Между нами химия

Глава 60

— Тот самый стол, Тинулик. Я приподняла скатерть, чтобы убедиться в достоверности его слов. Действительно под скатертью находился темно-коричневый дубовый стол. Тот самый. Я еще больше смутилась, а Леша будто этого и хотел: стоило мне только отвернуться, как он, усмехаясь, развернул меня обратно. — Кажется, у нас занятие заканчивается, Алексей Андреевич, — ткнув пальчиком кнопку на телефоне, чтобы загорелся экран, сказала я. — Я приеду вечером, чтобы тебя проводить, — он мягко коснулся губами моего виска, зная, что такая возможность ему больше не предоставится, разве что в аэропорту, но Лешка же нетерпеливый. Я сложила все свои листочки и ручки в сумочку, застегивая ее на молнию, и мы с Лешей вышли из зала. Видимо, маленькая Тина услышала, что мы закончили заниматься, потому что тут же выбежала в коридор. — Тина, ты уже уходишь? — она подняла свои глазки на меня, взяв за ручку. Я кивнула, обнимая дружелюбную девчушку. В этот момент из комнаты вышла и Лешкина жена, как говорится, вся семья в сборе. Только сейчас я смогла по достоинству оценить ее, это была невысокая брюнетка с приятными чертами лица, на вид лет двадцати пяти, хотя Леша, кажется, говорил, что ей 27, насколько я помню. Что интересно, мы были будто полные противоположности, по крайней мере, внешне. Темные глаза в обрамлении густых ресниц, нежный маникюр в стиле «Фрэнч» и невероятно добрый взгляд. Вопреки всем моим ожиданиям, она располагала к себе. — Тинка, — она позвала свою дочь, мило улыбаясь мне, будто бы извиняясь за ее любознательность. — Она любит знакомиться с новыми людьми, ты ей понравилась. — Тина тоже очень хорошая девочка, — Я улыбнулась в ответ, чувствуя маленькие ручки на своей талии. Как же я хочу такую же маленькую девчонку! — Пока, Тина, до свидания. Я попрощалась со всеми и вышла из кваритиры. На улице стояла жара градусов под тридцать, из-за чего было трудно даже дышать. Казалось бы, вроде август месяц, но печет так, будто середина июля. Вот и наступил тот переломный момент, когда не осталось даже малейшей надежды. «Обещаю, что это последний раз, когда я делаю тебе больно» — сказал он мне когда-то, но с тех пор легче не стало. Он по-прежнему причиняет мне боль, не специально, конечно. Я шла домой, погруженная в свои мысли. Размышлений было много: хорошие, плохие, всякие. Больше, наверное, было непонимания. А что делать дальше? Как жить? Ведь эта поездка перевернула все в моей жизни. Смогу ли я одна? Вопросы, вопросы — бесконечное количество, а ответы? Может хоть кто-то подскажет мне, как не потеряться по дороге к ответу на самый главный вопрос в моей жизни — что теперь делать? — Ты справишься, Тина, ты же сильная, — кажется, эта фраза стала моим жизненным кредо. Сколько раз я себе ее повторяла? Десятки, тысячи? Но не устану повторять, ведь в этой жизни, я уже давно это поняла, я могу рассчитывать только на себя. Если не я сама, то кто? Леша? Нет, он не способен отвечать за свои поступки, я это уже поняла. Ну, вернее как не способен, может быть и способен, но ему кайфово (как не люблю это пафосное слово, но, пожалуй, сейчас оно идеально подходит) жить и не задумываться. Любил ли он меня когда-то? Думаю, да, а иначе зачем все это было. Любила ли я? Нет, абсолютно не правильный вопрос, его однозначно следует задать в настоящем времени, ведь ответ предельно прост — люблю. Какое же простое слово, но сколько в нем может быть счастья, а сколько боли. И, кажется, я сполна отхлебнула с этой чаши. Шла домой, думая о том, что и как скажу Леше перед вылетом. Нет, сказать однозначно надо. Он должен знать всю правду. Главное, не выключать внутреннего босса. Англия тебя ждет, девочка, там ты должна быть строгой леди. А то ты уже достаточно расслабилась здесь, рядом с ним. Непростительно. А кто, собственно говоря, ждет? Работа? Друзья? Любимый человек? Да, пожалуй, только работа. Ведь настоящих друзей ты себе там так и не завела, впрочем как и любовника. Или любимого мужчину, как правильнее? Наверное, все-таки мужчину, потому что любовники были, давно правда. А сейчас кажется, что уже и не было никого, да и не нужен, наверное. А ведь ты снова погружаешься в эту пучину тоски, Кароль. Неужели снова ждут болезненные моменты? Или ты уже не будешь плакать по нему? Не ври себе, девочка, будешь, и ой как будешь. Ведь теперь все бесповоротно изменилось. У тебя нет надежды, даже самой призрачной, что вы будете вместе.

***

— Мамуль, Леша тоже приедет меня проводить, — на всякий случай предупредила я, чтобы потом не возникло каких-нибудь недоразумений. — Эх, девочка моя, вот почему ты нас с отцом никогда не слушаешь, — тяжело вздохнула она, — ну, приедет, так приедет, хорошо, но папе не понравится, ты же знаешь. — Знаю, но я хочу с ним попрощаться. А вдруг мы больше не увидимся, — Тина, несмотря ни на что, не отступала. Хотя мысль о том, что они могут больше не увидеться, больно кольнула, несмотря на то, что она уже сто раз представляла себе это, да и к тому же была уверена почти на сто процентов, что увидятся, еще как увидятся. — Ты все вещи собрала? — мама заботливо протянула девушке какой-то контейнер с едой. — Ну, мам, вообще-то в самолете кормят, и да, я все собрала, — улыбнулась Тина. — А если рейс задержат, не возникай. Уедешь вот в свою Англию, кто там тебе будет домашнюю еду готовить? — Светлана Андреевна положила контейнер в Тинину сумку и вышла из комнаты, напоследок сказав, чтобы Тинка быстрее собиралась, иначе они опоздают. Естественно в аэропорту не обошлось без слез: Светалане Андреевне было сложно отпускать дочь, ведь неизвестно, когда она приедет в следующий раз. Тина так редко бывает дома, такая стала взрослая. Однако плакала не только она, но и сама Тина, и не только из-за разлуки с родителями. Увидев Лешку, который стоял с красивейшим букетом роз винного цвета в руках, девушка непроизвольно чуть ускорила шаг, оставляя родителей позади. — Привет, — обнимая любимого, прошептала девушка. Строить из себя друзей было сложно, но все же перед родителями она не особо хотелось распространяться об их весьма некрасивых отношениях. И пускай они и так все понимают, но нужно держать лицо. — Привет, малышка, это тебе, — шикарнейший букет перекочевал в руки блондинки, и она мило уткнулась в него носиком, вдыхая прелестный аромат. — Спасибо, — кажется, Тина даже немного засмущалась. Родители Тины благоразумно отошли в сторонку, чтобы не мешать молодым. Они знали, что это неправильно, но кого ж это волнует, их дочь слишком своенравна, чтобы кого-то слушать. Она даже самого Алексея не всегда слушает, только себя. — Так хочу тебя поцеловать, — грустно вздохнула Тина, ощущая тень разлуки, которая уже буквально стояла за их спинами. Скорое расставание сделало ее еще более сентиментальной: слезы сами потекли по щекам, хоть Кароль и старалась изо всех сил улыбаться. Лешка же заботливо смахивал их большим пальцем, стараясь не размазать косметику. Тина сегодня выглядела сногшибательно. То самое белое платье, в котором она приехала, голубенькие туфельки на каблуке в тон узорам на платье и не слишком объемная белая сумочка с какой-то оригинальной застежкой. Волосы Кароль собрала на затылке, зацепив шпильками и выпустив пару прядок, которые обрамляли лицо. Конечно же, Потапенко не заметил каких-то мелочей, как вид застежки на сумке, но зато он оценил образ в целом. Тина действительно выглядела потрясно, и, надо заметить, отметил это не один Леша — мужчины, скучающие в аэропорту в ожидании своего рейса, тоже обратили внимание на эффектную блондинку. В Лондоне девушка научилась не только журналистике, но и премудростям моды — она могла выглядеть абсолютно непримечательно, а могла легким движением руки и правильно подобранным нарядом превращаться в умопомрачительную красотку. — Дай слово, что ты мне позвонишь, когда долетишь, иначе я буду волноваться. — Не стоит, Леш, я взрослая женщина, которая может о себе побеспокоиться, — Тина попыталась усмехнуться, чтобы не выглядеть такой жалкой в своих слезах, — к тому же, меня обещали встретить. — Так, взрослая женщина, обещай, — приподняв большим пальцем ее лицо за подбородок, попросил Потапенко. — Хорошо, обещаю… До посадки оставалось все меньше и меньше времени, Тина все так же сидела рядом с Лешей, держа его за руку, с другой стороны сидела мама. — Пока, Тиночка, пиши нам, пожалуйста, мы тебя с папой очень сильно любим, — родители по очереди поцеловали дочь и на прощание обнялись, когда объявили посадку. — Я провожу ее, — сказал Леша, и родители ушли в сторону выхода, на прощание помахав ручкой. — Тут идти два шага, Леш, — расставание было сложным, даже сложнее чем тогда, шесть лет назад, тогда были совсем другие обстоятельства. Сейчас же ситуация изменилась, но знала об этом пока только Тина. Казалось, еще мгновение рядом с ним, и она передумает. Но нет, нельзя. Еще минут пять они стояли и просто обнимались, не замечая недовольства женщины, сидящей на таможенном контроле. Он крепко-крепко прижимал ее к себе, в последний раз вдыхая запах ее волос, которые пахли персиковым шампунем, ощущая на своем теле ее руки, чувствуя тепло, исходящее от нее. Все эти детали он подмечал как бы вскользь, не акцентируя на этом внимание, это получалось само собой. — Поцелуй, — шепчет она, поднимая голову с его плеча и притягивая мужчину за шею ближе к себе. Повторять не нужно. Горький поцелуй со вкусом ванили от ее помады. Какой-то слишком приторный вкус, будто специально назойливо напоминающий о скором расставании. Она целует его губы, боясь отстраниться, повторяя в голове абсолютно абсурдную фразу «Тина, ты босс, не поддавайся». Он прижимает ее к себе совсем близко, держа руки на талии, и целует с совершенно особым чувством, будто этот поцелуй еще может все изменить, повернуть время вспять. Но нет. Время неумолимо бежит, они вынуждены отстраниться. — Прости, — шепчет он ей на ушко, обнимая двумя руками ее осиную талию. И оба знают, за что он извиняется. Она делает глубокий вдох. — Тебе не за что извиняться, Леш. Ты сделал меня самой счастливой, ведь я жду от тебя ребенка, — нежно прошептала девушка и, чмокнув на прощание любимого в губы, упорхнула в сторону зала ожидания, воспользовавшись его замешательством.

The end.