не рыжие ведьмы и снова поцелуи
28 апреля 2020 г., 12:45
А на следующее утро было, в общем-то, приятно проснуться на мягкой кровати, пахнущей чем-то нежным и сладким, с зашторенными тщательно окнами и минералочкой на тумбочке. Однако стоило прозвенеть будильнику, как вся приятность сбежала нахуй в истерике.
Голова болела несчадно, и я в своем любимом полуживом состоянии поперлась туда, откуда доносились звуки жизни — а точнее шипение масла на сковороде и какая-то ненавязчивая мелодия.
— Аптечка в коридоре рядом с зеркалом, — не оборачиваясь, произнесла Маришка.
И только когда я вернулась, топоча как слон с огромной пластиковой коробкой, полной всевозможных таблеток, обнаружила Резникову стоящей у подоконника со встрепанными светлыми волосами, чашкой ароматного кофе в дрожащей руке и, видимо, не первой за утро сигаретой.
— Значит, так, рыжая, — пробормотала она, обернувшись. Скривила губы, видимо, узрев, на кого я похожа. — Оставишь мне свою почту, я скину потом тебе файл, в котором будет подробно расписано, что от тебя требуется.
— Что? — не сообразила еще частично бухая и похмельная с утра я.
— Рок Драгоций, Огнева, — протянула Маришка, закатив глаза. — Надеюсь, ты не такая тупая, как кажется, и с такой минимальной просьбой справишься.
— О, — хмыкнула я. Ну, а хули. — Благодарочка за комплименты с самого утра.
Маришка ничего не ответила, хмыкнула только, вновь отвернувшись к окну и докурив наконец.
— Нам на занятия через час, Огнева, — пробормотала она наконец. — А из тебя снова лезет Чужой. Что теперь?
— Я… я тут вчерашний вечер вспоминать начала просто. Точнее, ночь, — неловко пробормотала я и принялась отколупывать краску с красного креста на пластиковой аптечке.
— И? — Маришка изящно выгнула бровь, точно так и надо. — Похмелье мучает? Ну так я ж говорю, аптечка тебе на что, иди в человека превращайся…
— Нет, — я мотнула головой. — Я… Я тебе нравлюсь?
Маришка расхохоталась.
— Нет, рыжая, ты точно непроходимо тупая, — она покачала головой, подцепила длинными пальцами стоящую чашку и заскользила к раковине. Черт возьми, махровый черный халат и шелковая комбинация. Блядь, я, кажется, ебанулась. И почему я этого никогда не замечала?.. А хотя нет, погодите…
— Наверное, не всем дано, — как-то даже горько хмыкнула я и наконец зашевелилась, потянувшись к аптечке.
— Другой вопрос: ты же у нас безнадежно влюбленная в Драгоция была, если я ничего не путаю.
— Была, — я пожала плечами. — Я вообще ничего не знаю, а ты уходишь от ответов.
— Ох, Огнева, — как-то даже нежно хмыкнула Резникова. — Ты сама-то определись. И… я совершенно точно не замена Драгоцию.
— Что… — сначала не поняла я. — Резникова, ты ебанулась. Какая замена, я, думаешь, типа отчаялась и по бабам пошла? Пиздец, — я патетично всплеснула руками, а потом наконец вспомнила, что у меня ужасно болит голова. — Нравишься ты мне… вроде как… а я… а из меня лезет Чужой, — хмыкнула.
Наконец полезла за полисорбом родненьким и зашарила взглядом в попытке отыскать кеторол или хотя бы анальгин. Постаралась не смотреть на Резникову, только услышала неясный шорох и наконец почувствовала чужие пальцы на своем подбородке. Запрокинула голову.
Чужая ладонь заскользила по шее, поднялась к щеке, а потом наконец тонкие пальцы вплелись в мои спутанные рыжие лохмы и начали легонько массировать голову.
— Конечно, ты мне нравишься, рыжая, — Маришка закатила глаза. — Иначе стала бы я вообще с тобой общаться… Но это пиздец как неправильно.
Я даже не успела словить приход от этого «конечно, ты мне нравишься», закатив от наслаждения глаза, как тут же нахмурилась и посмотрела на возвышавшуюся надо мной ведьму исподлобья.
Натурально ведьма — пусть и не рыжая, меня на двоих хватит. Едкая, вредная, со встрепанными волосами. Еще и смотрит ехидно. Точно ведьма.
— Что неправильно? Что тебе нравится кто-то?
— Что мы обе девушки.
— А ты ярая гомофобка, что ли? — хмыкнула я. Не знаю уж, откуда во мне эти либеральные взгляды взялись, но уж, наверное, из интернетов всяких. — Пока я что-то этого не заметила.
— Не я, но другие, — Маришка покачала головой, ее волосы выправились из-за ушей, свесились, тоже длинные, точно завесой закрыв нас от злой и недружелюбной кухни. Руки сами собой как-то потянулись под халат Резниковой, к теплой коже под скользким шелком.
— А не похуй ли на других?
— Не в этой стране.
— Ладно, — я вздохнула. — Давай об этом потом, а?.. Может…
И потянулась наверх, к чужим губам, но меня тут же аккуратно развернули в обратном направлении.
— О нет, рыжая, только после того, как ты хоть немного станешь похожа на человека.
Я разочарованно застонала и поплелась, вроде бы, в сторону ванной.
— Ведьма, — буркнула я.
— Я все слышу, — донеслось грозное со стороны кухни. — И если не заткнешься, останешься без завтрака.
— Точно ведьма.
— Огнева, патлы выдеру! Или… укушу.
* * *
А потом и правда были поцелуи, много, со вкусом мятной зубной пасты, кофе и дурацких тонких девчачьих сигарет, что курила Резникова. Я охуевала со всего происходящего, но охуевать мне определенно нравилось. Под тонким шелком я отчетливо ощущала острые Маришкины ребра, могла их все пересчитать, а она прикусывала до крови мои губы, тут же слизывая выступившую кровь и целовалась как сумасшедшая. Натурально ведьма. И губы у нее были охуительные — мягкие, пухлые, теплые и нежные. Маришка Резникова в принципе была охуительная.
