Интервью

мы сражаемся лицом к лицу с представителями своей же расы.

мы снова совершаем грехи, а наши сыны и дочери расплачиваются за них.

      наша бесславная история всё время повторяется, но мы в силах изменить ее, если мы выстоим

и возьмем верх.

Гермиона никогда не любила зеркало в своей комнате. И дело даже не в том, что его золотая рама не вписывается в общий интерьер. Хотя так оно и есть. Рональд не умел выбирать подарки. Но она с этим давно смирилась. Ветхая старуха в отражении ухмыляется сухими губами. Да уж, она уже давно не та восемнадцатилетняя девчонка, что сражалась с друзьями в битве за Хогвартс. Выбившиеся из косы пряди седых волос пропахли лечебными отварами. Старческая кожа изъедена морщинами. Костлявые пальцы с отросшими ногтями сжимают края вязаной мантии. Не хватает шляпы, чтобы стать точной копией Макгонагалл. И глаза, в которых когда-то переливался горячий шоколад, теперь, скорее, отдают мерзлой землей.

***

Брошенный со спины снежок прилетает в затылок и тут же начинает таять где-то за шиворотом. Даже теплый гриффиндорский шарф не спасает. – Если не хочешь быть заживо погребенной под тоннами снега, Грейнджер, то советую тебе убраться с линии огня, – о, его голос она узнает из тысячи. – Хотя, должен признать, мишень из тебя вышла отличная. Этому оболтусу холод явно нипочем. Даже куртку застегнуть не удосужился! Взгляд невольно цепляется за вязанный свитер с заглавной буквой на груди. Гермиона уже набирает в легкие побольше морозного воздуха, чтобы высказать рыжему нахалу все, что она о нем думает, когда его внимание привлекает зажатый в ее руке конверт. – Ого, что это, Грейнджер? Любовное послание от Виктора Крама? – в его голосе по-прежнему сквозит веселье, вот только теперь приправленное ядом. – Уверен, он умеет красиво ухаживать за девушкой. О, Гермивона, твои волосы похожи на мою первую метлу. – Это не твое дело, – огрызается гриффиндорка, толкая грубияна в грудь и продолжая свой путь в сторону замка. – Да ну, разве? Мерлин, Грейнджер, неужели ты и правда думала, что он так легко отстанет? – А мне казалось, что это я был первым, кто сравнил твои глаза с горячим шоколадом, – шутливо он продолжает, поравнявшись с девушкой. Гермиона резко останавливается, сталкиваясь с голубым взглядом, в котором так и искрится веселье. – Что? Когда такое было? – недоверчиво она хмурится. Юноша тем временем протягивает руку и стряхивает снег с ее шапки. Ей бы отпрянуть, послать его куда подальше. Да вот только снежинки, облепившие его ресницы, действуют на нее сильнее парализующего заклятия. И последние силы уходят на то, чтобы не позволить собственной руке потянуться к его лицу. – Для той, что выучила наизусть все имеющиеся в школьной программе заклинания, у тебя чересчур короткая память. И как тебя вообще назначили старостой с таким недугом? – игриво он щурится, как будто знает, о чем она только что думала, прежде чем наклониться к ее волосам. – Я сделал это только что, Грейнджер. Гермиона прикусывает губу. А в следующий момент в плечо парню прилетает еще один снежок…

***

Гермиона Грейнджер в последний раз бросает взгляд на свое отражение, прежде чем отвернуться и, не забыв свою трость, выйти в гостиную. – Бабуль, ты чудесно выглядишь, – в сотый раз за это утро повторяет девушка, наводящая в комнате порядок. Острые плечи, видавшие виды джинсы, висящие на тонкой фигурке, и две небрежно собранных рыжих косы. Как же эта девчонка напоминает ей ее саму в школьные годы. Разве что цвет волос малышка унаследовала от деда. – Будь я нашим престарелым соседом, непременно позвала бы тебя на свидание, – с улыбкой она подмигивает, с помощью магии развешивая на елке Рождественскую гирлянду. Так улыбаться умел лишь один человек…

***

– Эй, Грейнджер, – он свисает со спинки кресла, в котором она так удобно устроилась, и наглым образом отвлекает ее от чтения. В камине мерно потрескивают поленья, отчего гриффиндорская гостиная заполнена золотым сиянием, и стоит Гермионе поднять глаза, как она забывает о том, что хотела возмутиться. Его веснушки похожи на брызги золота. И как она раньше не замечала? Ей бы протянуть руку, коснуться подушечками пальцев горячей кожи. – Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что читать в темноте вредно? – разумеется, он все портит. Он и его дурацкая улыбка. Момент упущен. Девушка напрягается, заново выстраивая вокруг себя незримую стену, и опускает глаза обратно в книгу. – Приму к сведению…

***

Стук в дверь отвлекает их обеих. – Так, я пойду встречу нашего гостя, а ты садись в кресло и делай вид, что никого не ждала, как это делают все крутые писательницы, – с этими словами девушка прячет палочку в карман джинсов и покидает комнату, а через пару секунд из-за стены доносится скрежет дверного затвора. – Родрик… – Не ожидал тебя здесь встретить. Думал, ты в Хогвартсе, – произносит молодой человек, переступая порог, чтобы позволить запереть за собой старую деревянную дверь, и отряхивая снег со стильного зимнего пальто. – Насколько я помню, ты ведь еще не закончила? Гермиона, стоящая в соседнем дверном проеме, едва заметно улыбается, замечая, как ее внучка закатывает глаза. – Я на седьмом курсе. И если ты не заметил, сейчас каникулы. Вешалку найдешь сам, – заканчивает девушка, скрестив руки на груди и явно намекая на то, что она не намерена прикасаться к его вещам. Их гость уже собирается ей что-то ответить, как его взгляд падает на Гермиону. – Миссис Грейнджер, – приветствует он, кажется, даже забыв о своем дорогущем пальто. – Меня зовут Родрик Скитер. Я пришел взять у Вас интервью. Давно забытое имя взрывается перед лицом вспышкой волшебной фотокамеры.

***

– Мерзкая гадкая сплетница! – не выдерживает девушка, отбрасывая газету в сторону. На сей раз Рита Скитер превзошла саму себя, выставив Гермиону чемпионской подстилкой. – Ого, Грейнджер, не знал, что ты умеешь так выражаться, – доносится откуда-то из-за спины. И где он, черт возьми, научился так бесшумно подкрадываться? – Смотрю, все-таки прочла статью в Пророке, – резко посерьезнев, он произносит. – А ведь я так старался, весь день отнимал газеты у студентов, только чтоб тебя не расстраивать. Кажется, Гермиона впервые видит его таким. В голубых глазах и впрямь читается разочарование. И в этот момент ей почему-то безумно хочется потрепать его по волосам. – Что ж, не сработало, – на сей раз она сама все портит, – Малфой сунул мне выпуск прямо под нос за ужином в большом зале. «Кто же станет следующей жертвой нашей охотницы за сердцами?» – выплевывает девушка цитату из статьи, прежде чем пропустив пальцы сквозь собственные волосы, устало опуститься в кресло. – Если тебе нужен доброволец, Грейнджер, просто скажи, – его шепот касается уха, и Гермиона невольно вздрагивает, пока ее кожа покрывается мурашками, но стоит ей обернуться, как парня уже не оказывается позади…

***

К счастью, молодой человек на пороге ее дома внешне не слишком-то похож на свою родственницу. Пепельно-белая челка с запутавшимися в волосах снежинками небрежно отброшена набок. Ни очков, ни красно-зеленых перьев, ни чего-то еще, что бы выдавало его родство с этой старой сплетницей. Рубашка, застегнутая на все пуговицы, накинутый поверх нее пиджак, свежевыглаженные брюки и лакированные ботинки, купленные, очевидно, за туеву хучу галлеонов. – Мисс, – поправляет его Гермиона, не обращая внимания на я-ведь-просила-тебя-подождать-в-гостиной взгляд внучки. – Несмотря на двоих чудесных детей, мы с мистером Рональдом Уизли так официально и не поженились… И разумеется, мне известна причина Вашего визита, мистер Скитер, – продолжает женщина, подходя ближе. На секунду, всего на секунду ей кажется, что молодой человек теряется. Очевидно, ей удалось застать его врасплох. Но надо отдать ему должное, он быстро приходит в себя. – И какова же она по-Вашему, мисс? – бровь выразительно взмывает вверх, придавая совсем еще юному лицу надменное выражение. – Полагаю, разоблачить секреты старой шарлатанки? – в этот раз Гермиона не намерена отступать. Если этот мальчишка пришел, чтобы писать про нее всякие гадости, то пускай проваливает, пока она не достала палочку и собственноручно не выкинула его из своего дома. Ей уже давно не четырнадцать лет, она умеет за себя постоять. – А у Вас много секретов? – он отвечает вопросом на вопрос, даже не пытаясь опровергнуть ее слова. Словно он заранее был готов к обвинениям в свой адрес, когда шел сюда. «Пожалуйста», – одними губами шепчет девушка, стоящая у него за спиной, так чтобы молодой человек не заметил. И Гермиона сдается, потому что в этот момент ее внучка слишком похожа на него.

***

– Вы что, опять продавали студентам эту дрянь? – шипит староста, поймавшая нарушителей в школьном коридоре после отбоя. В руке она сжимает блевальный батончик, конфискованный пару часов назад у одного первокурсника. – Меня всегда восхищал уровень твоей дедукции, Грейнджер, – шутливо отвечает юноша, кивком давая брату понять, чтобы тот его не ждал, а возвращался в гостиную. – Из-за ваших проделок страдает весь факультет, – возмущенно продолжает девушка, стараясь не обращать внимания на то, каким взглядом одаривает ее один из близнецов. Еще бы, она ведь накинула мантию прямо поверх пижамы. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты милая, когда злишься? – игнорируя ее высказывание, улыбается парень, прежде чем сделать шаг в ее сторону. Этот шаг вынуждает девушку отступить назад, впечатавшись спиной в стену. Ее пальцы все еще сжимают подтаявший батончик, когда Уизли слегка наклоняется, заставляя крепче прижиматься к холодной шершавой стене. – Ты ведь не сдашь нас за это Амбридж, Грейнджер? От его голоса по телу разливается жидкое золото, принося с собой тепло. Вот только насладиться этим моментом Гермиона не успевает. Стук каблуков по каменному полу заставляет молодых людей отпрянуть друг от друга, а уже в следующую секунду их ослепляет «Люмос», произнесенный мерзким жабьим голоском. – Так-так, – тянет Амбридж, оглядывая лица нарушителей. К счастью, Гермиона успевает засунуть руку с батончиком в карман мантии. – Мисс Грейнджер, – продолжает их преподаватель по Защите от темных искусств, – И мистер Уизли… – с этими словами женщина опускает палочку на уровень живота семикурсника. – Снова затеяли одну из Ваших проделок? Не будете ли Вы так любезны показать, что находится у Вас в карманах, мистер Уизли? – кажется, происходящее приносит ей удовольствие. Что не удивительно, ведь через пару секунд у нее будет повод оштрафовать факультет на добрых полсотни очков. Гермиона напрягается, наблюдая за тем, как один из близнецов начинает копаться в карманах, вытаскивая оттуда палочку и обертки от каких-то сладостей. – Что это у нас? – снова раздается в коридоре, когда Амбридж указывает кончиком палочки на одну из конфет. – Шоколадная лягушка, профессор, – как ни в чем не бывало пожимает плечами юноша. В доказательство своих слов он протягивает женщине вкладыш с колдографией Дамблдора и надписью, гласящей «Величайший маг столетия». – Угощайтесь, – непринужденно он добавляет, кивая на недоеденный шоколад. – Я ценю Вашу щедрость, мистер Уизли, – цедит Амбридж брезгливо. – Но если Вы здесь не для того, чтобы незаметно пронести в замок свои дрянные штучки, невольно напрашивается вопрос. Что привело вас двоих сюда в такое время? Гермиона вздрагивает, когда женщина резко разворачивается в ее сторону, а кончик ее палочки замирает в нескольких дюймах от лица девушки. Если Амбридж начнет осматривать ее карманы, то непременно найдет блевальный батончик. И тогда Гермионе точно не поздоровится. Если, конечно, она прямо сейчас не сдаст близнецов. «Пожалуйста», – шепчет Уизли одними губами, и последний вариант отметается. – Боюсь, это моя вина, профессор, – приходится импровизировать на ходу, – Я задержалась в библиотеке и попросила мистера Уизли помочь мне донести книги до гостиной. – Готовитесь к экзаменам, мисс Грейнджер? – подозрительно щурится Долорес, заставляя гриффиндорку нервно сглотнуть. Но в следующую секунду ее мерзкое жабье лицо снова расплывается в добродетельной улыбке. – Что ж, это похвально. Министерство поддерживает Вас в этом начинании. Разумеется, мои обязанности не позволяют мне отпустить вас двоих просто так, – продолжает женщина, разводя руками, – Вы нарушили правила, а они едины для всех. Минус десять очков Гриффиндору. Впредь постарайтесь не покидать гостиную после отбоя. В противном случае наказание будет серьезным. – Конечно, профессор, – кивает Гермиона, отступая в сторону темного коридора. – Мы можем идти? – подает голос Уизли, и девушка готова прямо сейчас отвесить ему подзатыльник. – Идите, – Амбридж кивает, наблюдая за тем, как двое студентов торопливо покидают место ареста. – Доброй ночи, – добавляет она своим отвратительным голоском, когда молодые люди уже сворачивают за угол… – Тебе следует поучиться правдоподобно врать, Грейнджер, – снова начинает разговор юноша после того, как они минуют портрет Полной Дамы. – И это твоя благодарность за то, что спасла ваши задницы? – шипит Гермиона, намереваясь поскорее вернуться в спальню, но рука семикурсника, перегородившая ей проход в гостиную, вынуждает девушку развернуться и уставиться на него своими огромными оленьими глазами. – Я серьезно, Гермиона, – кажется, это первый раз на ее памяти, когда он назвал ее по имени, – Зная тебя больше четырех лет, я допускаю мысль, что ты решила пойти в библиотеку в пижаме. Но ты и правда думаешь, что Амбридж не заметила отсутствие книг? И в этот момент Гермиона и впрямь готова признать, что она сглупила. – Глупая, глупая Грейнджер, – раздается над ее головой. Они все еще стоят в проходе за портретом, и Уизли нависает над ней так, что ворот его свитера находится на уровне ее глаз. Ей бы преодолеть разделяющее их расстояние и уткнуться носом в ямку над колючей ключицей. Вот только это и не требуется. Мазнув по виску, губы одного из близнецов прижимаются к ее лбу, заставляя мелкие волоски у нее на шее встать дыбом. – Спасибо, – шепчет он в ее волосы, прежде чем оттолкнуться от стены и, преодолев гостиную, начать подниматься по лестнице, ведущей к мужским спальням. А Гермиона продолжает стоять в тесном проходе, пытаясь осмыслить то, что только что произошло…

***

– У всех есть секреты, мистер Скитер, – капитулирует женщина, прежде чем отступить назад, окончательно пропуская молодого человека в дом. – Спасибо, – практически беззвучно шепчет чуть дольше нужного задержавшаяся в проходе девушка, после чего они обе следуют за журналистом, уже успевшим пройти в гостиную. – У Вас весьма уютно, мисс Грейнджер, – подает он голос спустя несколько секунд осмотра помещения. – А Вы ожидали увидеть пыльную мебель и задернутые шторы? – сипло усмехается Гермиона, наблюдая за гостем. – Ведь такие слухи ходят про старую затворницу Грейнджер у вас в редакции? – Я привык не доверять слухам, мэм, – игнорируя колкость в свой адрес, отвечает молодой человек. – С Вашего позволения, я предлагаю расположиться здесь и начать нашу беседу, – с этими словами он ставит на небольшой столик свой кожаный портфель и вытаскивает оттуда блокнот и черное перо, которое тут же взмывает в воздух, готовое записывать их разговор. – Надеюсь, Вы не возражаете против прытко пишущего пера? – А Вы куда больше похожи на свою прабабку, чем кажется на первый взгляд, – замечает женщина, опускаясь в кресло. На секунду молодой человек замирает. Он все еще стоит к ней спиной, но Гермиона замечает, как напрягаются его плечи. – Поверьте, мисс Грейнджер, Вы ошибаетесь, – холодно он произносит, наконец возвращаясь к своему занятию. – Хотите сказать, Вы не являетесь анимагом, мистер Скитер? – очередной ее вопрос застает его врасплох. Отставив портфель в сторону, молодой человек с помощью магии подвешивает в воздухе блокнот, а затем разворачивается к собеседнице. – А Вы куда больше знаете о моей прабабке, чем кажется на первый взгляд, – достойно он парирует, и перо дергается в сторону бумаги, готовое начать записывать их диалог, но юноша одним движением руки останавливает его попытку. – Да, я являюсь анимагом, мэм, – признается гость, следуя примеру собеседницы и опускаясь в кресло напротив. – И в кого же Вы обращаетесь, позвольте узнать? – не сдается Гермиона. – В полярного медведя, – без обиняков он отвечает, тут же продолжая, – Не самое удачное животное, чтобы слиться с толпой, не находите? И в эту секунду в его голубых глазах читается вызов.

***

– Эй, Грейнджер, – его голос застает ее за написанием эссе по зельеварению, которое Снегг нарочно задал на выходные накануне Дня всех влюбленных. В отличие от своих друзей, Гермиона предпочла не тянуть с заданием, чтобы не сидеть за уроками, когда все студенты отправятся в Хогсмид. Ей не нужно поднимать глаза от учебника, чтобы узнать в нарушителе спокойствия одного из близнецов. Только он может так нахально прервать ее подготовку. Парень приземляется за стол напротив нее, всем своим видом давая понять, что не ради учебы он заявился в библиотеку. А значит, он здесь по ее душу. – Уже есть планы на завтра? – кто-то явно не понимает намеков. Похоже, собеседнику абсолютно наплевать, что девушка старательно не обращает на него внимания. Смирившись с тем, что закончить эссе до ужина ей не удастся, Гермиона все-таки отрывается от своего занятия и одаривает семикурсника раздраженным взглядом. – Завтра же Валентинов день, – внятно она произносит, словно разговаривает с ребенком, – Разумеется, я планировала провести его в Хогсмиде. – Значит, тебя уже пригласили? – не сдается парень, подозрительно щурясь, и Грейнджер ловит себя на том, что ей нравится, как его длинные рыжие ресницы обрамляют пронзительно голубые глаза. – И кто же этот счастливчик, не устоявший перед нашей мисс Всезнайкой? Кажется, портить такие вот моменты является его основной функцией. Не говоря уже о том, что на последних словах один из главных шутов школы повышает голос, тем самым нарушая правила пребывания в библиотеке, а заодно привлекая к себе внимание других студентов. – Никто меня не приглашал, – возмущенно шипит староста в ответ на его высказывание, давая понять, что неплохо было бы ему вести себя потише, пока мадам Пинс не выгнала их обоих. – Я собиралась пойти туда с Гарри и Роном, – сочиняет она на ходу, намереваясь вернуться к написанию эссе. Но не тут-то было. – А разве Гарри не пригласил Чжоу? – понизив голос до полушепота, продолжает нападение этот рыжий нахал. – А малыш Ронни, насколько я помню, вчера получил громовещатель от нашей матушки за еще одну двойку по зельеварению. Так что ему теперь не до походов в деревню. Похоже, Уизли подготовился, прежде чем прийти сюда. – Есть предложение, Грейнджер, – вдруг на полном серьезе он заявляет, заставляя девушку снова поднять глаза от наполовину исписанного пергамента. – Как насчет того, чтобы отправиться в Хогсмид со мной? – Ты предлагаешь провести День святого Валентина в твоей компании? – с сомнением уточняет Гермиона. Вся эта ситуация уж очень похожа на очередной розыгрыш близнецов. – А что в этом такого? – его явно задевает ее недоверие. Что плохого он ей сделал? – Мерлин, Гермиона! Я парень, ты девушка. Это нормально. Грейнджер усмехается. На секунду она почти поверила этому прохвосту. – Заманчивое предложение, но пожалуй, я откажусь, – с улыбкой качает головой девушка, вновь берясь за домашнее задание. Она ждет, что парень вот-вот уйдет. Выдаст какую-нибудь шуточку в стиле близнецов Уизли, а потом просто встанет со стула и покинет библиотеку, оставив ее наедине с книгами. Но что-то явно идет не по плану. – Неужели лучше провести этот праздник в одиночестве, чем со мной, Грейнджер? – вопрос произносится с таким презрением, что рука с пером замирает над пергаментом, так и не дописав до конца одно слово. – А разве тебе не стоит пригласить Анджелину? – почему-то в этот момент в памяти всплывает воспоминание того, как пару дней назад юноша весь вечер просидел в гриффиндорской гостиной, воркуя с Джонсон. И это после того, как они почти поцеловались у портрета после ночной стычки с Амбридж! – Так дело в этом? – не унимается Уизли, вынуждая девушку пожалеть о сказанном. Она ведь уже решила, что ей все равно, разве нет? А теперь он будет думать, что Гермиона ревнует. – Мы с Анджелиной просто друзья, Грейнджер, – непривычно серьезно он продолжает. – Ты ведь проводишь время с Роном и Гарри. Тут то же самое. У Гермионы рука с зажатым между пальцев пером дрожит от желания ответить ему какой-нибудь едкостью. Она уже почти собирается с духом, чтобы высказать семикурснику все, что она думает по этому поводу, когда их обоих отвлекает шум откуда-то справа. В это время компания пуффендуйцев, сидевшая за столом неподалеку, начинает собирать книги, а затем выходит из библиотеки. – Ужин в Большом зале, – догадывается Грейнджер, торопливо складывая учебные принадлежности в стопку. Кажется, они совсем забыли о времени. Вот только Уизли, похоже, плевать на то, что они могут опоздать. Он продолжает сидеть, наблюдая за тем, как девушка засовывает свои вещи в сумку. – Ты так и не ответила, – напоминает он, не обращая внимания на ее сборы. Пару секунд девушка тратит на то, чтобы убедить себя, что все это всего лишь его неудачная шутка. С чего бы ему приглашать ее, когда вокруг столько красивых девчонок? Да и близнецы никогда не страдали от недостатка внимания со стороны представительниц женского пола. – Ответила, – возражает Гермиона, прежде чем испортить все окончательно. – Желаю вам с Анджелиной хорошо провести время в Хогсмиде, – гордо она заканчивает, перекидывая сумку через плечо и уже собираясь уходить, когда замечает, каким взглядом смотрит на нее один из близнецов. В этот момент в его голубых глазах читается вызов. – Не сомневайся, – с улыбкой он отвечает, превращаясь в того самого Уизли, которого она знала, а затем быстро встает со стула и выходит из библиотеки. А уже через пятнадцать минут он прямо за ужином приглашает Анджелину Джонсон в Хогсмид…

***

Ответ молодого человека заставляет Гермиону одобрительно дернуть уголком рта. Что ж, возможно, она и впрямь ошиблась на его счет. – Я все-таки предлагаю начать, – подводит итог юноша, немного наклоняясь вперед. – Вы куда-то спешите, мистер Скитер? – выразительно приподнимает бровь женщина, что делает ее еще больше похожей на Минерву. На сей раз уже сам журналист не может сдержать улыбки. Да уж, его предупреждали, что это не будет просто. – Нет, мэм, – наконец он отвечает, – Ради нашего с Вами интервью я отменил на сегодня все свои дела. И это, черт возьми, правда. Не каждый день Гермиона Грейнджер соглашается на встречу с журналистами. Да такого уже лет пятьдесят не случалось. – Стало быть, Вы боитесь, что я передумаю и выгоню Вас прочь из моего дома? – задает еще один компрометирующий вопрос Гермиона. – Меня посещали такие мысли, пока я добирался к Вам, мисс, – честно признается юноша. Гермиона медлит. Стоит признать, что ее собеседник держится весьма профессионально. Несмотря на столь юный возраст. – Что ж, Вам не следует переживать об этом, мистер Скитер, – подает она голос спустя несколько секунд. – Я ведь сама написала письмо в Вашу редакцию, сообщив, что хотела бы дать интервью, – с этими словами пожилая колдунья указывает взглядом на перо, которое тут же дергается в сторону хозяина, словно спрашивая разрешения, чтобы начать записывать. Родрик кивает, и на бумаге мгновенно появляются первые строчки. – Что же подтолкнуло Вас написать подобное письмо, мэм? Учитывая, что за долгие годы Вы ни разу не встретились ни с одним журналистом, – его голос становится еще более серьезным. Что не удивительно. Ведь если он явится к начальству без эксклюзивного материала, то его, скорее всего, уволят. Такой шанс выпадает не каждому. И он просто не имеет права провалиться. Гермиона улыбается, словно прочтя его мысли: – Все просто, мистер Скитер. Я уже не молода, как Вы могли заметить. И скорее всего, это мое последнее интервью. Большинство моих давних друзей уже отправились на покой. Даже мой милый Гарри не так давно покинул нас, а значит, и я здесь надолго не задержусь. Разве я могла оставить своих дорогих читателей без объяснений? От ее слов волоски на руках встают дыбом. Родрик работает в редакции уже второй год, однако еще никто при нем не говорил о смерти так. Словно эта женщина ждет ее, как старого друга. Должно быть, Гермиона замечает его ступор, потому как поворачивается к двери, где в проеме стоит и наблюдает за их разговором ее внучка: – Ариана, дорогая, будь добра, принеси нашему гостю чаю, – с улыбкой она произносит, дожидаясь, пока девушка покинет комнату. – И не забудь свой фирменный тыквенный пирог! – добавляет женщина громче, прежде чем снова обратить свое внимание на молодого человека в кресле. – Даже не знаю, где она научилась так вкусно готовить…

***

Тыквенный пирог за ужином естся через силу. И дело не в том, что сегодня он кажется менее вкусным, чем обычно. Рон так вообще ничего не замечает, за обе щеки уплетая кусок за куском. Взгляд то и дело мечется к месту за столом, где обычно сидят близнецы. Сейчас оба их места пустуют. Должно быть, эти двое нашли для себя более интересное занятие. Вернувшись в гостиную, Гермиона достает из сумки учебник по трансфигурации. Вполне подходящее чтиво, чтобы отвлечься от назойливых мыслей. Должно быть, проходит несколько часов, судя по тому, что гостиная пустеет. Даже друзья, обсуждавшие первый поцелуй Гарри, уже поднимаются в свою спальню. Вот только Гермиона сомневается, что ей удастся заснуть. Заучка Грейнджер запала на одного из близнецов. Для Малфоя эта новость стала бы лучшим подарком за все годы их вражды. Грязнокровка и Уизли. Да его бы просто разорвало от злорадства! Гермиону, к слову, тоже разрывает-ломает-выкручивает-расщепляет. Вся ее вчерашняя бравада о том, что ей все равно, летит гиппогрифу под хвост в тот момент, когда в Хогсмиде она едва не сталкивается со старшим из близнецов, гуляющим по улице за ручку с Анджелиной. Где-то в глубине души Гермиона надеется, что это не он, а его брат. Вот только из-под распахнутой куртки привычно выглядывает заглавная «Ф». А затем Анджелина, смеясь, зовет его по имени, и сомнений не остается. Ей кажется, что землю выбивают из-под ног. Пятикурсница и впрямь перестает ощущать заснеженный тротуар под подошвами ботинок. Не хватало только рухнуть в сугроб для полного эффекта. К счастью, парочка ее не замечает, продолжая свой путь, а какой-то пожилой волшебник помогает Гермионе собрать разбросанные письменные принадлежности, купленные несколько минут назад в «Писарро». Девушка даже не может сказать, в какой момент они выпадают у нее из рук. Как можно быть такой глупой, Грейнджер? Это же близнецы Уизли! Худший кошмар всея школы! Ей-богу, ты бы еще Снегга выбрала. От подробного самоанализа ее отрывает звук открываемого портрета. Толкотня в узком проходе, парочка ругательств, и через секунду двое взъерошенных Уизли в сопровождении Ли Джордана вваливаются в факультетскую гостиную. Гермиона уже и не помнит, когда последний раз видела близнецов такими злыми и вымотанными. Словно не с девчонками по углам обжимались, а подземелья чистили. Трое старшекурсников даже не сразу замечают ее в этом гребаном кресле. Да Гермиона уже и сама не рада, что не последовала примеру Гарри и Рона, которые сейчас, скорее всего, третий сон досматривают, а решила задержаться в гостиной. Признаться, на этот раз тяга к знаниям абсолютно не причем. Девушке просто хотелось дождаться возвращения Уизли. Во имя Мерлина, она прокрутила в голове сотни вариантов развития событий! И пожалуй, самым любимым стал тот, где близнецы возвращались в башню в обнимку с Алисией и Анджелиной, а Гермиона портила им все веселье, оштрафовав всю компанию на добрых двадцать баллов за нарушение. Но теперь, кажется, все пошло не по плану. Первым то, что они в гостиной не одни, замечает Ли, давая знак парням, чтобы те заткнулись. Секунда, и вот уже в ее сторону направлены еще две пары голубых глаз. – Грейнджер, – весело приветствует тот, с кем Гермионе хотелось бы разговаривать меньше всего. Нет, серьезно, она бы сейчас с куда большей охотой побеседовала с Сами-Знаете-Кем, чем с этим нахальным рыжим недоразумением. – Уизли, – презрительно она отвечает, давая понять, что не настроена на продолжение диалога. Но, кажется, ее мнение учитывать никто не собирается, так как троица семикурсников обступает ее с разных сторон, отрезая пути к отступлению. – Неужто наша староста даже не отчитает нас за столь позднее возвращение? – подает голос второй из близнецов, с улыбкой перегнувшись через спинку кресла. И если в прошлый раз, когда его брат проделал тот же трюк, Гермиона была не то чтобы против, то в данном случае это расценивается как вторжение в личное пространство и не вызывает ничего, кроме дискомфорта. – Ага, можешь не напрягаться, – раздраженно сообщает Ли, – Тебя уже опередили. Наконец, догадавшись, что ответа в стиле Грейнджер они не получат, младший из близнецов отталкивается от спинки кресла, где все еще сидит девушка: – Пойдем, Дред, нарушим еще парочку школьных правил. С этими словами парень направляется к лестнице, ведущей в спальню, явно намереваясь поскорее привести свой план в действие. Ли Джордан следует за ним. Лишь на первых ступеньках эти двое замечают, что третий их сокомандник не спешит составить им компанию в новой операции. – Начинайте без меня, я скоро подойду, – небрежно он бросает в ответ на два вопросительных взгляда. Понимающе переглянувшись, парни послушно оставляют парочку наедине в гостиной, а сами продолжают свой путь по лестнице. Выждав пару секунд, пока их перешептывания и смешки стихнут, Уизли подходит ближе и устраивается на подлокотнике дивана. Гермионе стоит немалых усилий не поднимать глаз от учебника. – И что вы трое задумали на этот раз? – задает она вопрос, делая вид, что увлечена чтением. Хотя за весь вечер она так ни разу и не перевернула страницу. – Хотим подсыпать Амбридж в чай лихорадочных леденцов, – без обиняков поясняет юноша, на что Гермиона лишь неодобрительно фыркает. – Что-то не так, Грейнджер? – нарочно он уточняет, хотя заранее знает ответ. Но желание услышать его от девушки слишком велико. Мерлин всемогущий, если бы она знала, как ему нравится, когда она его отчитывает! Пожалуй, Фордж прав, он долбаный извращенец. Даже похуже Снегга с его любовью к котлам. – Вы сами нарываетесь на неприятности, – шепчет Гермиона с осуждением, наконец отрываясь от страниц учебника. Два взгляда сталкиваются между собой, отчего комната, кажется, заполняется золотой пылью. Ее горячий шоколад смешивается с его океаном. – Нужно быть полными идиотами, чтобы провоцировать кого-то, вроде Амбридж, – браво, мисс Грейнджер. Пять очков Гриффиндору за испорченный момент. Рыжие брови удивленно дергаются вверх. Да уж, на такую откровенность даже он не рассчитывал. – Спасибо за столь лестную характеристику, Грейнджер, – произносит парень разочарованно, прежде чем провести пятерней по взъерошенным волосам. Он уже собирается встать и покинуть гостиную, оставив мисс Всезнайку наедине с ее любимыми учебниками, когда ее голос снова нарушает молчание: – Что у тебя с рукой? Осознав свою ошибку, Уизли мысленно отвешивает себе подзатыльник. – Ничего, – невозмутимо он отвечает, пожимая плечами и пряча обе руки в карманы форменных брюк. Вот только Грейнджер, похоже, не впервой сталкиваться с подобным, и так просто ее не проведешь. – Это она с вами сделала? Амбридж? – надо же, как быстро меняется ее настроение. Еще пару минут назад девушка утверждала, что они сами виноваты, потому что доводят инспектора своими шуточками, а теперь, кажется, готова собственноручно приложить жабу каким-нибудь оглушающим. – А разве тебе не все равно? – с напускным безразличием уточняет старшекурсник. Вся эта ситуация начинает его веселить. Ведь это же и впрямь забавно, наблюдать, как Гермиона Грейнджер путается в собственных показаниях. – Эта мерзкая министерская жаба вас мучила! – возмущенно шипит девушка, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их точно не подслушивают. – Само собой, мне не все равно, – шепотом она заканчивает, откладывая книгу в сторону. – Покажи. – Правда? – игнорируя ее последнюю фразу, ухмыляется Уизли, – А вчера в библиотеке мне так не показалось. Даже Рон не обладает таким даром выводить ее из себя! Но ведь этим он тебя и зацепил, не так ли, Грейнджер? – Не переводи тему, – хмурится Гермиона как-то по-детски. Эта ее привычка всегда вызывала у парня умиление. В такие моменты Грейнджер будто снова превращалась в ту самую одиннадцатилетнюю занозу в заднице, которая только-только поступила в Хогвартс. Мерлин, да он до сих пор помнит ее презрительное «Дураки», брошенное в их с братом адрес после очередной их проделки. – Поэтому вас не было за ужином? – ее вопрос заставляет собеседника расплыться в нахальной улыбке. – Ого, Грейнджер, – хитро он щурится, – Не ожидал, что ты за нами следишь. И давно ты нами одержима? В ответ девушка сердито поджимает губы. Ох, как бы ей хотелось съездить ему по голове учебником. Эти их с братом шуточки, горгулья их задери! Терпение, Гермиона… – Не говори ерунды, – стараясь не реагировать на его провокацию, староста поднимается со своего места и выставляет юноше под нос раскрытую ладонь. – Дай сюда руку. – Или что? – все еще ухмыляется Уизли, демонстративно вытаскивая эту самую руку из кармана и убирая за спину. Да уж, подчиняться ее приказам он явно не намерен. Раздраженно закатив глаза, Гермиона делает попытку дотянуться до запястья старшекурсника, вот только стоит учесть, что конечности у него гораздо длиннее, так что попытка терпит неудачу. Зато Уизли получает прекрасную возможность насладиться тем, как ее тело прижимается к его собственному. – А мне нравится твой напор, Грейнджер, – все с той же дурацкой улыбкой он комментирует, слегка отклоняясь назад и отводя руку дальше, из-за чего девушка наваливается на него всем своим весом. Еще бы чуть-чуть, и они оба рухнули бы на диван. Возмущенно толкнув гриффиндорца в грудь, Гермиона пытается перехватить его запястье с другой стороны, но парень быстро разгадывает ее план и рывком встает с подлокотника, вынуждая старосту уткнуться носом в форменный пуловер. – Фредерик Гидеон Уизли, дай сюда свою руку! – не выдерживает девушка, предпринимая последнюю попытку, и о, чудо, ее пальцы смыкаются на его запястье. Еще секунда, и его свободная рука ложится на ее поясницу, окончательно прижимая Грейнджер к худощавому мальчишескому телу. От его горячей ладони по позвоночнику распространяется жидкое тепло. Гриффиндорским золотом разливается по жилам. Гермиона дышит рвано, боясь поднять глаза на того, кто прямо сейчас прижимает ее к себе в общей гостиной. Это неправильно, наверное. Их ведь могут заметить, и уж тогда разговоров не избежать. Словно прочтя ее мысли, Фред выдыхает и расслабляет все еще отведенную за спину руку, сдаваясь на милость победителя. О, перестань, Уизли, ты сам позволил ей одержать эту маленькую победу! Чтобы выиграть войну, иногда нужно проиграть бой. Он прочел это однажды в какой-то маггловской книжке. Гермиона поспешно отстраняется и, старясь скрыть смущение, сосредотачивается на его запястье. «Я не должен нарушать правила», – гласит выцарапанная на коже надпись. Сделав над собой усилие, девушка поднимает глаза на старшекурсника, который безразлично скользит взглядом по противоположной стене. Это задевает, но Гермиона самоотверженно отбрасывает подобные мысли. – Принесу настойку, – виновато она шепчет, выпуская запястье парня, и тот лишь послушно кивает, продолжая смотреть куда-то мимо нее. Поджав губы, девушка разворачивается и направляется к лестнице, ведущей к женским спальням. Благо у нее еще осталась настойка растопырника, взятая у Мадам Помфри для Гарри. Спустившись обратно в гостиную спустя пару минут, Гермиона обнаруживает одного из близнецов сидящим на диване. На секунду взгляд задерживается на его профиле. Юноша и впрямь выглядит усталым. Не говоря ни слова, гриффиндорка подходит к нему с заранее приготовленной миской, полной лечебного раствора, и обрывком смоченной в нем ткани. Фред даже не реагирует, когда диванная подушка по соседству проминается под весом девушки. Его голубые глаза прикованы к камину, отбрасывающему тени на его лице. Гермиона сама берет его руку, начиная бережно оттирать с царапин запекшуюся корку. Уже через полминуты ткань пропитывается липкой сукровицей. Гребаная Амбридж с ее варварскими методиками воспитания! – Как отпраздновала День святого Валентина, Грейнджер? – его голос заставляет ее вынырнуть из собственных мыслей. Похоже, Фред Уизли никогда не перестанет ее удивлять. Даже в такие моменты он умудряется думать о всякой ерунде. – Чудесно, – наконец отвечает гриффиндорка, не отрываясь от своего занятия. Юноша задумчиво провожает взглядом тряпку, погружающуюся в настойку. – Что, в «Писарро» завезли новые перья? – вопрос так и сочится сарказмом. – Откуда ты… – начинает было Гермиона прежде, чем до нее доходит смысл его слов. – Фред Уизли, ты что, следил за мной? – с нажимом спрашивает девушка, одаривая собеседника хмурым взглядом. – Нет, – парень безразлично пожимает плечами, – Просто ты так эпично разбрасывалась ими, что сложно было не заметить. И в этот момент Гермионе хочется провалиться куда-нибудь в подземелья. Он видел ее. Ну, разумеется. Ткань прижимается к вспоротой коже крепче нужного, и Фред недовольно шипит, давая девушке понять, что она, вообще-то, не мандрагору душит. Опомнившись, Гермиона поспешно убирает тряпку и в очередной раз окунает ее в миску с раствором. – Зато вы с Анджелиной, должно быть, весело провели время, – язвительно она замечает. – По крайней мере, так мне показалось, учитывая то, как мило вы держались за руки. Попытка свести весь их разговор в шутку проваливается с треском. Мерлин всемогущий, Гермиона, когда ты уже научишься держать язык за зубами? – Ого, Грейнджер, – весело парирует Уизли. И куда его усталость подевалась? – Да ты никак ревнуешь? Рука с зажатой тканью зависает в воздухе. Плечи девушки напрягаются. Его слова становятся последней каплей. Она не намерена терпеть то, как он над ней насмехается. Миска с настойкой приземляется на подлокотник дивана. Обивка впитывает – Фред следит за старостой Гриффиндора. – Дальше ты и сам справишься, – гордо произносит Гермиона, вставая с дивана и направляясь к лестнице, ведущей в спальню. Это правильно. Может, она и задела его самолюбие, отказавшись отправиться в Хогсмид вдвоем, но это не дает ему права вести себя с ней, как полный придурок. – Доброй ночи, – презрительно она добавляет, прежде чем скрыться в башне. Проводив девушку взглядом, Фред, не разуваясь, заваливается на диван в обнимку с глиняной миской. Тряпка откидывается куда-то в угол, а рука погружается в лечебный раствор. Так ведь проще, разве нет? В голове крутятся воспоминания о прошедшем дне. Вот он отдает Анджелине пять сиклей за то, что та согласилась пойти с ним в Хогсмид, а затем обещает добавить еще пять, если Джонсон возьмет его за руку на глазах у старосты Гриффиндора. А вот Гермиона пытается дотянуться до его поврежденной руки, прижимаясь так, что верхняя пуговица ее форменной кофты отпечатывается у него на щеке. Уголок рта невольно дергается в улыбке. Маленькая наивная Грейнджер…