fascinating

Первое октября начинается с обожженного языка о слишком крепкий кофе и расклеенной подошвы любимых конверсов, отчего приходится закинуть удобную обувь в плотный мусорный пакет, а бумажный стаканчик с горьким напитком оставить на кухонной столешнице дома. Она поникшим взглядом провожает мать с утра до желтого такси, остановившегося около их дома. Миссис Мун выкатывает два огромных чемодана, останавливаясь около входной двери: — Будь славной, Эва, — она тепло улыбается ей и дергает за ручку, скрываясь за белоснежной дверью. Ни прощай, ни материнских объятий. Ровным счетом ничего, но Мун привыкла к этому. Второй месяц серой осени начинается не с самой приятной ноты. Она заседает где-то в голове, воет, как стая противных пчел, на которых у Эвы аллергия, и кусает в самые больные точки, заставляя морщиться. Эва хлюпает по маленьким лужам по пути в школу, слушает музыку в наушниках и почему-то сообщения от своего парня игнорирует, нервно блокируя яркий экран телефона. Эва думает о Крисе, а еще о непрекращающемся дожде, который в Осло уже вошел в привычку. О том, что его возможно исключат сегодня и она больше никогда не увидит его. О том, что Крис больше не будет соблазнять длинноногих одногруппниц в коридорах школы (да и ее, в общем-то, тоже. Почему ты вообще думаешь об этом?), совершенно не стесняясь ощущать на себе десяток ошарашенных взглядов. Что он вообще будет делать в новой школе без своей банды ребят? Создаст новую компанию? Она не прекращает думать о том, что вся вина лежит на Остине и лишь взглядом его испепеляет, когда тот ее крепко за руку берет, обхватывая запястье холодной ладонью. Их проблемы — общие, значит ли это, что она должна разгребать их тоже? — Завтра вечеринка, — Остин подставляет лицо к согревающим лучам солнца, когда сидит на немного отсыревшей скамье на заднем дворе школы. — Мы пойдем? — Ты говорил с Крисом? — Эва его вопрос мимо ушей пропускает, болтая ногами в воздухе. — Его сегодня могут исключить. — Мне, если честно, плевать, — Остин играется с молнией на серой олимпийке и безэмоционально рассматривает девушку. — Почему это так сильно заботит тебя? — Потому что Крис твой друг? — Мы не… — О, да ты серьезно? — Мун толкает парня в плечо. — Тебе сейчас же нужно извиниться перед ним. За те слова, которые ты сказал ему в его доме, Остин. Ты задел его. — Но это правда. — Ты не должен был говорить этого. Ты почти что назвал его шлюхой, — Эва сдержанно поджимает губы, чувствуя на языке привкус вишневого блеска. — Мне нужно идти на испанский. Будь хорошим парнем и попытайся вымолвить хотя бы «извини» в его адрес. — И что мне за это будет? — в глазах Остина загорается азарт и он наблюдает за тем, как девушка вскакивает со скамьи. — Поцелуешь меня? — Не хочу испачкать помаду.

***

Эва не видит Шистада целый день и ногти на уроках кусает, нервно постукивая кончиком карандаша по парте. Она по шумным коридорам с подругами блуждает, совершенно не вслушиваясь в разговор девочек и лишь взглядом его фигуру ищет, но все оказывается тщетным. Его не оказывается ни в курилке, ни в школьной столовой, где компания Пенетраторов собирается почти что каждую перемену. Мун чувствует, как начинает закипать. Будто бы ее в огромном море пытаются утопить при ста градусах, чтобы она сварилась там заживо, чувствуя укол вины. Она рукава свободного и немного мешковатого свитера до самых костяшек пальцев растягивает и в последний раз в окно смотрит, когда они с девочками на подоконнике сидят, перекусывая домашней едой. Эва видит Криса. Без доли эмоций Криса и все с той же растрепанной прической на голове, которая, как и всегда, шла к его лицу. Мун узнает мужчину, идущего рядом с ним, который с кем-то увлеченно беседует по телефону. Она узнает Мистера Шистада — отца Криса и понимает, что дела совсем уж плохи, раз школьная комиссия пригласила родителей. — Я одна это вижу? — Вильде перестает жевать листья салата. Она бесцеремонно тычет пальцем в окно и Нура одергивает ее. — И все же, это не слухи. Криса и вправду исключают. — Это еще точно не известно, — вмешивается рыжеволосая. — Собрания еще не было. — А ты откуда знаешь? — Хэлеруд испытующе смотрит на нее. Эва думает, что рассказать все подругам — неплохая идея, но отбрасывает эти мысли куда подальше, засовывая их в самый дальний угол своих никому не нужных мыслей. — Слышала слухи, — она убирает вылезшую на лоб прядь рыжих волос за ухо. — Все равно мне кажется, что его не исключат, — Вильде противно щелкает арбузной жвачкой. — Его отец много чего сделал для этой школы. Да и сам Крис много к чему приложил свою руку. — И к чему же? — фыркает Нура, складывая руки на груди. — К флирту с незнакомками и обжиманию в грязных туалетах? — Он, вроде как, занимается благотворительностью. — Не смеши меня, Вильде, — Сатре хлопает блондинку по плечу. — Такие, как Крис, занимаются только одноразовым сексом, не заботясь о том, что с легкостью могут получить венерическое заболевание. Эва чувствует, как у нее начинают гореть уши и она снова отворачивается к окну. — Они осторожны в этом, — вздернув подбородок отвечает Хэлеруд. — Вот Вильям… — Начинаются разговоры о короле Вильяме, — бурчит Сана, надевая рюкзак себе на плечи. — Поэтому я сваливаю, чтобы не слышать очередные надежды нашей дорогой Вильде. — Что ты… Но Бакуш уже скрывает на втором этаже, быстро перешагивая маленькие ступеньки. Эва думает о том, чтобы спросить Криса про благотворительность.

***

— Эва? — рыжеволосая слышит знакомый голос Нуры за спиной и останавливается при выходе из школы, хватаясь за ручку двери. — Боже, не иди так быстро, я не успеваю за тобой! — Извини, — Мун выдавливает из себя улыбку, приобнимая подругу. Она чувствует себя паршиво целый день. Остин не подошел к ней ни разу за эту перемену, будто бы игнорируя ее существование, как постоянной и любимой девушки. Она отправляет ему кучу сообщение с расспросами, но парень лишь коротко отвечает: «Потом». Вздыхает, постоянно косясь на Сатре, у который взгляд заботливой мамаши сверкает и она щурит глаза, всматриваясь в поникшее лицо первокурсницы. Они договариваются встретиться после уроков и пойти вместе домой. К Эве. Мать все равно уехала. — Дерьмово выглядишь. — Прости, я просто, — Эва устало потирает глаза и они выходят во двор школы. — Жутко устала за сегодня. — Ты сегодня задумчивая, — подмечает Сатре. — Все время кого-то ищешь. Эва, ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне абсолютно все, что тебя тревожит, не боясь за то, что я кому-то растрепаю? Шистад так и не объявился за весь этот учебный день, похоже, зависнув в кабинете директора на долгое время. Она все время мешкалась, сидя на стуле в переполненной столовой, кусала итак уже израненные губы, бросая мимолетный взгляд на столик Пенетраторов, но все в который раз было тщетно. Ей даже хотелось затащить Вильяма Магнуссона в пустой туалет, выпрашивая о том, что происходит с его лучшим другом. Они проходят мимо дорогой машины Мистера Шистада. — Иногда у меня складывается такое ощущение, — все никак не замолкает Нура. — Что у Пенетратора Криса от отца такая звездная болезнь. — Блондинка презрительно разглядывает иномарку, припаркованную на автостоянке. — Иногда я даже завидую ему. — Серьезно? — У него есть все, — Нура пожимает плечами. — Много денег, отличный дом, родители, которые вечно в разъездах. Хорошая репутация, хотя я понятия не имею, как ему удается быть таким хорошим, пока он так бесхребетно обращается с девушками. — Эти куклы сами должны понимать, на что идут, — отвечает Мун. — Он ему ничего не обещал. — Если бы я тебя не знала, то непременно бы подумала, что ты защищаешь его, — Нура улыбается. — То, что он ничего им не обещает, не дает ему право разбивать девичьи сердца. Мне тошно смотреть на их толстовки, которые девушки носят, будто бы получили долгожданный приз. Я сомневаюсь, что в этих парнях есть что-то больше, чем красивая обертка в виде внешности. — Считаешь их красивыми? — Считаю их красивыми третьекурсниками, которые пользуются этим и ведут себя крайне эгоистично, — Нура гордо вздергивает подбородок, довольная своей речью. — Все же, им стоит провериться на венерические заболевания. — Я видела пару раз, как Вильям ухаживает за тобой на вечеринках, — вспоминает рыжеволосая, пытаясь поскорее перевести тему. — Это что-то значит? — Это значит ровным счетом ничего, — Сатре складывает руки на груди. — Он очередной парень-пустышка, который пытается затащить меня в постель. — И что ты на этой отвечаешь? — Просто показываю ему два средних пальца, давая понять, что ему ничего не светит, — Нура поджимает красные губы. — Этот идиот предложил мне приехать к нему домой, чтобы позаниматься испанским. Все было бы ничего, но я, черт побери, на первом курсе, Эва. — О, — только и отвечает рыжеволосая. — Он бы сварил тебе твое любимое какао, сыграл бы на гитаре единственную песню, которую он знает и обязательно бы свалил тебя наповал. — Ни за что, — подруга машет головой в разные стороны. — Но какао я бы с собой забрала, прежде чем уйти.

***

Эва в очередной раз проверяет социальные сети, выискивая надпись «онлайн» на странице Криса. Она постоянно кусает губы, когда видит, что он был в последний раз в сети еще утром. Время близится к восьми часам вечера и она лениво перелистывает ленту инстаграма, зависая в гостиной. На ее коленях покоится горсть с попкорном, а по телевизору идет совершенно неинтересная передача — какие-то детективы, которые обожает смотреть ее мать. Мун не замечает, как заходит на его профиль, открыто разглядывая острые, но столь идеальные черты лица. Перелистывает фотографию одну за другой, чувствуя, как потеют ладони. Она дергается, когда ей на телефон приходит сообщение. Знаю, что ты еле дышишь, думая о том, оставили меня или нет. Ее сердце пропускает несколько ударов, когда она видит, как Крис набирает еще одно сообщение. Но меня оставили, можешь выдыхать. Ох, и еще. Остин извинился передо мной сегодня. Что ты сказала ему?

Вы теперь снова друзья?

Еще какие, Мун.

Рада, что ваша дружба снова возобновилась.

Могу ли я приехать к тебе и показать, как рад я?

Не хочу видеть твоей наглой физиономии. Как только ты появишься на пороге моего дома — будь готов к тому, что я закрою дверь прямо перед твоим носом.

Ты, хотя бы, рада, что меня оставили?

Еще как, Шистад.

Еще как.