Сборник драбблов

В Санкт-Петербурге было холодно. По утрам свежий воздух расползался по полированному паркету, заставляя их жаться друг к другу ногами под одеялом. Нева покрывалась дымкой, а на ее мостах нарастал морозный узор, сверкающий в утреннем свете. Каждый выдох создавал облачко пара. Лед, треснувший из-за соли, покрывал дороги, но в доме, вдвоем, им всегда было тепло. Они перевозили вещи Юри коробка за коробкой. Начиная с тех, что были подписаны как «фигурное катание». Костюмы, снаряжение, заметки, музыка, защита для коньков, ботинки. Все аккуратно запаковано, будто вся жизнь могла поместиться в шести картонных стенках. Прошлое Юри — из Хасецу, из Детройта, отовсюду, где он успел побывать до этого момента. Каждый жизненный шаг, ведущий к недостижимой цели: кататься на одном льду с Виктором, как с равным. Руки Виктора обхватили Юри за пояс со спины, губы коснулись его шеи, нос зарылся в волосы. Юри обернулся и в ответ поцеловал жениха в губы. В коробках лежали книги, лежала одежда. Обожаемая подушка Юри, которую он забрал со свой кровати из онсена. Одна из коробок была подписана как «Виктор» и забита плакатами и журналами с вырезками из рекламных проспектов. Ее он распаковывал в одиночку, отказавшись от предложенной помощи. Потихоньку квартира Виктора заполнялась вещами Юри. Маккачин уложила подбородок на подлокотник дивана, усталыми глазами наблюдая, как помещение становится домом. На то, чтобы обжиться по-настоящему, у них уйдет не один день, не одна неделя, не месяц и не год. Но пока они притирались друг к другу, улыбаясь от счастья, пришедшего с пониманием. Все остальное пришло с Виктором, готовящим ужин и ходящим среди полуразобранных коробок, пока Юри изучал квартиру. Он осматривал простой интерьер, скользя пальцами по книжным полкам, прогибающимся под тяжестью их содержимого. Виктор говорил, рассказывая Юри о том, где выгуливает Маккачин, о том, где располагается кафе, куда можно сходить нарушить диету. О планах на оставшийся день, о регистрации и документах, о катке, куда надо зайти поздороваться. Пальцы Юри остановились на крепком плетеном корешке, единственном пыльном и никак не подписанном среди любимых романов Виктора, которые тот решил оставить. Он вытянул книгу, заметив пожелтевшие страницы, и пошел вместе с ней на диван. Она открылась — страницы слиплись со временем. Фотографии внутри были тусклыми, кое-где с побелевшими углами, выцветшими за много лет. В центре страницы, на которой Юри открыл альбом, была единственная фотография. На ней был Виктор. Молодой, стоящий перед водной гладью, с длинными серебристыми волосами, подхваченными ветром. Маккачин бежала вперед к волнам под унылым небом. Юри скользнул пальцами по углам, а Виктор присел рядом, прислоняясь к нему. — Они все из моего детства. Юри перелистнул альбом на первую страницу. — Расскажи мне обо всем.