Баллада о братьях

      Утро было ясным и лёгким. Первые лучи солнца прокрались в комнату и, отражаясь от зеркал, задорно метались по потолку. С балкона доносились трели пробудившихся птиц. Редкий ветерок иногда залетал в спальню и щекотал прорачный занавес. День обещал быть по-летнему тёплым и свежим… Майтимо хотел хорошенько выспаться и насладиться им, но через сон чувствовал как кто-то настойчиво дёргает его за длинные рыжие локоны. Ещё не до конца понимая, что происходит, он спросил через сон: — Ммм, Кано?.. Дёрганье на какое-то время прекратилось, но стоило Маэдросу наивно подумать, что теперь его не потревожат, как неприятная процедура возобновилась. Медноволосый устало выдохнул и развернулся, опираясь на локоть. Хмурым ото сна взглядом он оглядел комнату. Руссандол не угадал — рядом с ним, у постели стоял один из близнецов. Он ещё теребил в руках сверкающие рыжие пряди, но робко выпустил их под угрюмым взором Нэльяфинвэ. Нолдо повернул голову и глянул на второго. Тот держал большую медную перчатку, с интересом её осматривая: -А этот твой Грозный дядя Нэльо разбирается, что ли? Малыш поднял глаза и вдруг встретился взглядом с нолдо. То ли от удивления и неожиданности, то ли от испуга он неосторожно выронил предмет и ойкнул. Сердито бурча что-то, Маэдрос тут же поднял протез и стал сосредоточенно прилаживать его к правому запястию. Дети завороженно глядели, как феаноринг и перчатка становятся одним целым… Пожалуй, представление это было пугающим, но юнцы с бесстрашием и любопытством вцепились глазами в эльда. Вскоре он закончил, и теперь сурово посматривал то на одного, то на другого близнецов. Наконец, он произнёс: — И почему мы не спим? В голосе Руссандола явно слышались нотки раздражения. Близнецы немного помялись и робко переглянулись. Потом один из них произнёс тихо и неуверенно, прочти шёпотом: — Больше не спиться. — И? — нолдо фыркнул и приподнял бровь. — Я то тут причём? Будите Маглора. Они снова немного замялись, а потом проговорили, ещё тише чем до этого: — Atar-Кано спит… — И-и? — снова повторил феаноринг. Теперь уже его голос звучал рассерженно, — Я тоже сейчас спал, но вас это не остановило. Майтимо зевнул, скрестил руки на груди и откинулся на спину, продолжая слушать робкие оправдания эльфят уже лёжа. Мальчики совсем стихли и виновато потупились. — Мы… мы пытались, но… — Но что? Стальным голосом спросил Маэдрос. Однако, бедные дети теперь совсем обомлели и не произнесли больше ни слова. Протянулась долгая пауза. И ещё одна. Поняв, что так он ответа не дождётся, Майтимо устало выдохнул и снова сел. Феаноринг заглянул в лица близнецов. Увидев, как в их глазах мелко подрагивают искорки боязни, он вдруг осознал, что пожалуй слишком сильно запугал малышей. Теперь они не смели даже поднять глаз на «Грозного Нэльо». В комнате повисло неудобное молчание. Наконец, нолдо с усмешкой выдавил: — Что, мелочь, неужели вам по силам разбудить уставшего и сердитого дядю Нэльо, но не докричаться до чуткого менестреля? Мальчики не ответили. Тогда, оставив последнюю надежду на то, чтобы досмотреть сладкий сон, нолдо откинул одеяло и встал. Он по-утреннему приятно потянулся и послышался лёгкий хруст в области спины. Мальчики, не поднимая головы, с любопытством наблюдали исподлобья, как мелькнули алые одежды, как немного торопливо и небрежно феаноринг зачесал медные волнистые волосы и как он решительно двинулся к выходу из спальни. Уже покидая комнату, Нэльяфинвэ окликнул их: — Мелочь, вы так и собираетесь стоять там с виноватыми лицами? Пошли, покажу, как это делается. Элронд и Элрос услышали в голосе нолдо тёплые и весёлые нотки. Поняв, что Руссандол уже не сердиться за столь неприятное пробуждение, они оживились и поспешно двинулись вслед за эльда. Уже через минуту, все трое пересекли порог опочивальни менестреля. Майтимо окинул взглядом комнату, возмущённо вскинул брови и застыл в дверях. — О Эру, когда-нибудь я прибью тебя вместе с твоим ночным вдохновением, Канафинвэ! По всей комнате были раскинуты какие-то бумаги и черновики. Сам Макалаурэ лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку и забавно свесив одну руку. Щека и пальцы поэта были перемазаны чернилами. Песнопевец, похоже, просто не заметил этого в темноте, но сейчас это сильно выдавало его ночные написания. Бедняга даже не раздевался, заснув, видимо, сразу после сочинения очередной баллады. Теперь его чёрные волосы забавно разметались, а одежда, от рук, была перепачкана тёмными пятнами. Старший феаноринг подошёл к спящему Маглору и, положив руку на его плечо, несколько раз с силой тряхнул нолдо. В ответ, менестрель только жалобно застонал. — Кано, проснись и пой! Песнопевец лишь легонько шевельнул кистью. Движение это было настолько «неживым», что можно было подумать, что это ветер качнул ладонь младшего феаноринга. Нэльяфинвэ, в свою очередь, ещё несколько раз повторил попытку разбудить брата, вздохнул и обречённо произнёс: — Что ж, вы были правы… Его сейчас бесполезно поднимать. К тому же, почти невозможно. Он подобрал с пола один листок и пробежал глазами по крючковатому узору букв. Строки были немного печальными, но красивыми и умелыми. Узнавался уже знакомый, родной, склад слов. Эльда ещё раз мысленно восхитился мастерством Макалаурэ. Он снова посмотрел на младшего брата, теперь уже тепло и ласково. — Я тебе ещё припомню это, Кано. Сказано это было без злости, а с нежностью. Уж больно милым был образ спящего песнопевца. Майтимо с улыбкой бросил на менестреля последний взгляд и шагнул к двери. По дороге он легонько подтолкнул в спины близнецов, выводя их из комнаты и закрывая дверь в покои брата. Они стояли в коридоре. Маэдрос сложил на груди руки и оценивающе глядел на детей сверху вниз. Наконец, он спросил: — Ну и что мне с вами делать? Вопрос он задал скорее себе, чем самим близнецам, но те быстро встрепянулись и ответили. — Мы хотим есть. — Как не странно, я тоже. — хмыкнул нолдо. Майтимо нахмурился и задумался о чём то. Мальчики молчали, ожидая решения «Грозного дяди Нэльо», как вдруг один из них спросил изумлённо: — Ты собираешься есть нас?!.. — Ещё пара таких же глупых вопросов и да — мне придётся прибегнуть к этим крайним мерам. Феаноринг попытался сказать это максимально серьёзно, с усмешкой наблюдая как испуганно притих эльфёнок. Затем, Нэльо устремил свой взгляд в конец длинного прохода и, наконец, объявил: — Ну что же, пойдёмте вниз. Будем завтракать. И медноволосый, развернувшись, решительно двинулся по коридору. За ним быстро засеменили две пары детских ножек. Они почти бежали, поспевая за Маэдросом — один шаг длинноногого нолдо был равен почти четырём шажкам малышей. Заметив это, феаноринг сжалился и стал идти значительно медленней. Маленький отряд продвигался всё дальше вдоль каменных стен, в глубь коридора. Здесь начиналась лестница. Малыши обогнали Руссо и с весёлым и задорным смехом стали спрыгивать вниз по ступенькам. Нолдо легонько улыбнулся краями тонких губ, наблюдая за ними. Вскоре они оказались в столовой. Майтимо глянул в окно и охнул — только сейчас он осознал, что утро лишь начиналось. Нэльяфинвэ искренне не хотел тревожить прислугу в такую рань, и потому сам шагнул на кухню. Феаноринг уже начал вспоминать, как и чем кормят детей. Прикинув примерный «список блюд», Маэдрос стал оценивать свои кулинарные познания, и с удивлением обнаружил, что умеет готовить оладьи… Усмехнувшись сам себе, нолдо пошёл в кладовую и стал разыскивать нужные ингредиенты. Это было не так сложно, гораздо большая проблема возникла пред ним, когда дело дошло до самой готовки — с недавних пор правое запястие Руссандола пустовало. Эльда печально вздохнул и бросил взгляд на близнецов, стоявших неподалёку. Рыжий окликнул их: — Эй, малышня, идите сюда. Сейчас будете помогать однорукому дяде Нэльо. Мальчики послушались, подошли ближе и с интересом стали рассматривать разнообразие продуктов на столе. Маэдрос начал строго и чётко отдавать указания: — Элронд, разбей в пиалу яйца! И без скорлупок, желательно. Элрос, добавляй по-немногу муку и помешивай. И медноволосый пихнул тарелку с яйцами в руки одному, и стакан с мукой — другому. Близнецы переглянулись с улыбкой и хихикнули. Руссандол недоумённо поднял бровь. Тогда один из малышей пояснил: — Грозный дядя Нэльо, ну ты ведь всё перепутал! Это ведь Элросу надо было дать муку, а не мне! — и дети быстро поменялись игредиентами. Майтимо хмыкнул. Затем, сощурился, скрестил руки на груди и стал внимательно вглядываться в лица детей. Не отрывая глаз, он спросил: — Что ж, препутал немного… А как вас Маглор различает? — По голосу. — дружно ответили мальчики. — И почему я даже не удивлён? — выдохнул Нэльяфинвэ. Взгляд его отчаянно пытался зацепиться хоть за какое-нибудь самое малое различие во внешности близнецов. Руссо подметил, что у Элроса лицо было более «живым» и на нём ясно отображались все мысли; а в глазах Элронда сверкал какой-то неведомый светлый блеск, которого не было у его брата. Но все эти детали были слишком мелкими и неясными, чтобы феаноринг мог различать их быстро и чётко. К тому же, даже на незначительном расстоянии они были незаметны и бесполезны. Нолдо ещё раз хмыкнул и обмакнул пальцы в муку. Потом ткнул ими в грудь одного из эльфят, и на том месте, где коснулась его рука осталось белое пятно. Заметив удивление в глазах малышей, Маэдрос проговорил: — С пятнышком — Элрос, без пятнышка — Элронд. Наконец, они преступили к готовке. Майтимо во всю командовал у стола, и под его чётким руководством юные эльдар действовали дружно и слажено. Они покорно выполняли все указания феаноринга, и последний мог только приятно удивиться их смирению — либо дети сами по себе были послушны, либо пока ещё робели перед «грозным Нэльо». Даже когда дело дошло до уборки на кухне, на который настаивал Руссандол, она не спорили. Вскоре, все трое сидели за столом и удовольствием поглощали «плоды своих трудов». Когда же с завтраком было покончено, медноволосый предложил малышам пойти прогуляться по саду. Через несколько минут, дети уже радостно сбегали в сад. Сам Маэдрос зевнул, и решил, что самым лучшем для него сейчас будет решение немного вздремнуть в кресле. Проснулся он, только когда услышал чьи-то торопливые шаги. Нэльо сонно приоткрыл один глаз. К нему приближался младший феаноринг. По растрёпанным волосам и всё тому же пятну на щеке, можно было понять, что встал Макалаурэ в спешке и даже не успел привести себя в порядок. Дойдя до брата, он спросил с тревогой: — Майтимо, а где дети? Я зашёл к ним в комнату, а там никого. Смотрю, тебя тоже нет, я за беспокоился… — Ш-ш-ш, спокойно… — перебил менестреля Маэдрос. — Дети и я уже давно встали. Это только ты у нас ночная пташка. Канафинвэ облегчённо выдохнул. Медноволосый придвинул к песнопевцу блюдо с остывшими остатками завтрака. — Угощайся. Маглор взял один оладушек, с интересом повертел его в руках и попробовал. — Спасибо. Сам делал? — Ага. — А как ты…? — Твои приёмыши помогли. Кстати, с тебя причитается. Кано усмехнулся и проговорил: — Ох, даже не представляюя, как же я теперь расплачиваться с тобой буду. — Я тоже пока не представляю. — пожал плечами Руссо. — Но уж точно не оладьями. — Это правильно, меня на кухню пускать нельзя… — Но ничего, я что-нибудь при думаю. — произнёс Майтимо, хитро сверкнув глазами. Он встал и медленно направился к дверям, — Ладно, оставлю я тебя, Макалаурэ. Близнецы в саду, если что. — Хорошо. А я в парадной зале, если что. — А почему там? — Играть буду. Там акустика хорошая. — Аааа... Ну, кто бы сомневался. — прицокнул нолдо. — Ну, мне же надо новую балладу опробовать… Я ещё ночью хотел. — Ладно уж, играй. Я бы послушал, но у меня дела… Песнопевец понимающие кивнул. Нэльяфинвэ улыбнулся ему на прощание и вышел в коридор.