Между нами химия

Глава 40

Тина не шла домой, а бежала, стараясь не разрыдаться прямо на улице. Сердце ныло, а душа рвалась на части. POV Тина Плачу от осознания того, что не могу ничего поменять. Самое нелепое чувство. Понимаю, что эта ситуация неподвластна мне. Я уезжала, чтоб вернуться, но уже тогда понимала, что не будет все так прекрасно, как было до этого. Да, я сама отпустила Лешу от себя, сама сказала ему то, за что до сих пор иногда не могу себя простить. «Я не знаю, что будет дальше в моей жизни, но ты не должен себя как-то перебарывать и страдать из-за меня. Наверное будет лучше, если мы сейчас расстанемся, не знаю насколько, и что будет дальше, но я не имею права тебя дальше мучить». POV автор Зайдя домой, девушка, в буквальном смысле, упала на диван, не снимая каблуков и платья, и заревела. Мама, конечно же, не поняла, в чем дело, поэтому решила узнать, однако при виде дочери задавать вопросы передумала. Она просто присела рядом и стала гладить дочь по спине. Тина положила голову маме на коленки и, уткнувшись в ее живот, еще громче зарыдала. Как же давно такого не было! Как долго она была той жизнерадостной Тиной, у которой все всегда хорошо, которая приезжала к родителям, чтобы их обрадовать, но не в этот раз. Сейчас было слишком больно. — Зачем? Зачем я тогда уехала?! Зачем мне нужна была эта Швейцария?! — в перерывах между слезами, кричала Тина. — Я ведь его любила! И сейчас люблю! — Моя девочка, — мама продолжала гладить своего ребенка, пусть уже и не маленького, но для родителей их дети всегда остаются детьми. Она не успокаивала, прекрасно понимая, что Тине надо выплакаться. Светлана Андреевна не сразу поняла, что речь идет о Леше, она вообще не поняла, почему ее дочь такая растроенная. — Леша-а! Я тебя люблю, слышишь. А я тебе уже не нужна! — у Тины была уже истерика, она не могла успокоиться. — Попей воды, Тинуль, — мама принесла с кухни стакан с водой, протягивая его Тине, на что она послушно сделала несколько глотков. Истерика потихоньку сошла на нет, остались лишь нечастые всхлипы. — А он дочку в честь меня назвал. Тиной. — Зато ты у меня успешный журналист. Сбылась твоя самая заветная мечта. Помнишь, ты была маленькая еще, мы тогда в Ивано-Франковске жили, ты как-то прочитала книжку, и там девушка работала журналисткой, и тебе так тогда понравилось, что ты стала все об этом расспрашивать, читать… — мама определенно знала, как отвлечь дочь, пусть и повзрослевшую. — Помню, — наконец-то на лице девушки появилась улыбка от чудесных воспоминаний, — желтенькая такая. Она до сих пор у меня где-то есть. Если вы ее не викинули. — Мы тут ничего твоего не трогали, ты как сложила все вещи в коробки и убрала, так они в кладовке и лежат. — Спасибо, — это явно было не за вещи. Тина крепко уткнулась в материнское плечо, а затем поцеловала маму в щеку. — Будешь чай? — Светлане Андреевне очень хотелось услышать рассказ о том, как же они с Алексеем встретились, но тревожить дочь она не стала. — Давай, а еще я хочу твоих блинчиков со сгущенкой, — раз уж отступила от диеты, то можно и маминых блинчиков поесть. Кажется, она их лет пять не ела.

***

Ночь. Тина лежит на кровати, уткнувшись носом в карешек одеяла, и тихо плачет, так, чтобы родители, спящие за стенкой, не слышали ее всхлипов. «Как же иногда хочется все изменить… Изменить город, в котором живешь, изменить стиль поведения, привычки, изменить мысли…» Больше всего на свете в данный момент она сейчас хотела оказаться рядом с ним. Лежать на одной кровати в его хоть и не большой, но уютной квартирке, разглядывать все эти пластинки и диски, лежащие в шкафу, прижиматься к надежному мужскому плечу и чувствовать его крепкие объятия. Хочется снова стать его маленькой девочкой. Той, которую он оберегал, которую учил жизни, ругал за то, что она выпивала с Катей, за то, что не учила химию…и которую любил. Но он сейчас наверняка лежит с другой и обнимает ее, а не Тину, его мысли сейчас вовсе не о той маленькой блондинке, которая когда-то была в его жизни. Так это все виделось Тине, но в реальности было по-другому. Да, он сейчас лежал на кровати со своей женой, обнимая ее и согревая своим теплом, но думал о Тинке, о его маленькой девочке, которая стала совсем взрослой. По мнению Леши, Тина очень сильно изменилась, появилось в ней что-то чужое, стала совсем закрытая и холодная. Именно это слово. В Лондоне, где проживала на данный момент Тина, все было совершенно по-другому. Абсолютно иной менталитет и общество, в котором блондинке вольно-невольно приходилось находиться, диктовало свои правила и устои, которым необходимо было подчиняться. Все это сформировало в ней тот стиль поведения и те привычки, которые были далеки от того образа семнадцатилетней девчонки. Сейчас Тине нестерпимо захотелось чего-то запретного, так горячо любимого, но непозволительного в той среде, в которой она находилась уже достаточно длительный период времени. «Могу я себе в конце-концов позволить один денечек отдыха. Просто ни о чем не думать. Быть наивной и немного безумной». Конечно был риск быть замеченной, тогда репутация могла бы заметно подпортиться, но желание расслабиться становилось все сильнее. Именно поэтому девушка, стараясь особо не шуметь, принялась «наряжаться». В ее гардеробе практически не было вещей, которые бы соответствовали тому заведению, которое она намеревалась посетить, поэтому пришлось выбирать из того, что было. Выбор пал на черное платье «чуть ниже колена, зато с выразительным декольте». У девушки не было в планах спать с кем-то, но пофлиртовать с каким-нибудь симпатичным молодым человеком — вполне возможно. Ну, и конечно же, по закону жанра, уйти тихо из дома не удалось. — Тинуль, а ты куда это собралась на ночь глядя? — из комнаты вышла сонная мама. Даже сейчас в двадцатитрехлетнем возрасте признаться маме, что идешь в ночной клуб, было стыдно, поэтому блондинка слегка замешкалась, быстро сочиняя на ходу правдоподную легенду. — Решила пройтись немного, прогуляться, не спится что-то, — Тина тяжело вздохнула, ведь это было правдой. — Ага, накрасилась и вырядилась для этого, — этот факт не остался незамеченным. — Ну, ма-ам, я уже взрослая девочка. — Так! Взрослая девочка, говори, куда тебя несет на ночь глядя, да еще и в таком виде. К Леше своему, что ли? — в голосе Светланы Андреевны не было недовольства или укора, в нем лишь чувствалась забота и беспокойство за любимую дочь. Все-таки женщина осознавала, что ее дочь и впрямь уже выросла и способна сама принимать ррешения, но материнское сердце было не на месте. Так хотелось, чтобы ее Тиночка была счастлива, она видела за всеми этими улыбками настоящую Тину вместе с ее переживаниями. — Он не мой, — совсем тихо произнесла блондинка, настроение ее сразу пропало, а вместе с ним и азарт, который тянул ее в ночной клуб. — Я же говорила, что у него семья, — Тина пыталась говорить легко и непринужденно, но давалось ей это с трудом, мысли о Потапенко снова захватили ее разум. — Я хотела в клуб сходить, расслабиться. — Только, пожалуйста, аккуратнее. — А ты не волнуйся, мамочка, и иди спать. Все со мной будет нормально, — девушка поцеловала мать в щечку и вышла из квартиры.