Сборник драбблов

— Свободная нога болтается! Юри слушал. — Перекрутил! — Недокрутил! — Сбиваешься с ритма. — Нужно прыгнуть выше, ускорься. — Еще раз. — Еще раз. — Еще раз. — Еще раз. — Ты ведь понимаешь, что не получилось. — Еще раз. Иногда Виктор был более чем жестким тренером. Его бритвенно-острый русский акцент прорезал лед и концентрацию Юри. Постоянная критика, замечания, выговоры, вопросы. Голос Виктора раздавался в голове эхом, сбивал с ног. Угол, скорость, высота, шаг, поворот, наклон, дорожка, прыжок. Падение. — Еще раз! Юри прыгнул еще раз. Иногда они выходили с катка не плечом к плечу, сдерживая слова, которые могут лишь ранить. Ужин проходил в напряжении. Только один из них выводил Маккачина на вечернюю прогулку. Юри лежал на своей стороне постели, пролистывая соцсети, но ничего не читая. Он слышал легкие шаги Виктора по мягкому ковру, шорох одеяла за спиной. Тишина. Такая, что Юри слышал неизменное тиканье дорогих наручных часов, лежащих на тумбочке Виктора. Тогда Юри нажимал кнопку питания на телефоне, выключая синий экран, и поворачивался, прижимаясь к Виктору. Или рука Виктора обхватывала его за пояс, притягивая ближе, а губы касались шеи. Мягкие извинения. Кипящее раздражение. Переплетенные пальцы и резкие слова. Уступки. Признания. Разговоры. Усталые улыбки, когда Юри толкал пальцами ног лодыжки Виктора. Как бы ни был жесток день для них морально, они никогда не засыпали с обидой. — Лучше! Надежда. — Да, вот так! Гордость. — Прекрасно, еще раз! Юри прыгнул еще раз. — Идеально! Просто идеально, Юри! С улыбкой, воспарившей в груди, Юри резко развернулся и быстро помчался. Виктор не успел раскрыть рот от удивления, как Юри поцеловал его, вцепляясь пальцами в ворот. Сладко. Как любовь. — Ммммм… Хотя, может, свободная нога все еще слегка болтается… Рассмеявшись, Юри собрал ледяную крошку с лезвия конькам и смахнул ее на замерзший и очаровательно розовый нос Виктора. Все еще слушая и кивая, он вернулся обратно в центр катка. Когда они были друг с другом, они всегда слушали.