Liars

***

Брайана хватило до первой официальной девушки Роджера, оставшейся дольше, чем на неделю. Несколько лет они морочили друг другу голову пьяными обещаниями, недосказанностью, поцелуями украдкой в любом темном углу. И никаких последствий. Все равно Кристал, все равно Шэрил, все равно Ванесса. И все что оставалось Брайану это скатываться по спирали сомнений и страхов. К этому он привык, делал это профессионально. Было ли его настолько недостаточно? Он настолько плох как человек, как любовник? Может, он слишком заврался самому себе, думая, что в нем есть что-то, что все ещё держит Роджера, что-то большее, чем его неловкое, слишком длинное и тощее, но невыносимо горячее тело? Может, его лицо недостаточно красивое? Может, его прическа слишком дурацкая? Может, критики правы, и его голос ужасен? Может, все его заумные научные интересы просто прикрытие того, что на самом деле Брайан Мэй великий обманщик, за душой которого нет ничего, потому что нет и самой души? Ему было страшно каждый день. И наконец его тревоги достигли своего пика. Роджер встречался с ней. И спал с ним. Чего ради? Брайан проводил сутки за этим вопросом. Ведь он был раньше неё. Он был всегда. Всегда рядом. Всегда, когда нужен. Но зачем был нужен? И что изменилось? Только то, что после очередного злого «перепихона», Роджер бросал его не ради толпы девушек, а ради одной единственной. Он возвращался в ее постель, смеялся над ее шутками, обнимал ее плечи. Брайан возвращался в свою неуютную постель, смеялся над собственной глупостью, и обнимал за плечи сам себя. Что ему мешало оборвать все это, найти девушку, устояться в жизни и отношениях, вести с Роджером исключительно рабочие отношения? А и правда, что? Глупые эмоции? Идиотское сердце? Ученому должно быть даже стыдно думать о таком. Но он думал. Постоянно. Даже смазано целуя как всегда пьяного Роджера, он не мог отключить звенящий тревожностью мозг. Звон отдавался эхом даже в поцелуе. Роджера это неимоверно бесило, Брайан знал. Он прикусил нижнюю губу Брайана сильнее, агрессивнее, и резко отстранился, забирая с плеч Брайана тепло и тяжесть своих рук. — Какого хера на этот раз? — раздражение делало голос Роджера ещё выше, это резало по ушам. — Ничего. Все идеально. Прекрасно. Роджер слез с его колен, пнул огромную сломанную колонку, на которой теперь в одиночестве сидел Брайан и обнимал себя руками, и начал хаотично расхаживать по комнате, размеры которой едва ли это позволяли. Резкими жестами он вытащил сигарету и закурил. Будто чистого воздуха в этой каморке было достаточно для такого безобразия. — Ты постоянно думаешь, ты хоть представляешь как это раздражает? — Мне по роду профессии положено, знаешь ли. — Ой заткнись, ты бросил учебу. Брайан промолчал. Мыслей было слишком много, но сказать было решительно нечего. — Слушай, может я чего-то не понимаю? Откуда вдруг столько нервозности? Ты конечно всегда был немножко шизиком, но сейчас переплюнул себя. Брайан неверящим взглядом уставился на него. Пальцы до боли сжали собственные плечи. — Шизиком? Я? Роджер, ты встречаешься с девушкой и целуешься со мной в грязных кладовках клубов. Роджер развёл руками. С нетронутой сигареты упал на пол пепел. — И? Три года назад тебя это не волновало. — Думаешь? — с усмешкой сказал Брайан, и опустил голову. Вспомнив наконец о сигарете, Роджер приложил ее к губам, но от неё остался уже только бычок. Чертыхнувшись, он полез за новой. От злости руки еле справлялись со спичками. Одна, вторая, третья полетели на пол. Брайану надоело смотреть на то, как впустую расходуется материал, добытый ужасными методами. Он медленно сполз с колонки, подошёл к Роджеру, и, старательно не глядя на него, поджег ему сигарету. Пламя на секунду осветило пустые глаза Брайана, и Роджер кажется впервые понял. Понял хоть что-то. Выдохнув дым в потолок, зная, как Брайана раздражает эта его привычка, он не опустил голову, продолжая изучать совершенно не стоящий изучения потолок каморки. А Брайан не сводил с него глаз. Чувствовал, что это последний раз, когда это будет вообще позволено — вот так смотреть, так любоваться, так ненавидеть. — Я люблю тебя. — Я знаю. Но не люблю. Вот и все. Так все просто решалось. И могло бы решиться куда раньше. Брайану стало легче дышать. Даже не смотря на медленно плавающий в воздухе отравляющий дым. Напряжённые до этого момента плечи наконец опустились. На губах заиграло подобие улыбки. — Вот видишь? Это было не так уж и трудно, да? Совсем не стоило трёх лет этой ерунды, — с лёгкостью, которой он не слышал в своём голосе уже давно, сказал Брайан. Роджер медленно опустил голову. Затянулся сигаретой. Выпустил дым куда-то вбок. Заглянул в глаза Брайана. Взгляд его был недоверчивым. Слишком хорошо он знал Брайана, со всеми его глупыми мыслями. — И все? Типа, ты не будешь плакать, бросаться в меня вещами, материть меня на чем свет стоит? — А надо? Так делали твои предыдущие пассии? Ну, я могу попробовать. Мудак. Роджер поперхнулся дымом только что сделанной затяжки, и засмеялся своим самым звонким смехом. Бальзам на вывернутую наизнанку душу Брайана. Он не смог сдержать улыбку. — Продолжай, я весь во внимании. — Ублюдок. Говнюк. Пидарас. — Это я-то пидарас? — воскликнул Роджер, отпихивая Брайана обеими руками в голую грудь. Рубашка на нем так и была расстегнута и висела на предплечьях лишь на добром слове. Брайан рухнул на всю ту же колонку, и не скрывая улыбки, принялся застегивать рубашку, длинные пальцы ловко прыгали по крохотным пуговицам. Внезапно его руки накрыла тёплая шершавая рука, останавливая его. Брайан поднял голову. Роджера бесполезно перевоспитывать. — Последний раз, ладно? Обещаю, что больше пальцем тебя не трону. Ну, трону конечно, но больше никаких…непотребств. Брайан тяжело вздохнул и покачал головой. Снова проявить слабость? Или решительно закрыть эту дверь навсегда? Колокола в голове звучали набатом, не говоря ничего полезного своим шумом. Он встал с колонки, последний раз заглядывая в огромные глаза Роджера, последний раз находя в них желание, последний раз не давая этому желанию захлестнуть себя с головой. — Пожалуйста, не мучай меня больше. Позволяя этим словам, которые стояли у него в горле несколько лет, наконец повиснуть в воздухе и достигнуть адресата, Брайан вышел из каморки, аккуратно закрыв за собой дверь. За ней послышался грохот и удары. Брайану уже было все равно.