уходить. Мне… Мне просто было страшно от чего-то. — Элронд всхлипнул. Майтимо, стоявший рядом вдруг усмехнулся. — Вот же… Дети. — И мы думали что вы придёте чуть раньше. — продолжил Россэ. Маглор закусил губу. — Да… В этом я правда виноват. Что ж, думаю все нагулялись. Пора домой. Макалаурэ стал оглядывать дерево, придумывая «план спасения» непутёвых малышей. В метре от земли ствол разходился — именно поэтому, детям было удобно взобраться на него. Недолго думая, менестрель опёрся ногой на место разветвления и сделав небольшой рывок поднялся. Элрос, оказавшись рядом, быстро перепозл на плечо феанорингу. Кано чуть опустился, и малыша тут перехватил стоявший рядом Маэдрос. Тогда, песнопевец снова поднялся и внимательно посмотрел на второго. Маленькая ножка основательно засела между ветвей… Видно, бедняга пытался сам её вытащить и она была болезненно вывернута. Канафинвэ лишь вздохнул. — Потерпи… Сейчас будет неприятно. Тонкие и сильные пальцы менестреля стали освобождать ногу малыша. Тот чуть вскрикнул, но тут же закусил губу. Феаноринг и сам пытался как можно меньше причинять боль Элронду, но чтобы помочь ему, приходилось совершать сильные и короткие рывки, тем самым надавливая на неё. После нескольких минут напряжённой возни, ему наконец удалось освободить и спустить малыша. — Больше так не делайте, ладно? — строго проговорил песнопевец. — Да, atar-Кано… — кивнули близнецы. — А ты тоже так больше не делай! — усмехнулся Майтимо. — Видишь, из-за тебя дети пострадали! — Только один! И…даже не совсем из-за меня. — Но всё же… — Но всё же, я уже забыл, как это трудно — воспитывать детей. Больше они не спорили. Макалаурэ бережно нёс на руках «раненого бойца». Элрос, немного неуверенно взял за руку «грозного дядю Нэльо», поглядывая на брата и посылая тому сочувственные взгляды. Молча и неспеша, компания продвигалась по саду, затем — по коридорам крепости и вскоре достигла детской комнаты. Элронда сразу положили на большую кровать. Через несколько минут, Руссандол уже сидел рядом с ним, втирая на поврежденную ногу какие-то мази, и нанося повязку. Кано находился неподалёку, и, усадив второго близнеца на колени, что-то рассказывал ему на ухо. Потом, Элрос кивнул и тоже что-то шепнул менестрелю. Наконец, когда всё было окончено, братья уложили близнецов в кровать. — О чём вы там перешёптывались? — Да так… Провожу воспитательный процесс, — и Маглор подмигнул Элросу. — Не скажешь? — Думаю нет. — Ну что ж ладно. Мы запомнили. — теперь уже Руссо подмигнул Элронду. — У нас тоже будут свои тайны. — Ну-ну. Господин загадочность, уложишь детей? — А что, у тебя срочное свидание с арфой? — ехидно поинтересовался медноволосый. — Почти. С подушкой. — Ладно… Иди, хватит с тебя на сегодня. — Спасибо, Нэльо. Quel kaima! — попрощался с близнецами Макалаурэ и выскользнул из комнаты. Майтимо сел в кресло у кровати, скрестил руки на груди и склонил голову, сам постепенно проваливаясь в сон. Дети долго переглядывались между собой, обдумывая что-то, и вдруг нерешительно прошептали: — Грозный дядя Нэльо. — Ну что? — А сказку расскажешь? — Какую сказку? Поздно уже, день у вас был трудный, так что спите давайте… — А Кано нам всегда сказку на ночь рассказывает! — возмутился один из них. — А я не Кано. Я — Грозный дядя Нэльо, к тому же уставший. — Ну дяяядя Нэльо… — Ох, ну только не начинайте… — Ну дядя Нэльо… Ну пожааалуйста. — Вот скажу завтра Маглору, что он вас совсем избаловал… Сказку им. Какую сказку хоть? — Интересную! — встрепянулся первый. — С подвигами! — поддержал второй. — Какие шустрые! — усмехнулся нолдо, — Только вот таких сказок я наизусть не помню… Погодите тогда, я в библиотеку спущусь на минутку. Маэдрос собирался уже уходить, как вдруг его снова окликнули. — Грозный дядя… — Ну что ещё? — Мы кушать хотим… — Смеётесь? — фыркнул феаноринг. — Нет… Вы же нас в саду забыли. — Мы с утра ничего и не ели! Руссо устало потёр переносицу и вздохнул. — Маглор, ты либо везучий, либо слишком хитрый. С этими словами, медноволосый вышел за дверь. Несколько минут малыши сидели в одни — в такой пугающей тишине и темноте. В детские мысли закралось сомнение: «Вернётся ли?». С каждым мигом оно усиливалось, минуты длились вечность, но вот неожиданно громко скрипнула дверь. Мальчики вздрогнули. Низкий тёплый голос проговорил. — Тише… Это я. Рядом, на небольшом столике зажглась свеча. Теперь дети увидели Маэдроса, и в руке у него небольшой поднос. На нём стояли два стакана с молоким, небольшая тарелка печенья и книга. Нолдо протянул детям их ночной перекус и добавил тихо и строго: — Прольёте или накрошите в постель — заставлю с утра убирать! Малыши кивнули. Майтимо положил книгу к себе на колени, открыл её и взяв в руку свечу начал читать. Близнецы слушали его тихо и внимательно, изредка хрустя печеньем. Когда же этот хруст сменился лёгким посапыванием, Руссандол оторвал взгляд от строк и посмотрел на кровать. Они лежали, всё ещё сжимая в руках стаканы; с крошками на лице… Медноволосый невольно улыбнулся. Поставив посуду на стол, он заботливо стряхнул крошки и поправил съехавшее одеяло. — Quel kaimа…- прошептал он, покадая детскую спальню. Феаноринг сонно брёл по каменному коридору. Свеча немного трепыхала в его руке, и Маэдрос пытался идти как можно тише и плавнее. Проходя мимо комнаты Макалаурэ, он вдруг остановился. Желание уснуть на месте было не малым, но нолдо хотел проверить одну догадку… Он бесшумно открыл дверь и вошёл. Всё также на полу лежали ноты и черновики. Рядом, возле самой кровати песнопевца стояла арфа. Майтимо усмехнулся, подошёл ближе и прислушался. — Что это.? Я слышу притворное посапывание… Неужто кто-то не спит? — язвительно проговорил Нэльяфинвэ над ухом менестреля. Маглор не шевельнулся, продолжая делать вид, что давно находиться в плену Ирмо. Тогда Руссо продолжил. — Не знаешь кто это, а Кано? И снова тишина. Маэдрос хмыкнул. — Жаль… Ну что ж, пойду тогда спать. Ах да, и арфу с собой захвачу. И феаноринг подхватив арфу, направился к двери. Однако, подойдя к столу, он решил прихватить ещё и все перья, что бы у младшего брата и вовсе не возникло желания сочинять что-либо этой ночью. Переступая порог, он услышал как Маглор пробормотал в подушку: — Ты жесток, Майтимо… Медноволосый улыбнулся. — А ты у нас непослушнее близнецов, похоже… Спи давай. Или мне и тебя укладывать? Макалаурэ отмахнулся, мол «иди уже». И Руссандол пошёл, больше не в силах сопротивляться желанию по скорей оказаться в постели.