Сборник драбблов

Юри был мокрым. Насквозь. Виктор мог думать лишь об этом. О насквозь мокром Юри. О насквозь мокром Юри в белой футболке, липнущей к нему, как вторая кожа. Промокшая ткань очерчивала мышцы, собиралась складками и задиралась на талии, и сквозь нее виднелась бледная кожа. И из-под нее выпирали темные соски. Длинные, как летние дни, ноги подчеркивали короткие шортики — Виктор понятия не имел, откуда Юри их взял, но был готов молиться в благодарность в каждом храме мира. Юри перегнулся через капот розового Кадиллака Виктора, вставая на носочки, чтобы точно достать везде мыльной тряпкой. Он выпятил бедра, крепкие ноги напряглись от растяжки — словно подарок, который Виктор мог открывать день за днем. — Виктор! — Юри отстранился от машины, выпрямляясь. Откидывая с лица волосы, он убрал пряди назад влажными пальцами. Он сиял в солнечном свете. Капли воды на его коже блестели подобно бриллиантам. Виктору хотелось рыдать. — Иди сюда! Ты сказал, что поможешь! Как будто Виктору нужны были причины кинуться к Юри. Подхватить его на руки и воспользоваться короткими шортиками, впиваясь пальцами в изгиб виднеющиеся из-под шортиков крепких ягодиц. Губы Юри были сладкими, как летнее солнце, а его смех прямо в жадный поцелуй — благословлением. — Прости, ты слишком отвлекаешь, — сказал Виктор, улыбаясь, даже когда Юри шлепнул его по груди мокрой тряпкой. — Никакого прощения, я уже почти закончил в одиночку, — ответил он, пальцами доходя по середины груди Виктора. — Давай помоем ее заново вместе? — предложил тот, и Юри склонил голову, притворно задумавшись. — Пустая трата воды. — Тогда, может, найдем хорошую причину? — вновь предложил Виктор. Он поднял кричащего, хохочущего Юри на капот машины, стаскивая с него промокшую футболку и осыпая поцелуями и прикосновениями. Машина еще никогда не казалась такой грязной.