Самое странное Рождество Гарри Поттера

Глава 5 Осознав, в кого именно он превратился, Поттер заметался по комнате. «Идиот, какой же ты идиот! – ругал он самого себя. – Ты же планировал стать котенком. Крохотным, симпатичным, пушистым, глядя на которого, Северус непременно умилился бы и, без всякого сомнения, взял бы в личные покои, а уж там... И вот теперь – кто ты такой? Свинья свиньей! Немедленно возвращайся в свой нормальный облик и попробуй еще раз, все заново!» Легко сказать! Одурманенный алкоголем мозг напрочь отказывался выдавать магическую формулу, требовавшуюся для превращения в человека. Гарри судорожно перебирал в памяти различные заклинания, но тщетно. Похоже, ему предстояло навсегда остаться маленьким черно-розовым поросенком с зигзагообразной отметиной на лбу. От этих невеселых мыслей Поттер впал в депрессию, сменившуюся неподдельным ужасом. Завтра у него – свободный день, но если послезавтра он не явится на ночное дежурство, то его обязательно начнут искать. Разумеется, МакГонагалл, Снейпу или даже Флитвику не составит огромного труда расколдовать незадачливого профессора ЗОТИ, но этот инцидент наверняка опозорит его в глазах коллег, а кроме того, покажет полную профессиональную несостоятельность. Гарри съежился, представив себе выражение лица Северуса и презрительно брошенное им: – Вы всего лишь зарвавшийся волшебник-недоучка, который трахает все, что движется. Вы самая настоящая свинья! Эта анимагическая форма всецело отражает ваше внутреннее состояние и отношение к окружающим. Нет! Обращаться к коллегам за помощью было сродни самоубийству. Гарри решил ничего не предпринимать, а вместо этого поспать пару часов. Как знать, может, выспавшись и успокоившись, ему удастся вернуть себе человеческий облик? Однако наутро ситуация выглядела еще более безнадежной. Поттеру так и не удалось снова стать самим собой, а к чувству страха присоединился еще и ужасающий голод, почище того, который постоянно терзал Гарри во время памятного похода за крестражами. Провалявшись полдня практически без движения, Поттер понял, что попросту не выдержит этих мучений. Наконец ближе к вечеру животные инстинкты победили. Воспользовавшись неплотно закрытой дверью, маленький голодный поросенок выбрался из апартаментов профессора ЗОТИ Поттера и засеменил по коридору, чтобы уже через несколько минут попасться на глаза скучавшим без дела слизеринцам. *** О том, что дети частенько бывают жестоки к животным, Поттер знал не понаслышке. Но одно дело – знать, а другое – испытать это на собственной черно-розовой шкурке! С громким хохотом и свистом его сначала долго гнали по коридорам, ведущим в подземелья, затем весьма неаккуратно подхватили на руки и куда-то потащили. Гарри вел себя намного мужественнее, чем можно было бы ожидать от такого маленького существа. Стараясь вырваться, он отбивался от своих обидчиков всеми четырьмя копытцами и оглушительно визжал. Но силы оказались неравны. Кто-то подал идею обрядить поросенка в костюм Санты, и ненавистные мучители с энтузиазмом принялись запихивать Поттера в уменьшенные по его новому размеру одежки. – Что здесь происходит? – раздался над головой знакомый голос. Поттер, который всего несколько часов назад предпочел бы расстаться с жизнью, но не попадаться Снейпу на глаза в подобном виде, теперь готов был визжать от восторга. Выглядел, правда, Северус не лучшим образом. Всегда такой строгий и подтянутый в своем вечном наглухо застегнутом черном сюртуке, нынче он был облачен в халат, накинутый прямо поверх длинной ночной рубашки, его волосы торчали во все стороны, а лицо явно хранило следы вчерашних обильных возлияний. Впрочем, Снейп, даже небритый и растрепанный, оставался Снейпом. При его появлении студенты моментально кинулись врассыпную, а Гарри, тихо позвякивая бубенчиком на кончике дурацкого красного колпака, подошел к своему спасителю и потерся о его ноги, выражая Северусу благодарность за чудесное избавление. Поттера трясло от усталости и голода. Больше всего на свете Гарри боялся, что Снейп сейчас развернется и попросту уйдет, бросив его на произвол судьбы, но тот, похоже, все же проникнувшись жалостью к маленькому дрожащему созданию, неожиданно взял поросенка в личные апартаменты. Еще через полчаса накормленный до отвала, согревшийся и вполне успокоившийся Гарри млел на коленях у Северуса, который неторопливо почесывал найденыша за ухом и говорил, говорил, говорил... Наверное, еще никогда и ни с кем Снейп не был столь откровенным. Он рассказывал о своей любви к Поттеру, о душевной боли, терзавшей его вот уже несколько лет, и об одиночестве. Бесконечном, кромешном одиночестве. Гарри слушал его затаив дыхание, опасаясь пропустить хоть слово. Ах, если бы он мог тотчас же превратиться обратно в человека, чтобы постараться убедить этого упрямца в подлинности собственных чувств! Если бы ему только дали шанс доказать, что в газетных вырезках, повествующих о его якобы бурной интимной жизни, нет ни капли правды! Но Северус, конечно, даже не подозревал, кому на самом деле открывал сейчас свою душу. А впрочем, может, оно и к лучшему! Узнай он об этом – моментально выставил бы Гарри прочь, как поступал уже дважды. От этих горьких мыслей у Поттера навернулись слезы, однако Снейп, по-видимому, не заметил ничего необычного. Еще пару минут он молча смотрел на догоравшие в камине поленья, затем тяжело вздохнул и направился в спальню, прихватив с собой своего незваного гостя. Трансфигурировав одну из подушек в удобную небольшую лежанку, Снейп устроил на ней Гарри, повесил на кресло халат, оставшись в длинной ночной сорочке, забрался под одеяло и, вероятнее всего, тут же уснул. Поттер еще какое-то время повозился на своем ложе, прислушиваясь к мерному дыханию спящего рядом человека, но вскоре усталость и переживания сегодняшнего дня сморили и его. *** Северус проснулся от того, что возле него кто-то сопел и временами негромко похрапывал. Вспомнив о странном ночном визитере, он приоткрыл один глаз, рассчитывая обнаружить спящего поросенка, и едва не ахнул от неожиданности: на соседней половине кровати, по-детски подложив обе руки под щеку и подтянув ноги к животу, сладко спал абсолютно голый Поттер. «Что за мерзкие шутки!» – подумал Снейп и уже собирался разбудить наглеца, обманом проникшего к нему в постель, да еще в таком возмутительном виде, но тут взгляд его упал на лежанку, придавленную весом Гарри. Сомнений практически не оставалось: маленький трогательный поросенок, подобранный Снейпом прошлым вечером, скорее всего, являлся не кем иным, как принявшим анимагическую форму Поттером. Впрочем, проверить это было проще простого. Северус дал себе минуту, чтобы полюбоваться телом, которым так мечтал обладать, с огромным трудом заставил себя отвести взгляд и накрыл Гарри одеялом, а затем решительно потряс его за плечо. Поттер глубоко вздохнул и испуганно распахнул совершенно заспанные глаза. Северус понимал всю неэтичность своего поступка, но другого выхода, кроме как применить легилименцию к только что проснувшемуся Гарри, у него не было. Ворвавшись, словно захватчик, в ничем не защищенное сознание Поттера, Снейп, разумеется, сразу же увидел и ночную попойку в компании поваленной елки, и слезы разочарования, градом катившиеся из глаз Гарри, и книгу по анимагии у него на коленях. А главное, он вновь услышал слова любви. Однако наедине с самим собой Поттеру было вовсе незачем врать. Северус внезапно почувствовал себя немыслимым идиотом. Гарри пришел к нему позавчера не потому, что ему стало одиноко или не с кем оказалось справлять Рождество. Он пришел, потому что желал именно его, Северуса. И, осознав это, Снейп наконец понял, что сгоревшие в камине статьи и колдографии лишились для него всякого смысла. Изображенные на них люди действительно не имели для Поттера никакого значения. Они мелькнули в его жизни и ушли, не оставив после себя следа. Их же с Гарри чувства, невзирая на прошедшие и так бездумно, до нелепости обидно потерянные годы, никуда не делись. Поттер, уже окончательно проснувшийся, молча смотрел на него. Северусу безумно хотелось сказать, а еще лучше сделать нечто невообразимое (например, поцеловать своего любимого до боли в сердце мальчишку), но вместо этого он притворно сердито проворчал: – Ты разве не в курсе, что пользоваться магией в нетрезвом состоянии крайне опасно? С тобой могло произойти все что угодно. Тебе еще повезло превратиться в... поросенка. Снейп слишком поздно понял, что, перейдя на «ты», он тем самым стер незримые границы, которые сам же и установил между ними. Похоже, Гарри тоже заметил это. Выражение напряженного ожидания на его лице сменилось мягкой улыбкой. Он завозился под одеялом, сбросил на пол мешавшую ему, сплюснутую как блин, уже ненужную лежанку для поросенка и тихо произнес: – Я знаю, Северус. Я повел себя как настоящий идиот. Просто... я был ужасно расстроен и не представлял, чем еще привлечь твое внимание. Меня может оправдать лишь одно. Я подозреваю, что до смерти надоел тебе со своей любовью, но не побоюсь повториться. Я люблю тебя. И не сдамся. Я. Остаюсь. Здесь. И буду бороться за тебя. Даже если для этого потребуется бороться с тобой. Надеюсь, ты не очень огорчишься, когда я вытряхну в камин содержимое той, конфискованной у студентов коробки? – Я ничего ни у кого не конфисковывал, – нехотя признался Снейп. – Я сам собирал все эти статьи... Я... Но договорить ему не удалось, потому что Гарри вовлек его в страстный поцелуй. Одеяло как-то само собой сползло на пол, и Северус, больше не сдерживаясь, пустился в исследования тела, которое и без того давно жаждало принадлежать ему. Его собственную ночную рубашку, стыдливо прикрывавшую трущийся об нее эрегированный член, Снейп отбросил за ненадобностью. Теперь, когда они с Гарри были абсолютно обнажены, между ними словно не осталось лжи и недомолвок. Снейп совершенно потерял голову от страсти. То, о чем он не смел и мечтать, его самые потаенные сны сегодня сбывались один за другим. Поттер стонал и выгибался в ласкающих его руках. Его глаза из зеленых сделались почти черными, губы припухли от поцелуев. Он выглядел так соблазнительно, что Северус понял: он просто не выдержит и сойдет с ума, если сейчас же не возьмет его. Впрочем, в их распоряжении было все утро, и, послав свою нетерпеливость к Мордреду, Снейп принялся осыпать грудь и живот Гарри поцелуями, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Поттер сдавленно охнул, когда губы Северуса сомкнулись вокруг горячей бархатной плоти. Снейп, привыкший все делать на совесть, не подкачал и тут: он то впускал член Гарри в горло так глубоко, как только мог, то выпускал его изо рта, лаская языком и губами головку, задевая и дразня уздечку. Доведенный до невменяемого состояния Поттер комкал в руках простыню и захлебывался стонами. В какой-то момент он попытался отстраниться, но Северус, разгадав его намерения, лишь быстрее задвигал головой. Гарри всхлипнул и бурно кончил. Глядя, как щеки любовника заливает жаркий румянец от, по всей видимости, первого в жизни подобного сексуального опыта, Северус почувствовал, что еще сильнее хочет его. Плохо, конечно, что у них не оказалось настоящего лубриканта, а вместо него пришлось использовать удачно подвернувшуюся под руку экспериментальную мазь для заживления ран, но даже это не помешало им обоим получать удовольствие от процесса. Снейп едва не кончил, пока растягивал Гарри, вводя в него сначала один, потом два, а затем и три пальца, при этом не забывая покрывать поцелуями живот и внутреннюю часть бедер Поттера. Только как следует подготовив Гарри, Северус сделал то, о чем так долго мечтал. Медленно погрузившись в узкий анус, заглушая поцелуями стоны, он позволил Поттеру привыкнуть к не слишком приятным ощущениям и принялся неторопливо двигаться, входя на всю длину своего болезненно ноющего от желания члена. Гарри, который сперва был очень напряжен и тихо постанывал сквозь стиснутые зубы, постепенно расслабился и теперь при каждой фрикции притягивал Северуса к себе, стараясь насадиться поглубже. В его глазах блестели слезы, но не от боли, а от неимоверного счастья, и Снейп, склонившись над ним, сцеловывал мокрые дорожки на щеках Гарри. Они двигались все быстрее, сплетаясь телами и душами, и наконец, не размыкая губ в поцелуе, задрожали от накрывшего их одновременно оргазма...