Инцест - дело семейное.

Flashback

— Раздевайся, говорю. Тупой что ли? — холодное лезвие все сильнее давит на кожу, кажется, уже слегка ранит, и Тэхен не рискует, повинуется. Жизнь дороже. Спускает джинсы, сбрасывает рубашку.

Холодно.

Шлепки тела о тело, удары, укусы, похотливые стоны незнакомца и жалобный скулеж Тэхена.

Больно.

Остается один. Грязный, униженный, искалеченный.

Пусто.

Flashback end.

— Эй, куколка, я с кем разговариваю? — тормошение за плечо. — Ну, где твой дружок-омежка? Не защитит сегодня? — противный смех. — Ну все, хватит. — раздается из толпы. Мин, с его вечно безразличным лицом, пробирается вперед и сует руки в карманы толстовки. — Юнги, серьезно? — высокий альфа недоумевает. Как это, сам Мин Юнги, гроза всей школы, вступился за никчемного Чон Тэхена. Последний сам в шоке. — Свали. — холодок в голосе, как всегда. И парень повинуется. Спорить с Мином себе дороже. Вообще, странно, что бета держит в страхе альф. Кто он такой? — Спасибо? — произносит с вопросительно-благодарной интонацией Тэхен. И правда, чего это сам Мин Юнги вступился? — Мне надоело смотреть на то, как тебя унижают. Это просто больше не весело. Не обольщайся. — отмахнулся Мин и растворился в толпе так же неожиданно, как появился. Мда… что такое этот Мин Юнги? Плевать. Отстали и ладно. — Слышь, придурок. — Тэхен зол. Он прижимает младшего брата к стене здания школы прямо при его омеге. Чонгук только смеется: — Братишка, осмелел? — Ты им рассказал про… — Тэхен недоверчиво посмотрел на Чимина. — Брысь. — буркнул он, а омежка только посмеялся, вставая рядом с Чонгуком, будто он защитит. Не тут то было. — Чимин, ты оглох? Свали! — рычит Гук и омега, обиженно что-то пробормотав, скрывается. Убедившись, что он ушел далеко, Гук продолжил: — Ты умом тронулся? Я, конечно, не очень то и люблю тебя, но и не совсем придурок, чтобы рассказывать кому попало о таком! — Откуда они тогда знают?! — Ты у меня спрашиваешь? Может Хосок разболтал или мозгоправ твой! — Тэхен! — позади слышится негромкий голос, блондин оборачивается. — Джин? — Привееет. — омежка подбегает к Тэхену, обнимает того и чмокает в щеку, густо краснея. — Ты че тут забыл? Опять нарвешься на этих придурков. — мало того, что Тэхен зол из-за брата, так еще и Джин во время течки опять расхаживает, где не надо. — У меня учебная практика в этой школе. И я блокаторы взял! — довольно оповещает Сокджин и тут же начинает мяться, тихо бормочет. — Слушай, я тебя поблагодарить хотел, но как не придумал. Ты не мог бы дать мне свой номер? Чонгук присвистывает. Тэхен не хочет давать Джину никаких номеров. Благодарности ему не нужны. Вообще исчезнуть хочет. Но верх берет желание показать брату, что он не один тут альфач, за которым омежки бегают. — Записывай. — и блондин диктует цифры. Джин, заполучив номер, вновь целует Тэхена в щеку и убегает поскорее, пока совсем не раскраснелся. — Ну и воняет от него. Ненавижу клубнику. — Чонгук стерзвозничает. Скрестил руки на груди и провел языком по внутренней стороне щеки. Стерва. Самая настоящая. Хоть и альфа. — От Чимина твоего воняет. — когда Тэхен стал таким смелым? Но он и правда ненавидит персики. У него вообще аллергия на них, а тут этот Чимин со своим омерзительным характером, что пахнет ими. Масла в огонь подливает, так сказать. Вообще-то Тэхен не знает, за что ненавидит Чимина. Не придумал еще. Просто бесит. — Кстати. К папе сегодня нельзя. Пойдем завтра с утра. Все равно выходной. — С утра? — кажется, Чонгук вот-вот завоет. — С утра. Имей совесть, твой папа в больнице один, мы должны его навестить. Все. Вали на учебу. — Тэхен поправил лямку рюкзака и скрылся за углом здания. Да уж. Неужели он и дальше сможет быть таким дерзким?

***

Чонгук просыпается с желанием трахать все живое на этом свете. А потом оживлять неживое и тоже трахать. Альфа в период гона — существо страшное. Вытрахает всю душу и не только. Гук тянется за телефоном, набирает наспех номер омеги: -Алло, ЧимЧим? Можешь приехать сейчас? — Гукки, я же говорил тебе вчера, что на пару дней к бабуле уезжаю. — Чонгук не дослушивает. Матерясь под нос, бросает трубку и подрывается с кровати. Что же ему, шлюху теперь снять? Блядство. Нужно в душ. Чон заваливается в ванную комнату и давится запахом апельсина. Чертов Тэхен занял душевую кабину. Как же остро ощущаются все запахи во время гона. И Тэхен чувствует запах горького шоколада, что резко усилился, но значения не придает. Мало ли зачем этот придурок заперся? Блондин продолжает старательно смывать шампунь с волос, напевая что-то под нос. — Тэхенни. — прямо на ухо. Тэхен вздрагивает, оборачивается и отпрыгивает, чуть ли не хватаясь за сердце. — Ты идиот? Напугал! — вопит он, не сразу осознав, что его брат как бы сейчас стоит с ним в одной душевой кабине. Голый. Со стояком. Приличным таким стояком. — Тебе три года что ли, мыться один не можешь? — усмехнулся Тэ, вспоминая, как они, будучи маленькими, мылись вместе. — Я не помыться пришел, Тэхен. — звериный оскал, в глазах черти пляшут. Дьявол. Не Чонгук, а Сатана. Это имя ему подходит больше. Гук не церемонится. Вжимает растерянного Тэхена в стену душевой кабины, оглаживает ягодицы, резко сжимает и, пользуясь растерянностью, впивается в губы грубым настойчивым поцелуем. Тэхен красивый. Худой, попа округлая и упругая. Любая омега обзавидуется, а он вообще-то альфа. Плевать. Блондин дергается, сопротивляется, как может, толкается. Но Чонгук сильнее. Он всегда был более сильным, а во время гона так вообще несокрушимая скала. Против него нереально что-либо следать. — Я больно не сделаю. — шепчет, ведет языком по бледной шее. Тэхен честно пытается противодействовать. — Не сопротивляйся только и я обещаю, больно не будет. — подхватывает старшего под попу. Поздно сопротвляться. Кричать и вовсе бесполезно. Тэхену остается смириться. Боли он не хочет, а Чонгук причинить ее может. Блондин цепляется руками за плечи альфы, ноги скрещивает за чужой спиной. Он уже переживал такое однажды. Переживет еще раз. — Хороший мальчик. — взгляд Чонгука затуманен. Он готов взять парня прямо сейчас, как можно грубее, но обещал больно не делать. Растягивает. Старается, по крайней мере. Но долго все равно не терпит. Входит в плохо растянутого Тэхена, сам блаженно стонет, а блондин шипит и сдерживает слезы, глотает ком обиды. — Блять, Тэхен. — Гук стонет так, будто это его, а не он. Приятно. Тэхен узкий, податливый, пахнет вкусно. Хочется быть грубее, но частичка ясного разума не дает это делать. Чонгук ведь не хочет убить Тэхена. Вообще, нежный альфа во время гона — редкость. И Тэхен уже готовился не только к моральному, но и физическому падению, но нет. Чонгук плавно толкается, добиваясь впоследствии стонов Тэхена. Только непонятно, что это за стоны. Удовольствие? Безысходность? Слезы. — Ну, ну, не плачь. — сцеловывает слезу с щеки брата и двигается грубее, глубже. Крышу сносит. Кто разрешил Тэхену быть таким сексуальным? Это все гон. Точно. Скоро Чонгук уже безжалостно втрахивает податливое тело в стену душевой. Выбивает громкие стоны из блондина и откровенно наслаждается этим. Спина Гука вся в царапинах. Струи горячей воды, попадая на них, вызывают отнюдь неприятные ощущения, но ему плевать. Тэхен невероятный. Наконец Гук не выдерживает, кончает прямо в брата. А что будет? Они оба альфы. Опускает блондина на ноги и зачем-то целует. — Приводи себя в порядок, нам к папе нужно. — шепчет в самые губы и удаляется прочь из ванной. Тэхен же оседает на пол, закрыв лицо ладонями. Он не хочет плакать. Просто не знает, что чувствует.

Ему…понравилось?

***

— Ну-ка обнимитесь. — щурит глаза омега, лежащий на больничной койке. — Что? Ну пап. — дует щеки Тэхен, а младший молча притягивает к себе брата. Обнимает, облакачивая того на себя и не спешит отпускать. — Вот. Мои хорошие мальчики, как в детстве. Только раньше Тэхен был крупнее тебя, Чонгукки. Позаботьтесь друг о друге, пока я тут. — Я позабочусь о нас, папа. — по-доброму улыбается Чонгук, утыкаясь носом в светлую макушку.

Тэхен пахнет приятно.