Самое странное Рождество Гарри Поттера

Глава 4 В небольшой, уютно обставленной гостиной личных апартаментов профессора ЗОТИ Поттера царил сейчас форменный бедлам. Мантия и ботинки Гарри валялись неопрятной кучей на полу рядом со случайно опрокинутой Поттером елкой, а из разбитой бутылки «Старого огненного виски Огдена» уже натекла солидная лужа. Впрочем, хозяину комнат было наплевать на окружавший его беспорядок. Вдребезги пьяный Поттер сидел на полу и, периодически шмыгая носом и смаргивая набегавшие на глаза злые слезы, безуспешно пытался понять, что же написано в книге, на обложке которой красовалась симпатичная пушистая кошка. – Значит, я для него – всего лишь глупый, развратный мальчишка, трахающийся со всем, что движется! И неважно, что ни с одним из моих якобы любовников у меня дальше поцелуев дело не пошло, неважно, что в двадцать лет я все еще гребаный девственник, мечтающий только об одном маге, которому я совершенно не нужен, – бормотал Гарри, в десятый раз повторяя про себя магическую формулу превращения человека в животное. – От Снейпа я не дождусь иной ласки, кроме как брошенного в голову предмета. Желательно потяжелее! На пятом курсе – банка с тараканами, сегодня – стакан с огневиски... Совершенствуетесь, профессор Снейп! У вас поистине ледяное сердце! И моя любовь вам абсолютно ни к чему. А вот посмотрим, сумеете ли вы отпихнуть маленького беззащитного котенка с той же легкостью, с какой прогнали меня! Идиотская идея превратиться в кошку (точнее, в котенка) и втереться к упрямому профессору в доверие могла родиться исключительно в затуманенном алкоголем мозгу. На трезвую голову Поттер никогда бы до этого не додумался. Как бы зол и расстроен ни был Гарри, он, конечно, сообразил бы, что испытывать на себе новое колдовство в таком состоянии попросту опасно. К тому же вряд ли известный своим тяжелым характером Снейп в один миг расчувствовался бы при виде несчастного брошенного животного. Но, к сожалению, решения теперь принимал не Гарри, а почти полторы бутылки «Старого огненного виски Огдена». А ему, огневиски, вероятно, казалось, что превратиться в котенка и в этом облике проникнуть в покои Снейпа – прямо-таки гениальная идея. Правда, что делать потом, спиртное объяснить, разумеется, не могло, но это для Поттера было уже совсем не важно. Путаясь в рукавах и штанинах, он стащил с себя рубашку и брюки. Затем, немного поразмыслив, избавился от носков и трусов. Несмотря на изрядное количество алкоголя, Гарри стало холодно и очень страшно. Чтобы не пойти на попятный, он быстро наставил на себя палочку и пробормотал магическую формулу. Палочка со стуком упала на пол, а на том месте, где только что находился совершенно голый Гарри Поттер, возник маленький черно-розовый поросенок... *** Снейп проснулся лишь ближе к ночи. Он прислушался к своим ощущениям и не нашел в них ничего приятного. Голова немилосердно болела, а содержимое желудка – в основном выпитое накануне спиртное – настойчиво просилось наружу. Вдобавок ко всему в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера, которые наотрез отказывались складываться в единую картину произошедшего. Кажется, Поттер вновь объяснился ему в любви, а он... Он опять выгнал его, обвинив во всех смертных грехах. Свидетельства этих грехов – многочисленные колдофото – должно быть, все еще валялись на полу возле наколдованного Поттером кресла. Снейп со стоном приподнялся на локте, осторожно переместился в вертикальное положение. Комната завертелась перед глазами с такой скоростью, что ему пришлось зажмуриться. Похоже, вчера он действительно переборщил с выпивкой. С огромным трудом дотащившись до гостиной, Снейп почувствовал легкий запах горелой бумаги и с удивлением обнаружил, что весь богатый компромат на Поттера догорает в камине, а рядом с ним лежит изодранная в клочья коробка. Судя по ее состоянию, именно на ней Северус выместил свой гнев после ухода Гарри. Снейп призвал из потайного шкафчика Антипохмельное, заодно отметив, что в хрустальном флаконе осталось совсем немного зелья, и собирался уже лечь обратно в постель, когда царившую в слизеринских подземельях тишину прорезал отчетливый визг. – Не смей больше так поступать! – строго сказал сам себе Снейп. – Поттер не стоит того, чтобы ты из-за него напивался до поросячьего визга! Неприятный высокий звук повторился. Северус скривился от головной боли, но делать было нечего. Годами выработанная привычка следить за дисциплиной вверенных его попечению слизеринцев буквально гнала его в коридор. Если бы Снейп взглянул в зеркало, он, вероятнее всего, не покинул бы своих апартаментов в столь неподобающем виде, ведь наброшенный прямо поверх ночной рубашки халат, спутанные, растрепанные волосы и опухшее от вчерашних возлияний лицо отнюдь не придавали ему солидности. Скорее, с точностью до наоборот. Но и слышать этот нескончаемый визг было просто невыносимо. Выскочив в коридор, Снейп узрел следующую картину: несколько оставшихся в замке на каникулы слизеринцев пытались нарядить в уменьшенный с помощью заклинания костюм Санты маленького поросенка, на голове которого уже красовался колпак с весело трезвонившим бубенчиком. Несчастное животное отчаянно старалось вырваться из цепких рук студентов и истошно верещало. – Что здесь происходит? – осведомился Снейп таким тоном, что нарушители дисциплины, забыв про поросенка, тотчас поспешили ретироваться. – Как же тебя угораздило попасть в руки к этим головорезам? – Северус склонился над дрожавшим как осиновый лист поросенком, осторожно снял с его головы дурацкий колпак с бубенчиком и брезгливо отшвырнул его в сторону. – И откуда ты тут взялся? С кухни сбежал, что ли? Тот подошел поближе и потерся о ноги Снейпа не хуже заправской кошки. Вид у него при этом был самый что ни на есть обездоленный и жалкий. – Ты, должно быть, голоден, – догадался Северус. – Ну, иди сюда. Он поднял животное с пола и направился в свои апартаменты. Войдя в гостиную, Снейп прежде всего зажег огонь в камине, а затем уселся в кресло, наблюдая, как веселые язычки пламени поглощают остатки компромата на Поттера, и машинально почесывая поросенка за ухом. Тот уже почти совсем успокоился, перестал дрожать и, с удобством расположившись на коленях Северуса, довольно похрюкивал. – И чем же мне тебя накормить? – обратился к своему неожиданному гостю Снейп. – «Старый огненный виски Огдена» тебя вряд ли обрадует, а больше ничего съестного у меня нет. Впрочем... Вызванный Северусом домовик буквально через минуту вернулся нагруженный всякой снедью. Тут были и морковка, и бананы, и нарезанные дольками яблоки, и свежие листья салата. Снейп расстелил на полу вчерашний номер «Ежедневного пророка», разложил на нем принесенные эльфом фрукты и овощи и торжественно объявил: – Кушать подано! Поросенка не требовалось просить дважды. С визгом, смахивавшим на победный клич, он бросился к еде, в один миг устроив на газете подлинный бедлам. – Какой же ты свинтус! – усмехнулся Снейп, когда его маленький гость, подкрепившись, принялся снова ластиться к его ногам. – Намусорил, а теперь хочешь на ручки. Ну иди, удивительное ты создание! Северус и сам поражался, почему это существо вызывало у него не неприязнь, а какую-то необъяснимую симпатию. Скорее всего, потому, что поросенок был трогательным и беззащитным, к тому же во взгляде его крохотных глазок угадывалось нечто очень знакомое. – Да, разумеется, после сытного ужина жизнь кажется тебе куда более приемлемой, ведь верно? – спросил Снейп, почесывая поросенка за ухом. Животное благодарно хрюкнуло, а затем воззрилось на своего благодетеля чуть ли не с любовью. – А вот смотреть на меня такими глазами не надо! – строго припечатал Северус. – Ты слишком напоминаешь мне одного человека, который имеет дурную привычку признаваться мне в любви, а сам в это время... Эх, да зачем я тебе все это рассказываю, ты же все равно не поймешь! А впрочем, – горько усмехнулся Снейп, – может, именно поэтому мне так хочется излить тебе душу... Ведь это абсолютно безопасно. Хоть ты и свинья, но не станешь втаптывать в грязь мои чувства. На словах предлагать любовь, а на деле – спать с кем ни попадя. Он и вообразить не способен, какую боль причиняет подобное двуличие! Да и к чему национальному Герою магической Британии церемониться со своим бывшим учителем? Он-то совершенно точно не представляет, каким ужасным бывает одиночество. Когда ты приходишь в выстуженную комнату, молча зажигаешь камин и сидишь в этом кресле, пока не уснешь. Когда никто не интересуется, как прошел твой день, а в ответ не рассказывает тебе о своем. Когда твоя постель всегда холодна, а единственным партнером служит собственная рука... Оказалось, к столь страшному одиночеству просто нереально привыкнуть... «Ну и завел бы себе какую-нибудь зверушку, если уж люди от тебя шарахаются!» – скажешь ты. Возможно, это был бы неплохой выход для такого неисправимого старого мизантропа, но... Видишь ли, до недавних пор я не позволял себе даже мечтать о том, чтобы завести фамильяра. Ты, разумеется, не в курсе, но еще пару лет тому назад я в любой момент мог не вернуться в школу и не хотел бросать на произвол судьбы привязавшееся ко мне существо. А после войны, когда МакГонагалл снова пригласила меня преподавать, я серьезно подумывал взять кошку, но обнаружил сильнейшую аллергию на кошачью шерсть. Такая вот ирония. Никогда ничем подобным не страдал, а тут – на тебе. Вероятно, еще один «подарочек» от яда Нагайны. И еще какой «подарочек»! После общения с кошкой Филча мне приходилось весь вечер пить специальное зелье, а оно, между прочим, довольно вредное. И привыкание вызывает, и сонливость, и еще кучу всего. Так что с мыслью о фамильяре пришлось расстаться. Не жабу же мне, в конце концов, заводить, не крысу и уж совершенно точно не змею, – Снейпа аж передернуло. – А уж об абсурдных мечтах о Поттере тем более лучше даже не вспоминать... И ведь я вроде бы совсем уже успокоился... Ну живет где-то человек, которого я люблю уже много лет... Ну ведет он разгульный образ жизни и спит с кем ни попадя, так я же сам обрек его на это. Может, если бы там, в Мунго, я не прогнал Гарри, сегодня не исповедовался бы тебе, симпатичная глупая хрюшка. Хотя, признаюсь честно, мне сейчас очень горько думать обо всем этом. У нас с Поттером все равно ничего бы не вышло. Уж больно невыносимый у меня характер. Так что, если ты решишь остаться со мной, вскоре нам с тобой придется подыскивать себе другое жилье. Оставаться в Хогвартсе и видеть его день за днем – слишком мучительное испытание для меня. Мордочка внимательно слушавшего его поросенка приняла печальное выражение, а в маленьких зеленоватых глазках, кажется, блеснули слезы. Разумеется, это был всего-навсего обман зрения! Снейп вдруг почувствовал, что смертельно устал. Ночное дежурство по школе ему назначили на послезавтра, сразу после Поттера, поэтому ничто не мешало Северусу вернуться в постель. Он трансфигурировал одну из подушек в удобную лежанку, устроил на ней своего новоявленного соседа и, пожелав поросенку доброй ночи, тут же отключился.