Богохульство

Ангел Кастиэль не нашёл Бога, в отчаянных поисках которого бродил по всей стране. Дин говорил, что Бог не существует вовсе, но он, конечно, существовал — и сам разыскал своего сына. Кас помнил, как это случилось: его просто вырвало однажды из человеческого мира и зашвырнуло куда-то в иной, прежде незнакомый, мир. Это были его родные Небеса, но какое-то странное место, залитое белым слепящим светом. Совет Мудрецов собирался там. Отец и самые высшие ангелы. Кажется, все они пришли туда, чтобы... судить ангела Кастиэля. А он думал, что Судный День — только для людей. Это было ещё одно из его многочисленных заблуждений. Со всеми своими заблуждениями Кас предстал перед Отцом, тем, кто создал его, тем, кому он был обязан жизнью. Великие архангелы, тоже братья Кастиэля, но в тысячу раз более мудрые, чем он, приближённые к самому Господу, окружали его плотным кольцом и смотрели как на самого ужасного на свете преступника. Что ж, он и был преступником. Он предал своего Отца, своих братьев, свою веру... Он предал самого себя. Бог говорил с ним. Сначала спокойно и мягко, потом — властно и сердито, ведь Кастиэль, ничтожный ангел, смел отвечать ему, даже спорить с ним. А Кас не спорил, нет, он лишь пытался сказать... объяснить... дать им увидеть то, что видел он, — светлую, чистую, добрую душу Дина Винчестера, который был истинным защитником человечества. Дин хотел помогать людям, Дин ценил людей, каждого человека на Земле — разве это плохо, разве это неправильно? Бог и архангелы полагали, что Дин ошибается. А заблудший Кастиэль — вместе с ним. Они поведали ему о решении совета высших созданий, куда более мудрых, чем все люди вместе взятые, и уж точно — чем один человек; решением этим было очистить мир от скверны, в которой он погряз. Люди заслуживают наказания за свои бесконечные грехи... но не все, конечно, кто-то из них ещё достоин священного дара жизни. И ради таких достойных мудрые решили очистить Землю. Пускай половина человечества исчезнет — а другая половина, быть может, задумается наконец над своими грязными помыслами и низкими делами. Их жизнь станет благой и светлой, как и положено, люди вернутся к своей первозданной чистоте... и никогда больше не совершат ни одного греха. Мудрецы, в чьей власти Истина, позаботятся об этом. А непокорный ангел Кастиэль должен понести заслуженное наказание. Он забудет Дина Винчестера, а Дин Винчестер забудет его. Они никогда не встретятся, и Кас, искупив свой грех и очистив душу, вернётся на Небо послушным божьим сыном, каким ему и полагается быть. За несколько мгновений до того, как Бог коснулся своей дланью его головы и забрал все воспоминания, связанные с Дином, Кастиэль начал вдруг метаться, как безумный, в круге архангелов, бросать им в лицо обвинения и кричать самому Господу: — Лучшей убей меня! Уничтожь меня! Я не смогу... Он не успел закончить фразы. А сказать он хотел, что не сможет без Дина. Больше не сможет, не теперь, когда Дина стало в его душе слишком много, когда Дин заполнил его собой и вытеснил почти всё прежнее... не слова-заповеди Бога часто звучали в ушах ангела Кастиэля, а слова Дина. Простого смертного человека, который был нужен Касу больше, чем Бог. Отголоски утраченных воспоминаний теперь возвращались — вихрем, смерчем, заполоняя голову Каса и грозя разорвать её на куски. С Дином, кажется, происходило то же самое, — он без сил привалился к стене и крепко сжимал пальцами виски, морщась как от сильной боли. — Какого… хрена… это… было? — наконец выдавил он. — Мой Отец, — ответил Кас. — Помнишь, ты обещал надрать ему задницу? Последняя фраза вырвалась сама собой; Дин посмотрел на Каса с изумлением, словно не верил, что ангел может шутить, и слабая, нервная улыбка искривила его губы. — Обязательно. Как только встречусь с ним. — А всё же Бог существует. Я говорил тебе, Дин. — Да. А я говорил, что, если он существует, то к дьяволу такого Бога. И разве я не прав? Кас ничего не ответил. Он снова был ангелом Кастиэлем, снова обрёл себя и свою память, снова знал, где его место в этом мире, для чего он появился на свет… Кастиэль, сын божий, не смертный человек, ангел, сотворённый Богом, вернулся в правильный мир, хотя воспоминания о мире фальшивом были живы в нём. Он помнил всё. Случайную встречу с Дином. Попытки его понять и разгадать. Разговоры, споры, то, как резко изменилась жизнь Каса-человека, когда в ней появился Дин. Это была другая реальность, но… События повторялись. В этой, нормальной, жизни — Кас вспомнил теперь — у них с Дином всё случилось точно так же. Тихий вечер, когда Дин подошёл внезапно к Касу, обнял со спины и начал жадно и в каком-то безумии целовать шею. Кас ответил на его поцелуи, растворяясь в новых, незнакомых ощущениях, позволил Дину перевернуть себя на живот, терпел, стиснув зубы, боль, смешанную с удовольствием, а потом… Потом Дин ушёл. Исчез, и, если Кас делал попытки с ним поговорить через Сэма, отказывался, обрывал, избегал. А после вернулся. И сказал Касу те же самые слова, звучащие совсем не так, как люди обычно признаются в любви друг другу, но Кас почему-то знал — это было именно оно. Самое настоящее признание. В этой, истинной, реальности всё повторялось, хотя Бог, наказывая Каса, хотел совсем иного развития событий. Он заставил сына своего Кастиэля забыть человека по имени Дин, раскидал их в разные стороны и сделал так, что они не должны были встретиться... но они встретились, и всё было, как и прежде, пускай и немного в изменённых декорациях. Ведь и тогда, и сейчас встреча с Дином изменила всё, поколебала основы жизни ангела Кастиэля и заставила сомневаться в том, во что раньше он верил безоговорочно. Дин дал Касу что-то его, личное, не божье. Кас полюбил Дина больше, чем Бога. В обеих реальностях. Он дважды совершил один и тот же грех. Сделал один и тот же выбор. И, может, именно это был единственным путь? Может, стать богохульником — правильный выбор? — Ты вытащил меня из Ада, — сказал внезапно Дин, нарушая неловкую тишину. — В этой жизни и в той. По-разному, но ты спас меня, Кас. Ты каждый чёртов раз меня спасаешь. — А ты бросил меня, Дин. В двух реальностях. Ушёл, ничего не сказав, словно я… — Да. Но я же вернулся, правда? В двух реальностях. Кас кивнул. Правда. И это было важнее всего.