fascinating

На следующий день Эва ищет встречи с Крисом. Она выслеживает его в заполненных коридорах, зависая в компании своих подруг; чуть ли испепеляет его взглядом в шумной школьной столовой, когда сидит от него за несколько столов; пытается догнать его на стадионе, когда у них проходит совместная физкультура, но Шистад будто бы специально набирает скорость, скрываясь за поворотом. Мун удача улыбается, машет приветливо ручкой и на Шистада указывает, одиноко стоящего на пустующей школьной парковке. Он прислонился к капоту своей глянцевой машины, зависнув в телефоне. На голове черная кепка и ему, должно быть, совершенно не холодно, раз на нем лишь белоснежная футболка, развивающаяся при малейшем дуновении ветра. Эва оборачивается. Уроки закончились пятнадцать минут назад, поэтому территория школы уже пустует. Деревянные столики, которые обычно забиты на переменах, одиноко свободны, а в коридорах школы слишком тихо, чтобы оставаться там лишние пять минут. Эва ждет Остина с дополнительного занятия по физике и думает о том, что расспросить Криса — неплохая идея. — Ты стоишь здесь один? — девушка приподнимает брови, когда останавливается прямо напротив третьекурсника. Она делает один шаг назад, отходя на приличное расстояние, а Шистад хрипло смеется. Эва думает о том, что у нее сердце уже где-то на уровне пяток валяется. — Странно, что тебя до сих пор не окружили девушки с просьбами расписаться у них на груди. — Сталкер, — Крис прячет телефон в задний карман джинс и хватается за жестяную баночку колы, стоящей на капоте машины. — Боялась, что меня кто-то украдет раньше тебя? — Я не слежу за тобой, — девушка пропускает вопрос мимо ушей. — О, а как же, — Шистад потирает большим пальцем нижнюю губу, снова усмехаясь. — Видел я то, как ты смотришь на меня целый день. Мой друг подумал, что ты моя чокнутая фанатка. Ну, толстовка у тебя моя есть, когда, кстати, вернешь? — Идиот, — Эва толкает его в крепкое плечо. — Я пришла поговорить. — Твой парень разве не посадит тебя в клетку за это? — шутит Крис, делая глоток шипучей газировки. — Он будет в ярости, — подытоживает девушка, поджимая пухлые губы в тонкую полоску. — И зачем ты тогда рискуешь? — Крис глядит на нее из-под козырька черной кепки, облизывая влажные от колы губы. — Остин ничего не говорит мне, — девушка складывает руки на груди, усаживаясь на капот машины рядом с Пенетратором. — Мне не очень-то и нравится идея пересекаться с тобой. — Правда что ли? — хмыкает парень. — Ну не знаю, в прошлый раз ты сама пришла ко мне. И сейчас тоже. — Просто ответь мне, из-за чего вы с Остином вцепились в друг друга? — Эва чувствует, как краснеет. — Здесь нечего рассказывать, — парень пожимает плечами. — Просто твой обмудок не умеет держать язык за зубами и спровоцировал меня. Из-за него у меня теперь возникла небольшая проблема, но я как-нибудь справлюсь с этим дерьмом. — Что-то серьезное? — Меня хотят отчислить, — Крис делает еще один глоток газировки. — Сказали самому забрать документы и начинать подыскивать другую школу. Завтра будет что-то вроде собрания учителей, где они будут собирать подписи за то, чтобы меня выперли отсюда. — Но ты ведь в выпускном классе. Эва не знает, куда свои руки деть. Она прячет дрожащие пальцы в карманах своей легкой куртки, кусая нижнюю губу с такой силой, что та начинает мельком кровоточить. В голове набатом бьет, что Шистада исключают за такую малейшую глупость и Мун почему-то чувствует себя виноватой. — Да плевать они все хотели на это, — Шистад ставит пустую банку колы под ноги. — Для Мистера Филча вчера была последняя капля моих выходок. Вот старик и не выдержал. — Тебя ведь должны оставить, — Эва понятия не имеет, почему защищает его. — Насколько я знаю, ты хорошо учишься, ходишь на спортивные секции. — Наводила обо мне справки? — Крис продолжает улыбаться. — Неплохо для начинающего сталкера. — Я не слежу за тобой, — Мун чувствует, как у нее в уголках глаз слезы скапливаются, еще сильнее кусая нижнюю губу. — Даже в таких ситуациях ты умудряешься шутить. — Но ты волнуешься обо мне. — Ни капли, — она смотрит на него стеклянными глазами, чувствуя, как слезы скатываются по щекам. — Черт, ты не должен видеть этого. — Девушка прячет лицо в ладонях. — Эва? — Шистад едва касается ее плеча. — Почему ты плачешь? — Я чувствую себя виноватой во всем этом, — Мун отворачивается от него. — Если бы не Остин, тебя бы не исключили. — Эй, — Крис отталкивает от капота машины, становясь прямо напротив рыжеволосой. — А говоришь, что не волнуешься обо мне. — Я не… — Твой парень говнюк, Мун, — Шистад убирает ее руки с лица, пальцами касаясь маленького подбородка. — Он полный идиот, раз заставляет чувствовать тебя виноватой за него. — Вау, — Эва шмыгает носом. — Ты знаешь, как успокаивать девушек. — Можешь даже поплакать мне в плечо и испортить мою футболку, если тебе это так нужно, — парень улыбается и одевает черную кепку на рыжую макушку козырьком назад, касаясь медных прядей. — Да, но это неправильно, — девушка упирается в мужскую грудь маленькими ладонями, когда Шистад подходит непозволительно близко, устраиваясь между ее ног. — Расскажешь мне, что еще неправильно? — он ставит руки по бокам от ее бедер, обтянутых атласной юбкой. — Целоваться с тобой, например? — она нервно сглатывает, когда Крис резко наклоняется к ее лицу, заставляя крохотное сердце биться еще сильнее. — Спать с тобой, например? — Не ври, — мычит брюнет. — Тебе нравится. Он целует ее прямо посреди школьной автостоянки, нежно касаясь худенькой талии, спрятанной под кожаной курткой. Эва понятия не имеет, почему почти что сразу же отвечает ему. Толи сдаваться нет смысла никакого, то ли руки сами рефлекторно к его горячему телу тянутся, обвивая шею и касаясь затылка. Она шипит, когда Крис ее за нижнюю губу кусает, оттягивая на себя и сквозь поцелуй улыбается, когда он ей шепчет что-то слишком пошлое на ухо. — Ты слишком сексуальная в этой кепке, — Шистад касается ее лба своим, пытаясь отдышаться. — Либо ты сейчас же уходишь от меня, либо я не сдерживаюсь и трахаю тебя прямо в этой машине. — Он смотрит на нее так испытующе, отчего кожу содрать с себя скальпелем хочется. Зверски улыбается и снова в ее персиковые губы целует, оставляя на них привкус сладкой газировки. — Мне пора, — она выныривает из его хватки до того, как его губы начинает опускаться еще ниже. — Желаю удачи завтра. Эва уходит с его кепкой на голове и горящими следами от длинных пальцев на своем теле. Только дыхание переводит, едва перебарывая в себе желание обернуться. Слышит звук отъезжающей машины за спиной и новый аксессуар в рюкзаке прячет, закидывая лямку себе на плечо. Мун ждет Остина, спиной прислонившись к кирпичной стене школьного здания.

***

Эва возвращается домой только спустя пару дней. Она ни капли не удивляется, когда за все время отсутствия мать ни разу не звонит ей, не беспокоясь о том, где она пропадает. Миссис Мун лишь короткое сообщение ей отправляет, заставляющее сложить вещи обратно в рюкзак и вернуться домой: «Ты должна вернуться домой сейчас же!». Мун никогда не была трудным подростком. Она всегда старалась угодить матери во всем — помогать по дому, готовить ужины, когда женщина задерживается на работе и даже подрабатывать на летних каникулах, когда Мун была еще в начальной школе. Но в какой-то момент все пошло по наклонной. Эва стала хранить бутылки под кроватью, секреты в голове и играть со своей родной матерью в молчанку, затянувшуюся в несколько дней. Эва вешает куртку на крючок и бросает рюкзак с вещами прямо у двери. Из кухни пахнет выпечкой и Мун блаженно прикрывает глаза. — Эва? — мать высовывает голову из проема, утирая руки о потрепанный фартук. — Уже вернулась? — О чем ты хотела поговорить? — девушка отрешенно складывает руки на груди, усаживаясь на свободный стул на кухне. — Мне нужно уехать, милая. На пару дней, не больше, этого требует моя работа, — женщина виновато жует губы, не зная куда деть руки. Она принимается намывать итак уже сверкающие чистотой тарелки. — Я видела билеты в Монако в коридоре, — рыжеволосая поджимает губы. — Если ты захотела свалить, необязательно так нагло врать своей дочери в лицо. — Эва нервно усмехается. — Можешь спокойно брать своих подружек под руки и улетать. — Дорогая, прости, — Миссис Мун садится прямо напротив дочери. — Я не могла отказаться. — Ну, конечно, — цокает девушка. — Как же можно отказаться от первоклассных отелей, красивых небоскребов и чистого моря? — Эва, мне нужно отдохнуть. — Ты устала? — взрываясь, спрашивает зеленоглазая. — От чего? Устала пить вино каждый вечер со своими коллегами по работе? Или устала зависать с какими-то мужиками в ресторанах, разводя их на деньги? Отчего ты устала, мам? — Ты ничего не знаешь. — Езжай, — Мун с грохотом поднимается из-за стола. — Жду красивых фоток с моря. Уже жду того момента, как внутри меня будет во все стены биться зависть. — Почему ты так говоришь? — Быть может, потому что ты не заботишься обо мне? — едва сдерживается девушка. — У меня складывается ощущение, что мы соседки, снимающие квартиру и не влезающие в жизни друг друга. Ты ведешь себя, как мать, которую не заботит жизнь родной дочери и которая думает лишь о том, какое платье надеть на очередное свидание с богатым бизнесменом. Ты пытаешься играть роль заботливой мамы, но, знаешь, хреново у тебя получается. Мун скрывается на втором этаже, быстро перешагивая скрипучие ступеньки и хватая рюкзак за тонкие лямки. Она громко хлопает дверью в своей комнате и по холодной стене скатывается, обнимая дрожащими руками голые колени. Она ни капли не удивляется, когда по щекам не бегут соленые слезы, когда губы не дрожат от обиды — ей попросту все равно. Эва привыкла, что они часто ссорятся с матерью, хлопая перед носами друг друга дверями. Она знает, что через несколько дней Миссис Мун вернется, а Эва успеет соскучиться. Они будут рассматривать фотки с курорта, говорить о странных вещах и смотреть старые фильмы, как делали это еще пару лет назад. Эва любит мать даже несмотря на то, что они обе до безумия вспыльчивые. Однажды они поссорились прямо в магазине на виду у многих покупателей, катающих тележки с подругами. Их выводили охранники, потому что они навели там полный беспорядок в виде громкого скандала и слез рыжеволосой. Перед сном Эва зашла в ее комнату, сказав тихое: «То, что я назвала тебя неблагодарной — это неправда. Ты самая лучшая мама на свете». Эва разбирает вещи. Звонко расстегивает молнию рюкзака и достает от туда черную кепку. От нее пахнет сигаретами. Так едко, что задыхаться в этом запахе хочется. Она касается пальцами черной ткани, пробуя ее на ощупь. Мун вспоминает губы Криса на своих. Мун вспоминает мятную жвачку в заднем кармане его джинс. Она надевает кепку на макушку мягкой игрушки, которую ей когда-то подарил Остин и почему-то улыбается. Отдаст как-нибудь потом.