Богохульство

Дина не было уже две недели. Две недели и два дня — Кас точно знал, потому что каждый из этих дней был для него маленькой вечностью. Он ждал, что Дин придёт, — в конце концов, этот непредсказуемый человек всегда приходил, какими бы долгими ни были перерывы, — и только на третьей неделе оставил безнадёжные попытки дождаться. Наверное, Дин просто не придал такого уж большого смысла тому, что случилось… значило ли это для него так много, как для Каса, значило ли вообще что-нибудь? Вряд ли. Дин спал со многими женщинами и, наверное, с мужчинами тоже. Какой-то бармен в каком-то захолустном городке разве может быть для него важнее всех прочих? Дин не придёт. Ему незачем приходить. Вечности шли одна за другой, а картинки в голове становились ярче, всё чаще стояли перед глазами и не давали думать ни о чём другом. Так ясно, словно всё было вчера, Кас чувствовал прикосновения Дина — резкие и жадные, но в то же время нежные, ощущал его поцелуи, слышал его хриплый шёпот. Кас видел самого себя под Дином, неловкого, испуганного, стонущего от наслаждения. Теперь ему было стыдно за это. За то, что позволил Дину использовать себя. За то, что поддался… чему-то. Он и сам не знал, чему. Наваждению какому-то. Да, он хотел Дина Винчестера, да, он испытывал к нему какие-то чувства, сильные чувства, — но в этом не было смысла, ведь Дин не чувствовал того же в ответ, просто исполнил свою прихоть, уехал и забыл обо всём. А Кас забыть не мог, как ни пытался. У него была работа, были знакомые, была даже вера в Бога — и только этим он жил. Жил ли? Скорее, просто существовал, ходил на работу, читал утренние и вечерние молитвы, перебрасывался с коллегами парой пустых фраз, слушал пьяные исповеди клиентов, смешивал коктейли… А вот ничего своего не было. Ничего сильного и настоящего. Лишь пустота внутри да временами странная, горькая тоска по чему-то недостижимому, нехватка чего-то… Когда в его жизни появился Дин, на первый взгляд ничего не изменилось, но пустота ушла. Не было больше желания обрести что-то далёкое и недоступное, словно с приходом Дина Винчестера кусочек мозаики встал на место. Только с этим кусочком Кас был по-настоящему собой. А прежде он просто не знал себя. Кто такой Кастиэль? Чем он живёт, что для него важно, к чему он стремится, чего хочет? Ничего он не хотел и ни к чему не стремился, пока странный парень со сказками про демонов не сел перед стойкой и не потребовал виски. Тот день всё изменил — даже раньше, чем Кас заметил и осознал. Дин Винчестер не был праведником. Бог в презрении отвернулся бы от него. Пьяница, любитель женщин и секса, богохульник, грубый, нахальный, невыносимый… Он был грязен в глазах Бога, но Кас видел, какая чистая и светлая у Дина душа, хоть и не знал, чем тот занимается, какие тёмные дела проворачивает, может, и убивает кого-то. Но знать ему было и не нужно, чтобы заметить эту душу — незапятнанную, неиспорченную ничем. Алкоголь и женщины не делали Дина грешником. Он был светлее многих. До безумия любил своего брата и на всё был готов ради него. Неловко и в своей особой грубоватой манере заботился о Касе. Проклинал Бога за равнодушие к человеку, ангелов — за жестокость и веру в Отца, которого они даже ни разу не видели. Он хотел спасти мир — и, чёрт возьми, с Дином Кас был готов посчитать правдой и сказочную нечисть, и конец света. Этот человек не мог врать, не умел врать, даже самые бредовые вещи от него звучали правдоподобно. Однажды Кас с ужасом понял, что верит в Дина больше, чем в Бога. Ему казалось, что он знаком с Дином целую вечность, хотя на самом деле почти ничего о нём не знал. Они как будто были знакомы раньше. Это всё как будто уже было. Словно они должны были неизбежно встретиться. Словно Касу судьбой было назначено полюбить Дина. Но всё это, конечно, чепуха. Это нужно лишь ему одному. Дин трахнул его и ушёл — и наверняка уже спустя пару дней забыл обо всём. Кас не мог забыть и продолжал отсчитывать дни, понимая, как это глупо и по-детски. Он ждал Дина каждый чёртов день, снова уверяя себя, что вовсе не ждёт. Дин пришёл две недели и четыре дня спустя. Кас ждал его, конечно, но теперь уже скорее по привычке, со смутной надеждой, ждал, но не верил. Слишком долго Дина не было. Слишком быстро он исчез в тот день и слишком красноречивым казалось его исчезновение. Ничего не изменилось после этого. Всё вернулось на круги своя: Кас снова был прежним, ходил на работу, наблюдал за людьми и верил в Бога. Но теперь он ясно и остро чувствовал разницу — между тем, что было до Дина, и тем, что стало вместе с Дином. Настоящим, полным, живым было второе, а первое…он не мог довольствоваться этим, зная, что бывает иначе – хорошо, ярко, сильно. А сейчас было никак, и в этой пустоте дни тянулись, как машины с неисправным двигателем… одинаковые, похожие друг на друга, невыносимые. В конце концов Кас начал верить, что Дин ему просто привиделся. Во сне. Приятном и сладком, а всё же — во сне, и теперь нужно проснуться, Кастиэль, проснись, забудь, не думай о нём, он больше не придёт, его, может, и вообще не было! Дин пришёл, когда Кас уже был близок к помешательству. Однажды вечером дверь «Джека» распахнулась, чтобы впустить очередного клиента. Кас поднял голову и чуть не выронил стакан. На пороге стоял Дин, запыхавшийся, лохматый и словно сам не очень понимающий, что делает здесь. Неизменная куртка в спешке не застёгнута. Под глазами круги, как если бы он не спал много ночей. Взгляд бешеный. — Лесли, — хрипло позвал Кас девушку, пробегавшую мимо. — Постой за меня пять минут. Пожалуйста. В долгу не останусь. И не дождавшись ответа, начал неловко пятиться спиной к подсобному помещению, ни на секунду не сводя с Дина глаз. Тот всё понял и, грубо расталкивая встречных людей плечом, двинулся сквозь плотно забитый зал прямо к нему. Какие-то минуты — и люди с их шумом, гамом, криком, звуком голосов и звоном тарелок остались позади. Весь мир остался позади. Кас, конечно, сотню раз рисовал перед собой эту сцену и думал, а что он скажет Дину, если тот всё же вернётся? Дин вернулся, и он совершенно не представлял, что сказать — все заготовленные заранее слова застряли в горле и никак не желали выходить наружу. Тело охватила странная слабость, и руки вдруг стали чужими, их некуда было деть, и смотреть прямо в глаза Дину уже не получалось, и кровь кинулась в лицо… в целом Кас ощущал себя как мальчишка, а не взрослый, опытный человек. Хотя какой там, к дьяволу, опыт?! Дин внезапно заговорил. Не своим привычным уверенным голосом, а тихо и хрипло, как будто самому себе под нос. Он стоял чуть поодаль, даже слишком далеко, словно нарочно соблюдая безопасную дистанцию: облокотился спиной на дверцу шкафчика и смотреть на Каса так же избегал. В эту минуту они казались совершенно незнакомыми друг другу людьми. Попутчики. Случайная встреча. Может, Дин пришёл, чтобы положить ей конец? И скажет сейчас: «Прости, Кас, я не должен был…» или «Кас, ты же понимаешь, это было не серьёзно…» — Прости. Ну вот, что и требовалось доказать. — Прости, я не должен был так исчезать. — Почему же, — выдавил Кас в ответ. — Должен был. Если для тебя это не было чем-то… в общем, не было, ты мог спокойно уйти. — Нет, ты не понял, я хочу сказать… — Дин, мы взрослые люди, в конце концов, и тебе не нужно ничего объяснять. Ты мог не приходить сюда сегодня. Я бы понял. — Да, — ещё тише, чем прежде, сказал Дин. — Ты бы понял. Ты же ангел, Кас, ты святой. И слова бы не сказал, даже если бы я притащил сюда какую-нибудь девицу. И бурное воображение Кастиэля тут же нарисовало ему эту картину: Дин в обнимку с девчонкой вваливается в кафе, садится у стойки и требует «виски, да поживее!», а потом целует свою подружку, нисколько не стесняясь чужого присутствия. Он так уже делал в один из своих первых приходов. Тогда Касу было всё равно — обычная сцена, тогда он ещё не думал о Дине, но сейчас от подобных мыслей ему стало плохо. Он тряхнул головой, прогоняя глупые фантазии, и заметил вдруг, что Дин смотрит на него в упор. Прямо в глаза, не избегая, не делая вид, что они какие-то незнакомцы и говорят о пустяках. — Если ты ангел, Кас, то я, скорее, демон. Я безнадёжный грешник в глазах твоего Бога. И как же ты… — Да плевать мне на Бога! — выкрикнул Кас, так громко, что, наверное, даже в шумном зале кафе его слышали. Выкрикнул и тут же замер, переводя дыхание, — дышать стало почему-то очень трудно, а сердце бухало в груди и грозило разодрать лёгкие, если сию же секунду не угомонится. — Что?.. — Плевать мне на Бога. Я верю тебе. В твоих демонов, ангелов, нечистых тварей, Апокалипсис, хоть это и чушь несусветная, но я верю в это и… в тебя, Дин. — Ты единственный, кто верит в меня. Несколько долгих минут они простояли в тишине. — Единственный, — повторил Дин наконец, уже громче. — Сэмми верит тоже, но… это другое. Он мой брат. Да и он вечно сомневается во мне. Отец в меня не верил, я для него был несмышлёным ребёнком. А ты, Кас… чёрт возьми, ты даже не знаешь этого мира, ты ни разу не видел демонов, так почему ты веришь мне? Почему?! — Не знаю. Не знаю, Дин. Наверное, потому, что это ты. И другого объяснения не было. В этом и заключалась главная причина. Кас не видел, как Дин подошёл к нему, почувствовал только, как его обняли чужие руки и резко притянули к себе. И это движение, простое объятие, сразу же наполнило Каса до краёв, и пустоты как ни бывало, он снова стал живым и настоящим, снова ощущал себя здесь и сейчас. И снова его посетило странное, ничем необъяснимое, но твёрдое и ясное чувство, что так и должно быть. Его место здесь. Рядом с Дином. Только так было правильно. — Я не должен был исчезать, — забормотал Дин куда-то в шею Касу. — Не должен был, но исчез, потому что… ну, я испугался. Чертовски испугался, ведь это в первый раз, когда мне кто-то так нужен. Я думал, это пройдёт, ну, знаешь, как проблема словно исчезает, если о ней не думаешь, думал, забуду тебя, как забывал всех девчонок, но у меня ничего не вышло. Просто… ты нужен мне, Кас. Ты нужен мне, Кас. Словно ослепительный белый свет затопил комнатку, врываясь изо всех щелей и окутывая собой всё, и Дин с Касом ошалело посмотрели друг на друга. Они вспомнили.